Готовый перевод Fated Love: The God Changes My Luck / Персиковая удача: Божество меняет судьбу: Глава 26

Лин Боуву долго думала и пришла к выводу, что этот шарик цепляется за жизнь куда сильнее неё самой. Неужели он затаил смертную обиду на Чжао Циму?

– Не фантазируй, мы с ним ни в каких обидах. Просто он завистлив, завидует моим способностям и спит и видит, как бы я поскорее умерла. Ты же знаешь, моё истинное тело — это цветок хиганбана, я управляю всем в глубинах ада. В Мир Демонов я явилась лишь для того, чтобы навестить свою благодетельницу Девятую принцессу, но всё равно опоздала: её погубили коварные злоумышленники, и её душа рассеялась. Умирая, она поручила мне найти для неё двойник, чтобы та жила в своё удовольствие и помешала осуществлению этого заговора.

Лин Боуву слушала всё это с полным недоумением, но одно она уяснила чётко: этот демон цветов выполнял чужое поручение, поэтому и выбрал именно её.

– Почему ты выбрала меня? Разве здесь больше нет других демонов?

Демон цветов вздохнула и выругалась:

– У здешних демонов есть свои собственные тела, и я не могу спрятаться внутри них, так что оставалось искать только смертную. Кто же виноват, что ты так некстати меня подобрала да ещё и печать сняла...

Осознав, что сболтнула лишнего, демон цветов поспешно сменила тему:

– В будущем тебе будет очень легко взмывать в облака и рассекать по небу — просто представляй это так, как вы, смертные, себе воображаете, силой мысли! В этом мире полно книг по культивации, ступай и ищи их сама, а если что-то не поймёшь, спросишь меня ночью.

Лин Боуву вмиг загорелась интересом и твердо решила стать могущественным бессмертным! Больше никому не позволить третировать её так, как сегодня!

– Хватит болтать! Чжао Циму идёт! Я ухожу!

Испуганный голос демона цветов мгновенно стих, а Лин Боуву очнулась, чувствуя тяжесть в груди и некоторое помутнение в голове.

Чжао Циму подошел к ней и с улыбкой произнес:

– Всё решено, ты идешь со мной.

– А? Правда? – Лин Боуву ощущала, что ее рассудок затуманен, поэтому ответила нечто подобное невнятное, после чего ее окончательно сморило.

– Лин Боуву! – Лу Хуанун торопливо шагнула вперед, подхватывая ее, и тут же услышала тяжелое сопение с кончика ее носа: судя по всему, девушка выбилась из сил.

– Мы ведь только что обо всем договорились, так что не вздумай идти на попятный, иначе не обессудь, я покажу тебе свое безжалостное лицо! – предупредив ее еще разок, Чжао Циму довольной походкой удалился.

Лу Хуанун посмотрела на человека у себя на руках, легко вздохнула, после чего призвала облако и последовала за Чжао Циму вместе с ней.

На следующий день.

Дворец Преисподней.

Когда Лин Боуву проснулась, был уже полдень. Прошлой ночью, после того как она заснула, демон цветов обучила ее некоторым базовым техникам, позволяющим уворачиваться от врагов и защищать себя, поэтому она так поздно и встала.

Придя в себя, Лин Боуву обнаружила, что находится в тесной комнате, куда на кровать падали скудные солнечные лучи. Она полежала еще немного, желая продолжить спать. Раньше она больше всего на свете любила проспать до полудня, и подниматься раньше часа или двух дня ей совсем не хотелось.

– Раньше я ночами зависала в играх и крутила ленту в соцсетях, а теперь ночами занимаюсь культивацией, это же просто... – она не договорила, чувствуя себя ущемленной. Почему другим после попадания в другой мир достаются всякие блага, а она такая невезучая?

– И на каких же чудовищ я тут напоролась... Небеса, ну почему это не сон... Я хочу домой... – Лин Боуву скорбно шмыгала носом, ей совсем не хотелось здесь оставаться.

