Готовый перевод The Female Lead Is a Black-and-White Lotus / Главная героиня — чёрно-белый лотос: Глава 24

Пожилые чиновники в этот момент прятались позади, с хитрыми улыбками наблюдая, как более молодые и не умеющие читать атмосферу соплеменники толпой бросились вперед. Держа в руках бокалы с вином, они собирались выпить с Бай Мулань по очереди. Старики тихо вздохнули: эх, опыта у этих юнцов всё-таки маловато… Будем надеяться, что Третий ван в будущем проявит хоть немного милосердия, всё-таки это опора государства.

Бай Мулань окинула взглядом полные жгучего восторга и предвкушения молодые лица, внешне невозмутимо подняла бокал, а в душе мысленно поставила галочку.

Отлично, совершенно не умеют читать атмосферу.

Ничего не подозревающие молодые чиновники: по бокалу на брата, по тосту от каждого — умудрились затянуть свадебный пир с самого утра до позднего вечера. К моменту, когда последний из них, больше не в силах держаться на ногах, рухнул на пол, Бай Мулань по-прежнему сохраняла невозмутимый вид. Осушив вино до дна, она протянула пустой бокал стражнику и между делом отдала приказ:

— С тех, кто упал и еще не обзавелся семьей, сорвите верхнюю одежду и расклейте их портреты у стен Императорского Дворца. А тех, кто женат, отправьте в бордель, пусть их благоверные приходят и забирают. Понятно?

— Понятно, понятно, — стражник утер пот со лба, сочувственно глядя на раскинувшихся по полу господ, и тяжело вздохнул.

Слегка фыркнув, Бай Мулань взмахнула рукавом и зашагала прочь.

Брачная ночь

Вокруг царила непроглядная тьма, и лишь висевшие на стенах фонари отбрасывали слабый свет. Следуя по тропинке Императорского Дворца, Бай Мулань помчалась вперед легкой поступью.

Красные свечи в брачных покоях тускло мерцали. Бай Мулань тихонько толкнула деревянную дверь и, ступая бесшумно, вошла внутрь.

Комната была пуста, в ней не было ни души. Протянув руку, она потрогала постель — та оказалась совершенно ледяной. Судя по всему, здесь никто не появлялся.

Стоя в погруженном во тьму помещении, Бай Мулань прикусила губу в раздумьях, а затем резко развернулась и вышла.

Во дворе сиял яркий лунный свет. Бай Лин лениво прильнула к груди Сюй Цзян, сделала глоток из нефритового бокала, а затем поднесла его к губам Сюй Цзян, заставляя ту тоже отпить.

— Куда ты отвезла госпожу Гу? — мягко спросила Сюй Цзян, опуская подбородок на макушку девушки.

— Туда же… — забегав глазами, Бай Лин высунула кончик языка. — А-Цзян, ты ведь не выдашь меня?

— Даже если я промолчу, неужели ты не боишься, что Третий ван придет с расспросами? — Сюй Цзян слегка постучала ее по лбу, чувствуя легкую беспомощность. — Неужели тогда сможешь утаить?

— М-м… Третья тетушка ведь не вспомнит обо мне так быстро, верно? — Бай Лин испуганно вжалась в ее объятия. — А-Цзян, уж ты-то меня спаси!

— Не спасу, даже не думай, — без колебаний отказала Сюй Цзян.

— Ах, А-Цзян, как ты бессердечна! — Бай Лин повернула к ней заплаканное лицо. — Неужели тебе совсем плевать на наши чувства?

— В этом деле изначально ты неправа, так что расхлебывать придется самой, — строго произнесла Сюй Цзян. — На этот раз ты зашла слишком далеко. Если бы мы играли свадьбу, а ты вдруг исчезла, как бы сильно я испугалась?

— …Да кто вообще собирается за тебя замуж! — глаза Бай Лин покраснели, она оттолкнула ее и собралась уходить.

Сюй Цзян схватила ее за руку:

— Куда это ты собралась?

