Готовый перевод Fated Love: The God Changes My Luck / Персиковая удача: Божество меняет судьбу: Глава 27

Линь Моуу закрыла лицо обеими руками и посмотрела на неё сквозь пальцы, тихо и робко произнеся:

— Я не умею читать...

— ...

Лу Хуанун была потрясена. Ладно ещё, если она из-за падения головой повредила память и всё забыла, но как можно было разучиться читать?!

Линь Моуу убрала руки и смело заявила:

— Я действительно не знаю ни единого иероглифа! Поэтому я подумала: а не мог бы ты, сестричка, научить меня грамоте? Если я останусь неграмотной, то в будущем не смогу изучить ни одну, даже самую лучшую технику культивации!

Лу Хуанун материализовала лист бумаги и вывела на нём три иероглифа: Линь Моуу.

— Знакомо?

— Не знаю...

Тогда она написала: Лу Хуанун.

— Знакомо?

— Честно говоря, нет...

Руки Лу Хуанун слегка задрожали, после чего она схватилась за голову: неужели она подобрала какую-то дурочку?

Линь Моуу протянула руку, легонько ткнула её пальцем и с улыбкой сказала:

— Пусть я и не знаю вашей письменности, зато я сама изобрела свою собственную! Я научу тебя ей в будущем, и мы будем использовать её как наш секретный шифр! Даже если кто-то перехватит записку, написанную на ней, он ничего не поймет, понимаешь?

Лу Хуанун слегка нахмурилась, не веря, что эти слова могли слететь с уст столь юной Линь Моуу. Раз она не умеет читать, как она могла изобрести собственную письменность?

Она с сомнением посмотрела на девушку:

— Разве ты не говорила, что неграмотна?

Конечно же, Линь Моуу не знала местной грамоты! Какими вообще иероглифами пользовались в Мире Богов и Мире Демонов? Неужели гадательными надписями на костях? Она знала только упрощенные и традиционные иероглифы, в крайнем случае — малую печать! А те кривые и косые значки она в глаза не видела!

Кто бы мог подумать, что студентка, попаданка в этот мир, окажется неграмотной!

Улыбаясь, Линь Моуу взяла кисть и вывела: Лу Хуанун.

Затем она показала написанное Лу Хуанун и спросила:

— Узнаешь?

— Н-не узнаю...

Линь Моуу помогла ей прочесть:

— Лу. Хуа. Нун.

Эти простые и элегантные черты показались Лу Хуанун весьма необычными, но в то же время невероятно красивыми. Наверное, всё дело было в том, как аккуратно Линь Моуу их вывела.

Заметив, что Лу Хуанун с любопытством разглядывает бумагу то слева, то справа, словно ей очень нравится эта вещица, Линь Моуу почувствовала еще большую радость и подумала про себя: «Подумать только, я ведь сильна во всём — и в цитрах, и в шахматах, и в каллиграфии, и в живописи! Не хвастовства ради скажу, но в подобных вещах я кое-что смыслю».

Лу Хуанун отложила исписанный листок и спросила:

— Этому сложно научиться?

Сегодня Линь Моуу узнала, что Лу Хуанун — наемница, а в современном мире таких людей называют шпионами. И больше всего на свете им необходимы именно секретные шифры. Разве современные иероглифы не подходят для этого идеально? Да кто их здесь знает!

Линь Моуу не переставала восхищаться собственным умом — спасибо родителям за такую сообразительную голову!

— А мне трудно будет заново научиться читать местную грамоту? — с улыбкой спросила она.

— Ладно, с этого дня мы будем учить друг друга, — Лу Хуанун дорожила этим знанием, как бесценным сокровищем, и снова принялась разглядывать три заветных иероглифа.

— Только постарайся никому их не передавать, — снова предостерегла Линь Моуу.

Лу Хуанун посмотрела на неё, не произнеся ни слова, как вдруг услышала:

— Эта штука изначально задумывалась как секретный шифр. Если один передаст другому, а тот еще десятерым, в конце концов о ней узнает весь мир, и тогда она перестанет быть тайным кодом.

Лу Хуанун кивнула, но тут же подумала, что в таком случае учиться этому, пожалуй, и вовсе не стоит, поэтому с улыбкой произнесла:

— Раз так, тогда мне и учить её без надобности.

Подперев подбородок рукой, Линь Моуу улыбнулась. Лу Хуанун показалась ей невероятно милой, и она пояснила:

— Мы с тобой сразу прониклись друг к другу симпатией, и я всем сердцем желаю тебе только добра, поэтому и хочу поделиться с тобой всем, чему научилась за свою жизнь. И мне хочется, чтобы этот тайный шифр был понятен только нам двоим. Если же ему научится кто-то посторонний... неважно, затаит ли он злые мысли, просто если ты передашь это кому-то еще, боюсь... эта вещь потеряет свой первоначальный смысл.

