Готовый перевод The Female Lead Is a Black-and-White Lotus / Главная героиня — чёрно-белый лотос: Глава 23

Она резко повалилась на спину и, досадливо поморщившись, легонько шлёпнула себя по щекам: что с ней такое? Неужели и она поддалась демоническому наваждению?

Пролетели три дня. Лишь накануне свадьбы Бай Мулань соизволила вернуть её во дворец.

Внутри уже вовсю шли приготовления: багровые шёлковые отрезы, разноцветные фонари и цветочные корзины оплетали каждую балку и карниз. Во дворец хлынул целый поток свадебных подарков из соседних с Фэном городов и от влиятельных кланов Бэймо — они заполнили всю резиденцию вана до отказа. Людей из клана Гу тоже прибыло немало, а во главе делегации стоял старший молодой господин Гу Чэнцзюэ.

— Вы наконец-то вернулись! Где вас носило все эти дни? — Бай Лин, облачённая в алые одежды, довольно покружилась перед ними и спросила: — Ну как? Красиво?

— Это вообще-то моя свадьба, почему это ты вырядилась в красное? — с улыбкой наблюдая за её хвастовством, Бай Мулань шутливо постучала девушку по лбу.

— Так в праздничной одежде веселее! — Бай Лин пришла в крайнее воодушевление. Её глаза лукаво сверкнули, и она потянула их за руки: — Свадебные наряды привезли уже давно, но поскольку вы так долго отсутствовали, примерить их и покружиться перед вами было некогда. Пойдёмте, пойдёмте, прямо сейчас и померяем!

Свадебные наряды? Гу Цзинъюэ закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая тревога. Усилием воли подавив это чувство, она попыталась успокоить себя тем, что вся эта церемония — всего лишь фарс, и произнесла:

— Бай Лин, ступай с Мулань. Мне сейчас не стоит показываться на людях, я пойду в задние покои.

— Ну не скажи! — Бай Лин обиженно надула губы. — Без тебя третья тётушка тоже не станет переодеваться и показывать мне платье. Ведь правда, третья тётушка?

— Цзинъюэ. — Протянув руку, Бай Мулань перехватила пальцы Гу Цзинъюэ, мягко притянула её к себе и обняла, шепча прямо на ухо: — Пойдём со мной, взглянешь. Пожалуйста?

С чего бы ей идти смотреть на чужую свадьбу? Гу Цзинъюэ тяжело вздохнула, но всё же кивнула:

— Ладно, я пойду с тобой.

Брачные покои расположились прямо в императорском дворце, и Гу Цзинъюэ сопровождала Бай Мулань, шагая по дорожке, усыпанной лепестками для завтрашней процессии.

— Завтра... — начала Гу Цзинъюэ и осеклась. Отведя взгляд в сторону и не зная толком, что именно она хочет сказать, она указала на багряные облака у самого горизонта: — Завтра будет отличная погода.

— О? С чего ты это взяла? — с улыбкой спросила Бай Мулань, сжав её ладонь.

— В местах, где я жила раньше, ходила поговорка: утреннее зарево — из дома не выходи, вечернее зарево — в тысячеликий путь пускайся. Это значит, что если на закате небо окрасилось в красный цвет, на следующий день обязательно будет хорошая погода.

— Вот как? — Бай Мулань посмотрела на закатное зарево и мягким, неторопливым голосом спросила: — Так Цзинъюэ рада этому или не очень?

— ... — Крепко сжав её руку, Гу Цзинъюэ тихо ответила: — Рада я или нет, но раз это твоё дело, я поддержу его.

— Поэтому, Мулань, можешь больше не спрашивать, тяжело ли мне. Даже если у меня всё ещё остаётся какое-то недовольство, я способна отличить главное от второстепенного.

— ... — Бай Мулань остановилась. Гу Цзинъюэ, которую она держала за руку, тоже замерла в шаге впереди, оглянулась и озадаченно посмотрела на неё: — Мулань, в чём дело?