Внезапно раздался стук в дверь, и чей-то голос снаружи крикнул:

– Лин Боуву, чего ты забилась в комнату? А ну выходи!

– Опять этот Чжао Циму! Какая же он собачья морда, опять припёрся зачем?

Еще вчера он нагло лез целоваться, а сегодня она уже вовсю его ругала — и впрямь женщины животные непостоянные.

Лин Боуву ощутила давным-давно забытое чувство родного дома: в былые времена на каникулах, когда она спала до самого обеда, родители точно так же будили её изо дня в день.

При этой мысли её нос невольно защипало, и из глаз брызнули слёзы.

Дверь со стуком распахнулась, и в комнату ввалился ледяной Чжао Циму. Одним движением сорвав одеяло, он с порога рявкнул:

– Ты собираешься спать до самой смерти?

Покрасневшие глаза Лин Боуву встретились с его взглядом. Она даже не успела утереть слёзы, что выглядело крайне неловко.

– Чуть что — сразу в слёзы, какая же ты беспутная! – Чжао Циму не выказал ни капли сочувствия. От него веяло таким холодом, что он в мгновение ока развеял последнее утешение и иллюзию в сердце Лин Боуву.

Она шмыгнула носом, а затем тоже посмотрела на Чжао Циму исподлобья. Переполненная обидой и гневом, она внезапно заорала:

– Чжао Циму, чтоб тебя громом поразило, сволочь ты этакая! Сдохни!

После этого ей стало намного легче. Мргнув, она оборвала ещё не упавшие слёзы и с безразличным видом уставилась на Чжао Циму, холодно бросив:

– Да, я выругала тебя и страстно желаю тебе смерти, и что теперь? Убьёшь меня? Давай, рискни! Я не боюсь смерти! Умру — и смогу переродиться, отправлюсь в мир смертных, вернусь домой!

Глядя на эту меняющуюся за секунду женщину, Чжао Циму испытал странное чувство, словно он приволок домой тибетанского мастифа...

– Какое же у неё дурное воспитание, возиться с ней ещё не хватало.

Чжао Циму не собирался продолжать измываться над ней: если так и дальше пойдёт, Лин Боуву покончит с собой раньше, чем он успеет её пальцем тронуть.

Чжао Циму уселся за стол и принялся попивать из чашки воду. Застрявшая в постели Лин Боуву вдруг подумала, что должна стать сильнее, и только тогда она сможет отыскать способ вернуться домой!

– Как я сразу не догадалась спросить об этом демона цветов? Ну до чего же я глупая! – мысленно вздохнула она, одновременно коря себя за то, что не смогла сдержать эмоций и дала Чжао Циму повод для насмешек!

С этими мыслями Лин Боуву вылезла из постели, шустро умылась и попыталась при помощи изученной у демона цветов иллюзорной техники наложить на своё обычно лишённое косметики лицо демонический макияж.

Длинные приподнятые брови, алые губы, изящный нос. Единственным изъяном были миндалевидные глаза, выглядевшие недостаточно властно, поэтому она подрисовала стрелки и добавила теней.

– Красота!

На неё из зеркала смотрела девица с тремя долями демоничности, тремя долями властности, четырьмя долями наивности и лёгким налётом наглости.

Лин Боуву давно мечтала скосплеить подобного персонажа: демонического, дерзкого, властного, с чёрной дуשу, но мягким сердцем в глубине души.

Она невольно погрузилась в фантазии, разглядывая то лицо, то потрясающий наряд в стиле цветка хиганбана.

– Нет, этот костюм сплошь красный, пожалуй, слишком уж кокетливо. Надо добавить слой чёрной вуали, чтобы получилось тёмно-красным.

Она сложила пальцы в жест заклинания, и на ней тут же появился дополнительный слой полупрозрачной ткани — так и впрямь стало гораздо внушительнее.

Девица принимала перед зеркалом различные позы: то холодно усмехалась, то с демоническим вызовом, то с развязной дерзостью.

В самый разгар веселья за её спиной в зеркале выросла фигура в роскошных чёрных одеждах императорского покроя — это с каменным лицом стоял Чжао Циму.