Линь Моуу выразилась иносказательно, но Лу Хуанун от её слов слегка покраснела. Она никогда не верила в ту самую искреннюю симпатию с первого взгляда — даже среди близких подруг у неё было от силы человека два. Все эти чувства строились на взаимной выгоде, и кто бы стал делиться искренностью сверх меры?

— Твоя доброта ставит меня в тупик, — честно призналась Лу Хуанун, а в её глазах вновь мелькнула тень печали.

Линь Моуу, поедая самодельной деревянной вилочкой половину кусочка Черного леса, задумчиво произнесла:

— Человек живёт на свете, и никто не знает, сколько ему отпущено. Встретить родственную душу и при этом продолжать скрывать свои чувства или робко отступать назад...

Она проглотила кусочек, снова подняла на неё взгляд и улыбнулась:

— Вот это действительно прожитая зря жизнь.

Лу Хуанун казалось, что из уст девушки льются золотые речи, а её слова так сладко будоражили сердце, что она невольно залилась краской. Но чем она заслужила такое отношение? Они ведь знакомы всего два дня!

— Раз уж я всё равно не умею читать, то и идти в Собрание Сутр нет никакого смысла. Давай в следующий раз ты составишь мне компанию? Мы сможем учиться вместе, и если я чего-то не пойму, то сразу спрошу у тебя.

Так сказала Линь Моуу.

Лу Хуанун горько усмехнулась, протянула руку, потрепала её по голове и произнесла:

— То хранилище принадлежит ЧАО Цыму, разве посторонние могут туда просто так заявиться?

— Ах, вот как... — Линь Моуу слегка удивилась. Неужели те древние фолианты кое-где поросли пылью именно потому, что это была чья-то личная библиотека!

— Ничего страшного! Раз так, мне нужно как можно быстрее обучить тебя нашему шифру! Когда ты освоишь его, я перепишу для тебя те манускрипты, и тогда ты сможешь учиться чему пожелаешь! К тому же он всё равно ничего не узнает!

Хотя Линь Моуу и чувствовала, что поступает не совсем честно, она отчетливо понимала: Лу Хуанун не сможет одолеть Чао Цыму в бою, а значит, была обязана сделать Лу Хуанун сильнее!

— А если нас обнаружат?.. — Лу Хуанун знала, что Чао Цыму невероятно умен, и вероятность того, что их разоблачат, была слишком высока.

Линь Моуу снова пододвинула бумагу и набросала имя Лу Хуанун разными почерками: уставом, полукурсивом, скорописью и малой печатью.

— Смотри, есть ли между ними разница? — она протянула листок девушке.

Лу Хуанун показалось, что все они не похожи друг на друга, но в то же время неуловимо схожи, поэтому она покачала головой:

— Они все разные.

Линь Моуу улыбнулась, указала на строчки и пояснила:

— Это уставное письмо — Лу Хуанун; это полукурсив — Лу Хуанун; это скоропись — Лу Хуанун; а это малая печать — Лу Хуанун.

— О чём ты говоришь? Что за письмена? — Лу Хуанун расслышала только собственное имя, а остальное показалось ей сплошной загадкой.

Линь Моуу объяснила:

— Все эти стили написания разные. Это как если бы вы все знали грамоту, но писали не абсолютно одинаково. А созданные мной почерки отличаются кардинально, они сильно деформированы. Везде написано «Лу Хуанун», но ты же не узнаешь их с первого взгляда!

Линь Моуу светилась от гордости, а Лу Хуанун слушала с огромным интересом и восторгом.

Затем она услышала продолжение:

— Когда ты полностью освоишь это, я буду переписывать для тебя книги, используя разные стили. И если чередовать их, то вероятность того, что нас раскроют, сведётся к минимуму.

Лу Хуанун слегка кивнула.

Линь Моуу снова улыбнулась:

— А если у него всё же останутся подозрения, я стану пересказывать их тебе по памяти, книга за книгой! В общем, выход найдётся. Это называется: на каждую управу найдется своя хитрость!

Лу Хуанун невольно рассмешила её слова. Она ущипнула девушку за щеку и протянула:

— Мы же демоны! Это ты у нас хитрец на управу!

— Ой! Да неважно! Как бы проницателен ни был Чао Цыму, ему ни за что не разгадать мой шифр! Во всем Мире Богов и Мире Демонов этот тайный язык знаю только я одна!

Линь Моуу была так довольна собой, что вспомнила фразу великого Ли Бо, которая сейчас пришлась как нельзя кстати, и тут же продекламировала её с выражением:

— На то мы и рождены, чтобы быть полезными!