— От этих слов... у меня на душе стало неспокойно. — На лице Бай Мулань не отразилось никаких ярких эмоций, лишь глубокие чёрные глаза таили скрытую подёргиваність, от которой у Гу Цзинъюэ защемило сердце.

— Я, я просто хотела сказать... — смущённо отвернувшись, Гу Цзинъюэ прикусила нижнюю губу. Обидно ли ей было? Разумеется, обидно. Но раз речь шла о судьбе Мулань, она, конечно же, не стала бы устраивать истерик из-за такой малости. И всё же... почему-то ей безумно хотелось получить хоть каплю утешения от любимого человека. Что за глупое чувство...

Успокоив бурю в душе, Гу Цзинъюэ самое над собой усмехнулась и покачала головой: она ведь давно не ребёнок, почему же ведёт себя так капризно?

Повернувшись обратно, она виновато улыбнулась:

— Прости, Мулань, я слишком увлеклась. Забудь то, что я сказала, ладно? Пойдём, я тоже хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть в свадебном платье.

Она потянула её за руку, но спутница осталась неподвижной. Обернувшись, Гу Цзинъюэ заметила, что та закрыла глаза и застыла на месте.

— Мулань?

— Если чего-то хочешь, говори со мной прямо... Впрочем, я и сама проявила оплошность. Если бы мне пришлось узнать, что завтра ты выходишь замуж за другого, я бы, пожалуй, не смогла проявить такую выдержку, как ты. — Открыв глаза, Бай Мулань поймала в их зрачках отсветы заката.

На её губах заиграла улыбка. Сделав два шага вперед, она заключила растерянную девушку в объятия, и её тонкие пальцы нежно зарылись в волосы Гу Цзинъюэ:

— Как я могла позволить тебе так страдать из-за моих дел, Цзинъюэ?

— Пока ты со мной, я никому не позволю причинять тебе боль.

— Мулань... — Прижавшись лбом к её плечу, Гу Цзинъюэ почувствовала, как защипало глаза.

— Пошли. — Внезапно подхватив её на руки, Бай Мулань мощным прыжком сорвалась с места и бросилась к брачным покоям.

В комнате, увешанной алыми лентами, никого не было. Бай Мулань без труда сорвала замок и втащила Гу Цзинъюэ внутрь.

Алый свадебный наряд лежал в шкафу. Чиркнув кремнием, Гу Цзинъюэ зажгла красные свечи, и комната сразу озарилась мягким светом.

Бай Мулань уже извлекла наряд наружу: цвет был ярко-красным, но платья оказалось два, и оба разных фасона. На первом под полупрозрачным шёлком серебрились красные жемчужины и золотые нити, вышивающие птицу с распростёртыми крыльями и вознесённой к небесам песней, чьи перья переливались всеми цветами радуги. Головной убор украшала золотая голова феникса со вставками из алых самоцветов, казавшаяся столь живой, будто она вот-вот вспорхнёт.

На втором платье красовался извивающийся дракон, вышитый зеленовато-золотыми нитями, а глазами ему служили изумруды размером с виноградину. Головной убор также был выполнен в форме драконьей головы из золота с инкрустацией из зелёных камней.

Поражённая до глубины души, Гу Цзинъюэ подошла ближе и провела пальцем по ткани:

— Очень красиво. Но почему дракона вышили не золотой, а зелёной нитью?

— Этот дракон — божественный зверь стихии ветра, Цинфэн, — с нежностью во взгляде глядя на Гу Цзинъюэ, тихо пояснила Бай Мулань. — А этот золотой феникс — божественный зверь атрибута света, Цзючжоу.

— Вот оно что, оказывается, какой смысл заложен... — Улыбнувшись, Гу Цзинъюэ кивнула, провела пальцем по голове феникса и вдруг замерла: — Это... атрибут света? Но ведь Гу Юмэн обладала атрибутом земли?

— Да, атрибут света.

— Почему... атрибут света? — ошарашенно подняв на неё взгляд, переспросила Гу Цзинъюэ.