В этот момент Лин Боуву как раз складывала пальцами сердечко и нежно улыбалась своему отражению.

– ...

Заметив его за спиной, она вмиг похолодела:

– Черт возьми, как я могла забыть, что он всё ещё здесь!

Лицо Лин Боуву мгновенно сменило погоду с ясной на дождливую. Спрятав «сердечко», она с неловким видом опустила голову и спросила:

– Я тебе зачем-то нужна?

Чжао Циму усмехнулся, протянул руку и подцепил её за подбородок с таким развязным видом, словно сошёл с экранов телевизоров в её родном мире.

Правда, тот персонаж был повелителем демонов, но, к сожалению, закоренелым холостяком.

– Разве подобает Владыке демонов вести себя так? Вдруг ваша благоверная увидит, и вашей покорной слуге не сносить головы, – любезничала Лин Боуву на словах, а сама уже ухватила пальцами ту самую руку, что держала её за подбородок, и засунула палец в рот, слегка прикусив!

В тот самый момент ей так отчаянно хотелось загрызть Чжао Циму насмерть! Жаль, духу не хватило... Боялась, что не успеет откусить ему палец, как он прихлопнет её одним ударом.

Видя её девичьи повадки, Чжао Циму лишь сильнее повеселел: за столько лет многие женщины при встрече с ним и сметь-то не смели дерзить. А Лин Боуву мало того что дерзит, так ещё и едва завидев его, сразу лезет целоваться.

– Разве не ты вчера сама бросалась ко мне на шею? А сегодня строишь из себя недотрогу? На кого это рассчитано? – вновь осыпал её насмешками и едкими словами Чжао Циму.

У Лин Боуву тоже было своё достоинство, и если бы её продолжали так унижать, она бы точно от злости скончалась. Но ссориться с ним ей не хотелось — мало ли, взбесится и всыплет ей оплеуху.

С таким непостоянным типом лучше не связываться!

И тогда Лин Боуву придумала излюбленный банальный сюжетный ход!

– Ну погоди, я собью с тебя эту высокомерную спесь!

С этими мыслями Лин Боуву мгновенно вошла в роль, приняв хрупкий и страдальческий вид.

– Я приняла вас за Гу-лана, поэтому вчера и не смогла сдержать душевного порыва, позволив себе вольности с вами, – слово «вольности» она намеренно выделила голосом.

Едва договорив, она поднесла руку к носу, слегка увлажнила глаза и, устремив взгляд на струившийся за окном солнечный свет, с ностальгической тоской произнесла:

– Какая же я наивная... Пусть в этом мире у кого-то точно такое же лицо и в точности такой же характер, но разве он мог быть им? Это всё мои несбыточные фантазии...

Лин Боуву испустила тяжелый вздох, её интонация и выражение лица были безупречны. Всё выглядело донельзя правдоподобно.

Чжао Циму и впрямь помрачнел, но любопытство взяло верх, и он не удержался от вопроса:

– Как его зовут? Кто он такой?

– Попался, собачья морда! Не узнал талант в лицо, а ведь я между прочим специалист по озвучке! И истории умею сочинять отменные!

Лин Боуву ликовала в душе: сегодня она поклялась довести его до белого каления!

Выдавив слезу, она с видом оскорблённой, но притворно сильной женщины посмотрела на Чжао Циму. Выдержав паузу, словно не до конца решаясь сказать, она запинка за запинкой произнесла:

– Его зовут... Гу Цзюньань, он простой смертный...

Чжао Циму слегка нахмурился: оказывается, на свете есть мужчина, похожий на него внешне, да еще и смертный!

– Ты не лжешь? – в голосе Чжао Циму проскользнули нотки гнева. Ощущение унижения поднималось из глубин души, лицо было готово треснуть от стыда!