— Спать! — вытирая слезы, злобно бросила Бай Лин. — Иди спи со своими нравоучениями!

— Перестань дурачиться, — Сюй Цзян крепко и беспомощно удержала ее, понизив голос: — Ты виновата, так неужели и высказать нельзя?

— …Посмотри на Третью тетушку: что бы Цзинъюэ ни сказала или ни сделала, Третья тетушка во всем ее поддерживает! Не то что ты — такая холодная, вечно меня контролируешь и угрожаешь.

— Это потому, что госпожа Гу не совершает безрассудных поступков, а от тебя вечно одни тревоги.

— Тогда иди и найди себе кого-нибудь, с кем не будешь тревожиться! — яростно выдернув руку, Бай Лин отвернулась и зашагала прочь.

— Наспорились? — легкий, холодный голос раздался прямо с вершины стены. Бай Лин подняла голову и увидела стоявшую там Бай Мулань, чье лицо тонуло в темноте, скрывая всякое выражение.

— Третья тетушка? — растерянно пролепетала Бай Лин, и в ее голосе все еще слышались всхлипывания. — Вы как здесь оказались?

— А сама как думаешь? — Бай Мулань легко спрыгнула вниз, уголки ее губ тронула легкая улыбка. — Подговорить людей задержать меня под предлогом тоста, а самой в это время увезти мою жену… Ваше Величество поистине мастер плести интриги.

— Вовсе нет. — Виновато отведя взгляд в сторону, Бай Лин забормотала: — Цзинъюэ пропала, почему Третья тетушка не займется ее поиском?

— Только что я слышала каждое твое слово. — Бай Мулань бесстрастно бросила на нее взгляд.

— … — Бай Лин прикусила губу и упрямо произнесла: — Третья тетушка, где находится Цзинъюэ, ищите сами.

— Вот как? — Тихо усмехнувшись, Бай Мулань произнесла леденящим душу тоном: — Ты смелечаешь на глазах. Или забыла, кому обязана этим императорским троном?

Взгляд Бай Лин замер, и она недоуменно спросила:

— Третья тетушка, к чему вы это говорите?

— Разумеется, потому, что твои выходки довели меня до крайнего бешенства, и теперь я глубоко сожалею, что в свое время выбрала именно тебя. — Лицо Бай Мулань помрачнело. Сделав несколько шагов вперед, она прижала пальцы к ее горлу. — Бай Лин, не рассчитывай, что я стану считаться с нашими кровными узами. К тому же… я вовсе не из вашей семьи.

Встретившись с ее взглядом, Бай Лин почувствовала, как сердце уходит в пятки, и дрожащим голосом произнесла:

— Третья тетушка, что с вами?..

— Третий ван, в случившемся виновата Бай Лин, но ваши слова звучат чересчур сурово. — Поняв, что атмосфера накалилась до предела, Сюй Цзян тоже шагнула вперед, не сводя глаз с руки, сжимавшей шею Бай Лин.

— Генерал Сюй, к чему спешить? Наш изначальный договор гласил лишь то, что трон должен занять потомок семьи Бай. Нет Бай Лин — найдется другой принц или внук из побочной ветви. Убудет от одного человека или прибудет, какая разница?

— Третья тетушка… — Бай Лин моргнула, и из глаз брызнули чистые слезы. Она тихо всхлипнула, чувствуя невыносимую боль в груди. Третья тетушка, Цзинъюэ, А-Цзян… Она думала, что они стали ей родными. В императорском доме нет места чувствам, поэтому она так дорожила ими. Но теперь Третья тетушка говорит, что она — всего лишь ненужная пешка.

— Третий ван, вы перегибаете палку. — Взгляд Сюй Цзян стал острым. — Разве слово «договор» способно перевесить узы между нами?

— Похоже, генерал Сюй намерена нарушить уговор… — слегка изогнув губы, тихо произнесла Бай Мулань. — Ты решила встать на сторону этой непослушной девчонки?