— Потому что в этой жизни я возьму в жёны только тебя одну. — Опустив платье с вышитым драконом, Бай Мулань бережно двумя руками приподняла наряд феникса. — Ну же, примерь.

Сердце кольнуло, глаза застила горячая пелена. Не принимая платье из её рук, Гу Цзинъюэ неожиданно бросилась вперёд, обняла Бай Мулань и, сдерживая подступающие слёзы, тихо спросила:

— Почему ты вдруг передумала? Разве ты не боишься, что об этом узнают люди из клана Гу?

— Чего мне бояться? Неужели клан Гу посмеет поднять твою фату, чтобы проверить, ты ли их родная дочь? — Бай Мулань любовно потёрлась щекой о её ухо. — Они не посмеют. Я сделаю так, чтобы Гу Юмэн целой и невредимой предстала перед ними, чтобы они ни о чём не беспокоились.

— Разве Гу Юмэн согласится?

— На сей раз её мнения никто не спросит. — Голос Бай Мулань прозвучал холодно. — Даже если она не захочет, ей придётся проверить, способна ли она вообще управлять собственным телом.

— Что ты с ней сделала? — Уловив скрытый смысл в её словах, Гу Цзинъюэ с удивлением отстранилась.

— Немного разрушила в её духовном сознании и кое-что добавила, вот и всё, — усмехнулась Бай Мулань. — Ничего особенного.

— ... — Какая жуткая участь, подумала Гу Цзинъюэ, слегка покачав головой, но в сердце не нашлось ни капли жалости к этой женщине.

— Наденешь свадебное платье? — В глазах Бай Мулань, освободивших наряд от деревянной вешалки, мерцал чистый свет.

— Надену.

Скинув верхнюю одежду, нижнюю сорочку и бельё, Гу Цзинъюэ прикрыла руками грудь и, слегка покраснев, бросила на Бай Мулань смущённый взгляд:

— Дай мне одежду.

— Нет, — упрямо покачала головой та. — Я сама тебя одену.

— ...Ладно уж. — Понимая, что переспорить её всё равно не удастся, Гу Цзинъюэ неловко отвернулась: — Смотреть... и распускать руки запрещено...

— Мы всё равно будем прикасаться друг к другу, чего ты сейчас стыдишься? — Мягко собрав в ладонь её длинные волосы и втянув носом их аромат, прошептала ей на ухо Бай Мулань, с удовольствием наблюдая, как щеки девушки вспыхнули с новой силой.

Она обернула её грудь стягивающей лентой, помогла облачиться в красную шёлковую рубаху, мимоходом коснувшись ключиц, затем накинула нижнюю красную юбку, аккуратно завязала пояс на талии, набросила алый халат, надела золотой ошейник и, подобрав её волосы, принялась прядка за прядкой собирать их в сложную прическу, искусно закрепляя украшения.

— Готово. — Взяв её за руку, Бай Мулань подняла новобрачную на ноги и игриво приподняла её за подбородок: — Цзинъюэ, почему твои щеки краснее этого свадебного платья?

Гу Цзинъюэ подняла обе руки и тихо спросила:

— Красиво?

— Очень. Самая прекрасная невеста из всех, что я видела.

— А скольких ты вообще видела? — усмехнувшись, покачала головой Гу Цзинъюэ. — Мулань, переодевайся давай, я тоже хочу на тебя посмотреть.

— Поможешь мне?

— Хорошо.

Последовала еще одна возня. У Гу Цзинъюэ не было такой ловкости рук, как у Бай Мулань, поэтому с прической она провозилась очень долго, даже случайно выдрав несколько чёрных волосков.

Наконец всё было закончено, когда на дворе уже стояла кромешная тьма.

Две невесты в красных одеяниях стояли при свете алых свечей, держась за руки и глядя друг на друга, и вдруг дружно рассмеялись.

***

Императорская свадьба всколыхнула весь город Лолань, погрузив его в праздничную суету. Дома и дворы пестрели красными фонарями, а на постоялых дворах и в тавернах яблоку было негде упасть от съехавшихся со всей страны знатных особ, жаждавших хоть одним глазком взглянуть на бракосочетание третьего вана Фэна.