– Хм, с какой стати мне врать? – Лин Боуву усмехнулась, окинув Чжао Циму еще более презрительным и надменным взглядом, и язвительно бросила:

– Чжао Циму, ну и что с того, что смертный? Смертные недостойны стоять с тобой вровень? Каким бы никчемным ни был Гу Цзюньань, я буду любить его всю свою жизнь. В этой жизни, хоть до самых небес и до глубочайших желтых источников, по небу и по земле — я отдаю свое сердце только ему.

Упрямый взгляд Лин Боуву кольнул Чжао Циму в самое сердце. Он отроду не видел ни одной женщины, которая осмелилась бы вести себя столь вольготно! Да она же грезит о смертном!

– Лин Боуву, а ты знаешь, какое наказание положено за тоску по смертному миру? – внезапно произнес Чжао Циму, и в его голосе зазвучала ледяная угроза.

– Э-э... – об этом Лин Боуву как-то не подумала. – Ссылка в мир смертных?

– Ха, мечтаешь! – усмехнулся Чжао Циму и в то же время подался вперед, сокращая расстояние, пока их лица почти не соприкоснулись.

Надавив обеими руками на ее плечи, Чжао Циму предупредил:

– Если ты посмеешь затосковать по смертному миру, то испробуешь кару пяти громов и небесного пламени, тебе выскребут кости и переломают жилы, а сама ты падешь в путь животных! И во веки веков тебе не видать ранга бессмертного!

– Черт... До чего же сурово... – не удержавшись от ругани, Лин Боуву в панике затрепетала: падать в путь животных ей совсем не улыбалось!

Пусть даже в нынешние времена люди живут хуже собак, превратись она в пушистого питомца — не только работать не придется, но еще и еда с крышей над головой обеспечены, да и хозяева баловать будут. Но ведь у нее в человеческом мире остались родные и друзья, а она еще даже толком не пожила!

– Какой-то ничтожный смертный, а ты смеешь держать его на устах жить надоело? – фыркнул Чжао Циму и оттолкнул ее.

Девушка отлетела назад и ударилась о стол, а сердце ее испуганно затрепетало.

Лин Боуву слегка нахмурила брови, мысли в голове спутались в клубок:

– В какое же волчье логово я угодила? Тут что, дворецких интриг не хватает? Всего одно слово — и сразу такие ужасные последствия?

Тут она вспомнила просмотренные в детстве телесериалы, где история любви седьмой небесной феи и смертного завершилась счастливым концом. Неужели всё это было ложью?

– Но... разве седьмая фея не была с Дун Юном? – не удержавшись, спросила она.

Чжао Циму вновь саркастически ухмыльнулся и съязвил:

– Пастух и Ткачиха встречаются лишь раз в году. Как думаешь, почему?

Лин Боуву сообразила: всё дело в связях наверху.

Ткачиха — не седьмая фея, поэтому за тоску по смертному миру её и наказали.

Чжао Циму с трудом верил, что перед ним действительно та самая чудом выжившая Лин Боуву: она вела себя точь-в-точь как новорожденная, без капли мозгов и житейской мудрости. Неужели при падении ей и вправду отшибло голову?

Лин Боуву молчала, охваченная страхом: пробиться наверх в этом мире богов и демонов, пожалуй, было сложнее, чем достать луну с неба.

Хотя нет, достать луну с неба сейчас было куда проще, чем... ладно уж! Сложнее, чем вернуться домой!

27

Увидев, что наконец-то угомонил её, Чжао Циму почувствовал себя чуточку лучше. Эта девчонка совсем потеряла страх! Припёрлась в Мир Демонов и вознамерилась устроить переворот?

Сидя за столом, Лин Боуву рассеянно планировала своё будущее: ей во что бы то ни стало нужно вернуться в мир смертных! Здесь слишком жутко: чуть что — нарушишь какой-нибудь запрет; чуть что — убийства; чуть что — наказания...

– Раз у тебя столь слабые способности, в Книгохранилище полно свитков, иди и занимайся сама. Если что-то не поймёшь, скажи мне, я объясню, – неожиданно бросил Чжао Циму, заставив Лин Боуву замереть на месте.

С неба падает сыр? Если так, ловить его точно не стоит!

Судя по закону всемирного тяготения Галилея, им может и придавить насмерть!