— Чтобы сместить императора, требуется и мое согласие тоже. Но сейчас я этого не желаю, так что это Третий ван, идя напролом, нарушает договор.

— С чего бы вдруг не желать? Она вечно творит что вздумается, разве тебя это не злит?

— Бай Лин просто балуется. Третий ван, не гневайтесь, позвольте мне извиниться за нее? — Сюй Цзян слегка наклонила корпус в знак приветствия.

Пальцы Бай Мулань чуть разжались. Притянув Бай Лин к себе, она тихо шепнула ей на укрoк:

— Сюй Цзян к тебе неплоха. Такой гордый человек, разве она хоть раз перед кем-нибудь извинялась раньше? А теперь ради тебя сделала это без малейших колебаний. Так что прекращай с ней ссориться, иначе, если однажды ее терпение лопнет, тебя некому будет защищать.

— Третья тетушка… — Бай Лин ошеломленно повернула голову, словно не до конца осознавая, что именно та делает.

Слегка толкнув ее ладонью, Бай Мулань вбросила девушку прямо в объятия Сюй Цзян, развернулась и взмыла в воздух, бросив на ходу лишь:

— Брачная ночь, так что мешать вам не стану. А Цзинъюэ я найду сама.

— Постойте, постойте! — судорожно выпутавшись из объятий Сюй Цзян, Бай Лин завопила в небо: — Цзинъюэ в Резиденции вана, Третья тетушка, не улетайте далеко!

Бай Мулань смутно расслышала ее крик и легко усмехнулась. Впрочем, она и сама догадалась: кроме Императорского Дворца, из всех знакомых мест Цзинъюэ предпочитала лишь ее собственную Резиденцию вана.

Промчавшись стрелой по ветру, она уже через мгновение опустилась на месте. Она не возвращалась в Резиденцию вана очень долго; прежняя прислуга и управляющий Ду были отправлены ею в загородное поместье, поэтому сейчас в резиденции не было ни души. Окинув взглядом владения, она заметила в своем дворе слабые отсветы пламени.

Бай Лин и впрямь ужасно безалаберна: здесь ведь никого нет, а она рискнула оставить Цзинъюэ одну.

Слегка покачав головой, Бай Мулань приземлилась во дворе. Вокруг царила тишина. Оглядевшись по сторонам, она заметила, что планировка двора немного изменилась.

На прежнее место вернулась бамбуковая роща, рядом добавилось дерево груши, а на каменном столе стояли красные свечи и кувшин светлого вина. Двор был идеально выметен, не оставив и следа от былого запустения — судя по всему, Бай Лин вложила немало сил.

Осторожно толкнув дверь, Бай Мулань обнаружила, что убранство комнат тоже претерпело изменения.

Две комнаты — ту, что она готовила для Цзинъюэ, и свою собственную — объединили в одну: первую превратили в кабинет, а вторую…

Она вошла внутрь. Свечи в комнате почти догорели, и в тусклом свете она смутно различила человеческую фигуру на кровати — кажется, та крепко спала.

Ступая бесшумно, она приблизилась и разглядела свою невесту.

Подложив руки под голову, Гу Цзинъюэ лежала с закрытыми глазами, ее грудь мерно вздымалась — судя по всему, она спала самым сладким сном.

Наконец-то нашлась. Тяжело вздохнув, Бай Мулань присела на краешек кровати, пальцами откинула прядь волос с ее лица и тихо позвала:

— Цзинъюэ, проснись.

— М-м? — сонно отозвалась Гу Цзинъюэ, приоткрыла глаза и посмотрела на нее снизу вверх. — Мулань, ты вернулась…

— Угу, ты ждала меня так долго, проголодалась? — мягко спросила Бай Мулань.

— Нет, днем Бай Лин присылала людей с едой. — Гу Цзинъюэ приподнялась, потерла глаза и участливо добавила: — А вот ты… неужели ты пила с ними всё это время?

— Да. — Поднявшись на ноги, Бай Мулань поменяла несколько догоревших свечей и тихо ответила: — В желудке тяжело?