Ранним утром, когда тустой туман ещё не рассеялся по кустам, пожилая госпожа Мэн в сопровождении дюжины служанок разного возраста, несивших шкатулки с румянами и украшениями, вошла в покои Гу Цзинъюэ.

— Цзинъюэ, в день свадьбы позволь старухе расчесать тебе волосы, ладно? — с материнской нежностью погладив девушку по голове, произнесла она.

— Хорошо, спасибо вам, бабушка. — Гу Цзинъюэ мягко прижалась к её плечу. — Бабушка у нас счастливый человек, и мне обязательно перепадёт часть вашего фарта.

— Ха-ха, и то верно, передам-ка я весь свой фарт вам обеим, а потом пойду причешу и свою ученицу. — Старуха Мэн взяла красный деревянный гребень и, глядя на струящиеся до пояса чёрные пряди, на миг погрузилась в воспоминания.

Перед глазами внезапно встала сцена её собственной свадьбы: алые одежды, застенчивая невеста, удалой и гордый жених, всеобщие поздравления, свадебный паланкин, доставивший её прямо в брачные покои. Высокие красные свечи, терпкое вино, клятва на всю жизнь... Жаль только, что её собственный муж ушёл из жизни больше чем на двадцать лет раньше неё. Как же трудно в этом мире прожить до старости рука об руку, разделить одну судьбу на двоих.

— Расчёсываю первый раз — до седых волос жить в согласии; расчёсываю второй раз — мира и здравия на века; расчёсываю третий раз — нерушимого союза и неизменной любви до конца дней.

Опустив гребень, старуха Мэн с затуманенными слезами глазами забормотала:

— Вот и славно, весь бабушкин фарт теперь ваш. Вы с Мулань должны прожить долгую-долгую жизнь, а я буду любоваться вашим счастьем до старости.

— Бабушка... — Обернувшись, Гу Цзинъюэ крепко обняла её, чувствуя, как защипало глаза. Она слышала от Мулань, что муж старой госпожи Мэн погиб, спасая её саму. Прожив вместе добрую половину жизни, каково это — вмиг лишиться любимого человека?

— Ничего-ничего, я пойду навещу Мулань. Цзинъюэ, переодевайся скорее в свадебный наряд, — утерев слёзы, старуха Мэн улыбнулась. — Сегодня нужно радоваться.

Встречая гостей и принимая поздравления, Бай Мулань сияла улыбкой, отвечая на любезности каждого.

— Третий ван. — Пробившись сквозь толпу гостей, Гу Чэнцзюэ остановился перед ней с застывшей на квадратном лице натянутой улыбкой. — Могу я навестить Юмэн?

— Почему бы и нет? — приветливо улыбнулась Бай Мулань. — Я провожу вас.

— Не стоит утруждать себя, у третьего вана наверняка полно забот. — Гу Чэнцзюэ покачал головой, глуховато откашлялся и, бросив на собеседницу пару испытующих взглядов, тихо добавил: — Третий ван, я хотел спросить кое о чём ещё.

— Слушаю.

— Вы не знаете, часом, куда подевалась моя третья сестра, Цзинъюэ?

— Гу Цзинъюэ? — Бай Мулань с усмешкой опустила глаза. — Разве она не покинула Фэн уже давным-давно?

— Нет, мы не получали от неё вестей, и теперь понятия не имеем, где эта девчонка. Эх, пережила такую напасть и даже домой не заглянула, — сокрушённо вздохнул Гу Чэнцзюэ.

— Я отправлю людей на поиски. Как только найду, непременно извещу клан Гу, — заботливо пообещала Бай Мулань. — Брату Гу незачем тревожиться.

— И то верно, благодарю вас. — Гу Чэнцзюэ искренне поклонился, но, помедлив, неуверенно добавил: — Ес... если появятся какие-то новости, не могли бы вы сначала сообщить мне? Отец всё ещё сердится...