Как человек двадцать первого века, Лин Боуву прекрасно понимала, что халявы лучше избегать, иначе не миновать беды.

Поэтому она с кислым видом поинтересовалась:

– С чего это ты вдруг стал таким добрым?

Хмуро вздохнув от безысходности, Чжао Циму процедил:

– Даже не знаю, назвать ли тебя умной или глупой? Чрезмерная подозрительность — это хорошо, но ты бы на себя со стороны глянула: сейчас ты слаба как обычный смертный! Неужели я должен дежурить возле тебя круглые сутки? В Мире Демонов неспокойно! Кто знает, когда тебя сжрёт какое-нибудь чудище, ведь у тебя такое благоуханное тело бессмертного, духи от него просто без ума!

– Ну так какая тебе разница, помру я или нет? Зачем тебе моя жизнь?

Лин Боуву тоже не была круглой дурой: Чжао Циму, конечно, не собирается её съесть, но и добрых намерений у него явно нет.

– С какой стати я должен тебе докладывать? Если жить надоело, можешь прямо сейчас покончить с собой, я удерживать не стану.

Чжао Циму меньше всего на свете умел сюсюкать с кем-либо, пара фраз — и его терпение лопнуло, так что он тут же огрызнулся.

Поняв, что расспрашивать дальше не стоит, Лин Боуву замолчала. Раз уж есть литература по культивации, то отправляться за ней сейчас — самое время, причём на вполне законных основаниях!

Не теряя времени, Лин Боуву тут же поднялась, выскочила за дверь, но тут же вернулась и, опустив голову, тихо спросила:

– Где находится Книгохранилище?

Хмыкнув, Чжао Циму поднялся и сам отвёл её к Книгохранилищу.

Стоя у подножия этого похожего на пагоду здания, Лин Боуву выдала крылатую фразу:

– Башня по подавлению демонов!

– ...

Чжао Циму лишь молча потёр лоб, после чего втолкнул её внутрь и холодно бросил:

– Вот и посиди в ней, пусть твой нрав усмирят!

Стоя внутри башни и глядя на его гордую и холодную спину, Лин Боуву вздохнула, а затем шагнула вглубь Книгохранилища.

А Чжао Циму, убедившись, что она зашла, со спокойной совестью удалился.

Вечер.

Зал Всплеска Радости.

Лин Боуву приготовила торт Черный лес и принесла его Лу Хуанун, которая как раз с аппетитом уплетала угощение.

Увидев, с каким удовольствием та ест, Лин Боуву с улыбкой спросила:

– Сестрица, тебе нравится?

Лу Хуанун впервые видела столь диковинную вещь: чёрная на вид выпечка оказалась невероятно вкусной. Поэтому она кивнула, озарившись улыбкой.

Подперев рукой щеку, Лин Боуву улыбнулась ей:

– Отныне я буду каждый день готовить для тебя сладости, я ведь умею их делать великое множество!

Услышав это, Лу Хуанун замедлила движение ложки. Почему какое-то божество так хорошо к ней относится?

Заметив грусть в её глазах, Лин Боуву тут же допыталась:

– Что такое? Ты тоже думаешь, что я всё выдумываю?

Лу Хуанун покачала головой, отложила в сторону оставшуюся половину Черного леса и тихо произнесла:

– Боги и демоны несовместимы, Боуву, ты, похоже, и впрямь повредилась рассудком.

Тут же Лу Хуанун поднялась, собираясь уходить.

– Сестрица!

В глазах Лин Боуву читалось столько тоски: она, конечно, знала о несовместимости богов и демонов, но ведь сама она прибыла из мира людей и ей не было дела до этих распрей.

– Мне всё равно. Если тебя смущает, что я божество, я могу стать демоном и остаться здесь с тобой, – эти слова Лин Боуву напугали Лу Хуанун не на шутку.

Подойдя к ней, Лу Хуанун приложила ладонь к её лбу и нахмуренно спросила:

– У тебя и правда так сильно повреждена голова?