— Водички горячей тебе заварить? — Гу Цзинъюэ удержала ее за руку.

— Не нужно. — Бай Мулань вернулась и села рядом, ее пальцы легко скользнули по щеке девушки. — Цзинъюэ… сегодня ночью не смей отходить от меня.

— Сегодня ночью? — Гу Цзинъюэ слегка растерялась, но тут же что-то сообразила. Ее лицо залилось ярким румянцем, и она смущенно забормотала: — Я… я… я просто хотела поставить чайник.

— Вода ни к чему, вино ведь помогает настроиться на нужный лад, разве нет? — Притянув ее руку к себе, Бай Мулань оставила на ней поцелуй, а губы тронула улыбка.

Настроить на нужный лад… На что именно настроить? Одолеваемая полнейшим смущением, Гу Цзинъюэ опустила голову, избегая ее взгляда и не смея поднять глаз.

— Почему Цзинъюэ вечно такая робкая? — Бай Мулань прижала ее к своей груди, легко коснулась губами ее губ, а затем скользнула по щеке и припала к мочке уха, легонько прикусив ее.

— Мулань… — Опустив голову, Гу Цзинъюэ ответила на поцелуй. Ее сердце бешено колотилось от напряжения, а губы слегка дрожали.

— Не бойся. — Придержав ее за голову, Бай Мулань прервала поцелуй, заглянула ей в глаза и мягко улыбнулась.

Взяв кувшин с вином, она наполнила два бокала, и они выпили на брудершафт. Поддавшись хмельному настроению, Бай Мулань крепко обняла Гу Цзинъюэ, припала губами к вороту ее одежды и легко, со вкусом принялась посасывать кожу, а другой рукой зарылась в ее волосы, ловко освобождая их от шпилек и распуская собственные. Роскошная копна черных прядей водопадом скатилась вниз, обрамляя алые свадебные одежды подобно черным грозовым тучам.

Губы опускались всё ниже, раздвигая одежды и касаясь ключиц. Гу Цзинъюэ лукаво прикрыла глаза, глядя на нее сверху вниз — алый румянец на ее лице так и не спал.

— Мулань… — Протянув руку, Гу Цзинъюэ коснулась красного наряда Бай Мулань. Прикусив губу и собравшись с духом, она дрожащими пальцами расстегнула первую пуговицу на одежде возлюбленной.

— Цзинъюэ? — Бай Мулань удивилась ее поступку, но тут же обрадовалась и, выпрямившись, полностью доверилась ее движениям.

Когда верхнее платье пало, открылся точеный, изящный силуэт. Гу Цзинъюэ нервно сглотнула слюну, переведя пальцы на ее алую юбку, развязала пояс и, позволив ткани соскользнуть самой, лишь единожды бросила быстрый взгляд, после чего тут же отвернулась, не смея смотреть дальше.

— Раздела? — с улыбкой спросила Бай Мулань. Не дождавшись ответа, она продолжила: — Тогда теперь моя очередь.

Обхватив руками девушку перед собой, она ловко распустила ее одежды, одну за другой сбросив их на пол, пока на той не остался лишь нижний нагрудник, который тоже полетел следом. Закрыв лицо руками, Гу Цзинъюэ лежала на ярко-красном ложе, сгорая от стыда и не смея показаться на глаза.

Одна рука мягко опустилась на ее талию, Бай Мулань склонила голову, нежно целуя ее в губы, а второй рукой отвела ее ладони от лица.

Белоснежная кожа, усыпанная красными пятнышками словно лепестки сливы мэйхуа, изящная и хрупкая. Легкие поцелуи сыпались один за другим, тело Гу Цзинъюэ слегка задрожало, с губ сорвался тихий стон.

Прильнув всем телом, соприкасаясь кожей, Бай Мулань страстно впилась в ее губы, а руки, обогнув ее стан, прижали снизу, гладя и лаская каждый сантиметр позвоночника.

— Цзинъюэ, я люблю тебя.