— Разумеется, разумеется. — Бай Мулань тихо усмехнулась. — Не думала, что брат Гу так сильно дорожит Гу Цзинъюэ.

— О какой сильной привязанности речь, — покачал головой и вздохнул Гу Чэнцзюэ. — В конце концов, она плоть и кровь клана Гу, эх...

Торопясь навестить Гу Юмэн, он спешно попрощался и удалился.

Бай Мулань проводила его взглядом, прищурившись. Клан Гу, Гу Чэнцзюэ — неужели вам действительно есть дело до жизни и смерти Цзинъюэ?

— Третий ван, пора переодеваться в праздничный наряд. — Прогнав назойливых гостей, Сюй Цзян подошла к ней и шепнула: — Госпожа Гу уже готова, поторопитесь.

— Хорошо. — Бай Мулань выскользнула из толпы и бросила Сюй Цзян многозначительный взгляд, приказывая усилить присмотр за приближенными клана Гу.

Переодевшись в свадебное платье и поправив головной убор, она накинула на голову красный шёлковый платок и в сопровождении служанки лёгкой походкой вышла из комнаты.

У крыльха уже ждал паланкин. Устроившись внутри, она почувствовала, как носилки закачались от каждого шага носильщиков, направляясь к покоям Гу Цзинъюэ.

Сидя перед зеркалом и разглядывая отражение девушки с разрумяненными щеками и мягким выражением глаз, Гу Цзинъюэ тихонько улыбнулась и опустила ресницы.

Снаружи донеслись шум и возня. Дежурившая у дверей служанка испуганно затараторила:

— Идут, идут, они приближаются!

— Не паникуй, — остановила её главная служанка. — Всё готово? Быстро набрось невесте платок на голову.

Красная вуаль опустилась на лицо. Сложив руки на коленях, Гу Цзинъюэ чувствовала, как бешено колотится сердце, в томительном ожидании прихода Бай Мулань.

Хотя за плечами у неё было две прожитые жизни, выходила замуж она впервые, и на душе скребли самые противоречивые чувства.

Толпа служанок хлынула в комнату, окружив её плотным кольцом. Опустив взгляд, она видела лишь ряды розовых туфелек на полу.

— Третий ван, ступайте прямо сюда, — громко и весело объявила старшая служанка.

Облачённая в алый свадебный наряд фигура на мгновение замерла, а затем уверенно шагнула вперёд.

Расшитые золотом красные туфельки ступили за пределы круга из розовых башмачков, и под шелест алой юбки обладательница наряда остановилась прямо перед ней. Мягкие, теплые пальцы скользнули по её сложенным рукам, переплелись с её пальцами в замок.

— Пойдём. — Нежный, ласковый голос коснулся слуха. Гу Цзинъюэ поднялась вместе с ней, слегка погладив большим пальцем её ладонь.

Выйдя во двор, они уселись в паланкин, продолжая крепко держать друг друга за руки.

— Цзинъюэ, отчего ты так нервничаешь? — Другая рука украдкой пробралась под фату, нащупала капельку пота на носу невесты, и Бай Мулань улыбнулась.

— Я ведь впервые выхожу замуж, понятно дело, что... Не то что ты, тебе-то не впервой. — Гу Цзинъюэ попыталась возразить, хотя в голосе прорезалась нотка лукавства.

— Ах так... — Рука тут же вынырнула из-под вуали, Бай Мулань приподняла край платка, обнажая нежную шею Гу Цзинъюэ, кровожадно оскалилась, подалась вперёд и шутливо, но ощутимо присосалась к её коже.

— Ой! — тихо ахнула Гу Цзинъюэ, чувствуя влажное прикосновение и пытаясь оттолкнуть наглую гостью.

Бай Мулань вцепилась мертвой хваткой, с первого раза отстранить её не удалось.

— Мулань, отпусти, — приказала шёпотом Гу Цзинъюэ. — Перестань баловаться, кругом столько людей!