Лин Боуву перехватила её руку, прижала к своей груди и нежно улыбнулась:

– Я говорю серьезно, сейчас я ничего не помню. Это воля небес — позволить мне прожить жизнь свободно и легко. Раз уж официально объявлено, что я мертва, значит, прежняя Лин Боуву уже погибла. Нынешняя Лин Боуву — совершенно новая.

Лу Хуанун никогда прежде не встречала столь странных людей. В её глазах промелькнул испуг, и она с укором произнесла:

– Разве ты не знаешь, как страшны людские толки? Ты ещё так молода и ничего не понимаешь, не болтай глупостей.

Лин Боуву тут же заволновалась и упрямо принялась объяснять:

– Сестрица, я почувствовала родство с тобой с самого первого взгляда! Обрести такую родственную душу в этом мире — для меня уже счастье на всю жизнь.

В глазах Лин Боуву плескалась тревога: она не лгала, ещё четыре года назад, впервые увидев ту преподавательницу, она была глубоко очарована ею. Она всего лишь хотела дружить с ней, но если в двадцать первом веке её порой воспринимали как ребёнка, то здесь ей никак нельзя позволять обращаться с собой как с малюткой!

Лин Боуву разжала ладонь. Хотя в её взгляде сквозила тоска, сделать она ничего не могла, оставалось лишь вымолвить:

– Я знаю, пустые слова гроша ломаного не стоят. Я докажу тебе это делом.

Лин Боуву уже твёрдо решила превратиться в демона: в конце концов, став демоном, можно не обращать внимания на небесные законы и не нести бремя личности Девятой принцессы.

Но тут же, поразмыслив, она вспомнила слова демона цветов о том, что та должна жить. Если Лин Боуву умрёт, между миром богов и миром демонов разразится война, и тогда Лу Хуанун погибнет.

С испугу Лин Боуву судорожно нахмурилась. Сидящая напротив Лу Хуанун, видя искренние чувства, застывшие на её лице, тоже прониклась эмоциями.

– Рано или поздно ты всё вспомнишь, – всё же отказав ей, произнесла Лу Хуанун.

Лин Боуву не нашлось что ответить. Рано или поздно она ведь тоже вернётся в мир людей, верно?

На глазах Лин Боуву навернулись слёзы. Ей вдруг стало казаться, что в каком-то месте категорически нельзя заводить слишком много привязанностей, иначе при расставании будет невыносимо больно.

Закинув голову к небу, она вспомнила развязки бесчисленных дорам о попаданцах: в конце концов герои всегда возвращались в современность, а те, кто оставался по другую сторону пространств-времен, казалось, либо умирали от тоски, либо до конца дней страдали от депрессии.

Лин Боуву резко нахмурилась, осознав собственную неправоту: как она могла ради собственного эгоизма обрекать Лу Хуанун на будущие страдания?

Подумав об этом, она решила: если она вернётся в современность, то ещё сможет изредка навещать ту преподавательницу, но местная Лин Боуву уже мертва, и если она уйдёт, Лу Хуанун больше никогда не увидит Лин Боуву с точно такими же чертами лица.

У Лин Боуву потекли слёзы. Стоило ей представить, что Лу Хуанун больше никогда не попробует её сладости и будет тосковать, сердце её сжималось от боли.

Родители, любя дитя, мыслят наперед на много лет. Любовь Лин Боуву к подруге выражалась в том, чтобы оставить ей шанс на спасение.

– Говорят, Чжао Циму разрешил тебе войти в Книгохранилище, – внезапно поинтересовалась Лу Хуанун.

Очнувшись от своих фантазий, Лин Боуву на секунду растерялась.

Кивнув, она слегка смущенно ответила:

– Угу... заходила.

– И чему же тебя научили сегодня? – спросила Лу Хуанун.

Лин Боуву густо покраснела, облизала губы, прикусила их и с неловким видом произнесла:

– Я как раз пришла к тебе сегодня именно из-за этого...

– О? И что же за дело? – поинтересовалась Лу Хуанун.

http://bllate.org/book/19137/1879591