Пальцы скользнули по плоскому животу и замерли в самом сокровенном месте. Тело Гу Цзинъюэ слегка напряглось, ощутив мягкое поглаживание и разминание. Волна необъяснимого сладострастия окатила ее, заставив обмякнуть и полностью отдаться во власть той, что была рядом.

Что-то проникло внутрь, смешиваясь с влагой, заставляя затрепетать каждый нерв ее существа. Она слегка выгнула спину, затуманенным взором глядя на женщину, которая продолжала осыпать ее нежными поцелуями.

— Мулань, Мулань…

Словно этого было мало, возлюбленная навалилась сверху, прижавшись к ней еще плотнее, легко растирая и приникая губами к ее шее, прерывисто вздыхая.

Обхватив Бай Мулань руками, Гу Цзинъюэ со слезами на глазах сквозь пелену чувств ощутила, как от тела партнерши исходит волна горячего дыхания, которая единым потоком хлынула в ее тело и мягко растворилась внизу живота. Не успевая даже о чем-либо подумать, она почувствовала, как нервы в голове натягиваются до предела и мир погружается в абсолютную белизну.

Отправление

Дни, проведенные вместе, пролетели незаметно. Управляющий Ду привел слуг в порядок, вычистив Резиденцию вана до прежнего блеска, и они снова поселились там вместе. Сидя по вечерам на крыльце двора, они читали книги, болтали и время от времени баловали парочку маленьких питомцев Бай Мулань — в этом было столько тепла и счастья.

Семья Гу торопила все сильнее. Протянув еще несколько дней, они больше не могли затягивать отъезд и были вынуждены заняться сборами в дорогу.

Под вечер в Резиденцию вана пожаловал гость.

— Оракул? — Бай Мулань порядком удивилась, узнав, что к ним пришел человек, с которым она отродясь не поддерживала никаких близких отношений.

— Третий ван, давненько не виделись. — Серебристые волосы рассыпаны по плечам, на красивом лице играет легкая улыбка, сам он облачен в белые одежды мага — Оракул почтительно поклонился ей. — Я не смог присутствовать на свадьбе Третьего вана, искренне прошу прощения.

«Да не то чтобы ты не смог, просто я забыла тебя пригласить», — мысленно проворчала Бай Мулань, сохраняя на лице вежливую улыбку.

— Пустяки. Не знаю, что привело Оракула сюда…

— До меня дошли слухи, что Третий ван направляется в Бэймо. Как чиновники Фэн, мы оба служим одному государству, и у меня есть пара предостережений, которыми я хотел бы с вами поделиться. — Оракул улыбался так приветливо, насколько это вообще было возможно.

— Предостережений? — Брови Бай Мулань взлетели вверх.

— Да. Насчет семьи Гу… и тех… кто стоит за спиной семьи Гу. Уверен, Третьему вану это должно быть крайне интересно.

— О? И что же это значит? — Бай Мулань легко улыбнулась, но в ее глазах промелькнула тень мрака.

— Третий ван, я лишь хочу дать дружеский совет: хотя сейчас те люди не в силах преодолеть слои снежных пелен, настанет день, когда они придут сюда ради вас. И вам лучше не пытаться предпринимать что-либо, что способно ускорить этот срок.

— Уважаемый Оракул хочет сказать… чтобы я не шла против семьи Гу?

— Думаю, Третий ван прекрасно всё понимает и сама, — Оракул слегка опустил голову.

— Тебя ведь зовут… Мо Ли, верно, Оракул? — Медленно приподняв палец, тихо спросила Бай Мулань.

— Да.

— Что ж, Мо Ли, неважно, откуда ты все это знаешь, или, может быть, ты сам родом из-за Снежных земель — заруби себе на носу: я никогда не боялась, что они объявятся. Твое предостережение абсолютно бесполезно.

Яркий порыв ветра со свистом устремился вперед и точно угодил Мо Ли в грудь. Тот даже не успел среагировать, как его с силой отбросило назад, и изо рта брызнула струя крови.