Выпустив кожу из зубов, Бай Мулань легонько куснула её напоследок, отпрянула назад и проворчала:

— Чтобы впредь я больше не слышала подобных разговоров!

— Ладно-ладно, больше не буду, — ухватив её за рукав, примирительно зашептала Гу Цзинъюэ. — Только не сердись.

Бай Мулань зарылась носом в её плечо, обвив руками за талию, хотя тяжёлый головной убор слегка колол её в лоб.

— Ты чего? — обняв её в ответ, ласково спросила Гу Цзинъюэ. — Не лежи на мне, а то причёска испортится.

— Ничего страшного. Ну и пусть свадьба пройдёт растрёпанными, и в брачные покои заявимся растрёпанными, всё равно к ночи расплетать.

— Ни за что, — мягко оттолкнула её Гу Цзинъюэ. — Я не позволю. Сегодня ты — моя невеста, как можно идти к алтарю с растрёпанной головой?

— Ты что, брезгуешь?

— Брезгую, так что не смей портить платье и причёску, иначе я откажусь выходить за тебя. — Просунув руку ей под щеку, Гу Цзинъюэ шутливо пригрозила.

— Надо же, какая Цзинъюэ у нас привередливая по части внешности, эх, и как я раньше этого не замечала? — покачав головой, простонала Бай Мулань, поймала её пальцы и прикусила кончик. — Только вот интересно, придётся ли лицу этой мелкой девчонки по вкусу мой собственный облик?

— ...Сгодится, — вытащив руку, со смешком ответила Гу Цзинъюэ. — Только вот наглости тебе не занимать.

— Иу! — недовольно фыркнула Бай Мулань, изображая обиду.

Паланкин прибыл на место, служанки снаружи подали знак. Переплетя пальцы с рукой Гу Цзинъюэ, Бай Мулань с лёгким смешком произнесла:

— Нравится или нет, а назад дороги нет, Цзинъюэ. В этой жизни тебе суждено провести со мной каждый день.

— Хорошо. — Сердце заполнило донельзя сладкое предвкушение, от которого уголки губ Гу Цзинъюэ невольно разъехались в улыбке.

Взявшись за руки, они вышли из паланкина, перешагнули порог главного зала, где толпились родственники и друзья, наполняя пространство гамом и смехом. На алтаре вместо родителей красовались статуэтки двух божественных зверей.

Церемониймейстер отдал команду, и они отвесили совместный поклон высшим силам, после чего грохнули хлопушки, заполняя всё вокруг треском и грохотом.

— Всё, всё, церемония окончена, пора в брачные покои! — захлопав в ладоши, закричала Бай Лин, заставляя окружающих чиновников и стражников с кислыми минами поддержать её крики.

— Никак нет, третий ван должна остаться и пропустить с нами по чарочке! — поглаживая бороду, с важным и напускным видом изрёк церемониймейстер.

— И то правда, — захлопав ресницами и внезапно просияв, подбежала Бай Лин и перехватила руку Гу Цзинъюэ у Бай Мулань. — Третья тётушка, развлекайте гостей, а я провожу тётушку Гу.

— А императрица разве не будет руководить торжеством? — забеспокоился старик, стоявший позади неё.

— А Цзян за всё отвечает, иди к ней, если есть вопросы, — бросила на ходу Бай Лин, уводя Гу Цзинъюэ быстрым шагом, оставив старика в недоумении кричать ей вслед: — Ваше Величество, генерал Сюй, эй, погодите же...

Скинув с головы красный платок, Бай Мулань поджала губы и обвела холодноватым, не предвещающим ничего хорошего взглядом толпу нацелившихся напоить её до беспамятства гостей, после чего лучезарно улыбнулась:

— Что ж, с удовольствием выпью с уважаемыми господами пару чашек, раз уж вы так благосклонны к моему празднику.

Церемониймейстер, удостоившийся особого взгляда, вздрогнул так сильно, что едва не вырвал себе половину седой бороды. Съёжившись, он забормотал себе под нос:

— Т-таков порядок... Порядок есть порядок...

http://bllate.org/book/19147/1880424