— … — Подняв на нее глаза, Мо Ли не смог скрыть охвативших его шок и трепет.

— Что такое, Оракул? Не ожидал, что я способна ранить мага Третьего Ранга? — На губах Бай Мулань заиграла едва заметная улыбка. — К тому же, возможно, это далеко не предел моих истинных сил.

— Третий ван…

— Возвращайся в Академию магии, — спокойно глядя на него, произнесла Бай Мулань. — Мне сейчас лень возиться с вами, а вы… всё равно мне не указ.

Уже стемнело. Поужинав, обе легли в постель.

Обняв Бай Мулань за руку, Гу Цзинъюэ тихо-тихо вздохнула:

— Завтра уже в путь.

— Да… — сжав в ответ ее руку, мягко произнесла Бай Мулань. — На рассвете я пойду вместе с Гу Чэнцзюэ. Как только мы покинем город, ты выступишь вслед за учителем, ради всего святого, береги себя.

— Ты подвергаешься куда большей опасности, чем я, Мулань. — Гу Цзинъюэ зарылась лицом в ее объятия, и выражение ее лица скрылось во тьме. — Мулань, ты ведь совсем одна, но отправляешься в Город семьи Гу. Если они действительно замышляют недоброе, что ты станешь делать?

— Оказывается, в глазах Цзинъюэ я такая хрупкая. — Скользнув пальцем по ее щеке, Бай Мулань тихо рассмеялась, и в ее глазах заискрились искорки света. — Не переживай, я обязательно в целости и сохранности доберусь до Мэн Цзю и заберу тебя оттуда. У Мэн Цзю скверный характер, но дела он ведет честно и открыто, так что притеснять тебя не станет. Однако это не значит, что каждый из его людей разделяет его взгляды. Отправляясь в Бэймо, во всем будь осторожна и держись за учителем, поняла?

— Поняла. — Кивнув, Гу Цзинъюэ подняла голову с ее груди. — Ты тоже… будь осторожна.

— Времени на общение почти не осталось, неужели Цзинъюэ хочет проговорить со мной обо всем этом всю ночь? — Обхватив ее за шею, Бай Мулань с серьезным видом посмотрела на нее.

— …Завтра на рассвете тебе уже выступать, сегодня нужно хорошенько отдохнуть. — Безоговорочно отстранив ее шарящие книзу руки, Гу Цзинъюэ отрезала:

— Какая же ты бессердечная, Цзинъюэ. — Сменив лицо на крайне обиженное, Бай Мулань жалобно надула губы. — Мы ведь скоро расстанемся, и разлука эта продлится невесть сколько месяцев, а ты сегодня так жестока со мной.

— А как еще мне с тобой поступать? — Наполовину с досадой, наполовину с нежностью глядя на нее, Гу Цзинъюэ покачала головой. — Завтра тебе вставать спозаранку, хватит баловаться.

— Позволишь ли мне уделить тебе хоть немного нежности? — Притянув ее ближе, Бай Мулань заговорила низким голосом, в котором сквозила доля искушения.

— …Разве ты не боишься, что завтра, завтра… — запинаясь, Гу Цзинъюэ не смогла договорить, просто зажмурилась и отвернулась, решив ее игнорировать.

— Моей выносливости куда больше, чем у Цзинъюэ, об этом стоит беспокоиться скорее тебе. — С усилием перехватив ее, Бай Мулань перевернула ее на спину и, нависнув сверху, впилась в губы: — Цзинъюэ, позволь мне, м?

— Ты… — До предела смущенная и разгневанная, Гу Цзинъюэ перехватила ее шальные руки и прошептала: — Спать давай!

— Нет… — неотступно приближаясь, пробормотала Бай Мулань. — Если не позволишь, я не усну.

— …Как ты можешь быть такой наглой? — Гу Цзинъюэ не знала, плакать ей или смеяться, удерживая её. — Ты же не ребенок.

— Цзинъюэ, ну разжми ты руки, а?

http://bllate.org/book/19147/1880425