— Какая же ты чудная, — вымолвила Лу Хуанун, хотя про себя с утайкой подумала о второй половине фразы: «Совсем не похожа на человека из этого мира».

Линь Моуу мысленно вздохнула: «Эх, знала бы я английский лучше, у меня был бы еще один секретный шифр! На том языке даже разговаривают не как люди! Можно было бы общаться напрямую, зачем тогда вообще писать!»

Линь Моуу была готова вознести хвалу иностранным языкам:

Рассуждение о важности изучения иностранного языка!

С того самого дня Линь Моуу то и дело бегала в Нинситан. Каждый день, помимо приготовления сладостей для Лу Хуанун, она учила её писать и узнавать новые знаки. Сама же Линь Моуу тоже ломала голову над этими странными местными символами, испытывая всю боль изучения иностранного языка...

Когда её глаза начинали слипаться от усталости, она тихонько подбадривала себя: «Прояви дух отличницы, который был у тебя в прошлом! Тот, кто вытерпит все лишения, возвысится над остальными!»

Она радовалась лишь тому, что это был не иностранный язык, а всего лишь другая письменность, и все вокруг хотя бы говорили на понятном наречии. Если бы её угораздило забросить в тело какого-нибудь иноземного божества... Хм, вот тогда ей точно пришёл бы конец.

В тот день она просидела над учебой до полуночи, пока масло в лампах почти не выгорело. Под её глазами залегли темные круги, но она всё равно упорно отказывалась ложиться спать.

В последнее время из-за ночных бдений за учебой она совсем забывала про сон, и Демон цветов даже не могла с ней связаться. Впрочем, Линь Моуу заранее предупредила её, что будет учиться грамоте. Демон цветов ничего не могла с этим поделать — она никак не ожидала, что человек из современного мира окажется не знаком с здешними письменами!

— А-апчхи... Ой, фух... — она зевнула, из последних сил продолжая писать и переписывать тексты, стараясь ничем не выделяться среди местных жителей.

Внезапно пламя свечи погасло.

Почувствовав сильную усталость, Линь Моуу отложила кисть и вышла за дверь.

Луна висела на ветвях деревьев, лёгкий ветерок овевал лицо, цикады настойчиво стрекозали.

— Прекрасная ночь, просто чудесный пейзаж, — улыбнулась Линь Моуу, потянулась, зашагала по тропинке и направилась к знакомой задней горе.

Когда она добралась туда, в сиянии яркой луны её сонливость как рукой сняло. Девушка материализовала меч Ваньчуань и принялась рассекать им ночной воздух, отрабатывая одно движение за другим из тех, чему её учил Демон цветов.

А на старом баньяне на задней горе лежал Чао Цыму с холодным блеском в глазах. Он молча наблюдал за тем, как эта невероятно усердная девчонка отчаянно стремится стать сильнее.

В этот момент Чао Цыму словно увидел самого себя в прошлом: окруженный невзгодами, он прошел путь от презренного нищего до властелина, подчинившего себе целый Мир Демонов. Никто не знал, через какие муки ему пришлось пройти.

Все трепетали перед его нынешней властью и силой, но оттого он чувствовал себя бесконечно одиноким.

До рассвета оставался еще целый час, когда Линь Моуу остановилась — она действительно ужасно устала.

В ту же секунду фигура на дереве шевельнулась. Сорвав с ветки несколько листьев, Чао Цыму метнул их в сторону Линь Моуу.

Почувствовав опасность, Линь Моуу в испуге отпрыгнула в сторону, шмыгнула за каменный холмик и, осторожно высунув голову, огляделась, но вокруг не было ни души!

— Твою мать, кто это на меня напал? — выругавшись, она тут же сообразила, что раз здесь кто-то есть, задерживаться нельзя, и больше ей лучше не приходить сюда для тренировок.

— Ладно, всё равно скоро рассвет, пойду досыпать.

С круглыми от усталости глазами она вернулась в свою тесную хижину.

Наблюдавший за ней с дерева Чао Цыму заметил, как она исчезла в мгновение ока и даже сумела увернуться от брошенных им листьев, и невольно усмехнулся:

— А она и впрямь неплохо продвинулась.

Наступило утро.

Чао Цыму снова пришел к её двери и закричал:

— Большая соня, вставай! Собираешься проспать до смерти?

Линь Моуу натянула одеяло с головой и мысленно выругалась: «Какая же свинья шумит за дверью! Дадут ли людям поспать, мать вашу! Твою же сестру!»

Не успела она додумать, как Чао Цыму ударом ноги распахнул дверь, вошел внутрь и уже занес руку, чтобы сорвать одеяло. Но Линь Моуу опередила его: воспользовавшись моментом, она с размаху врезала ему пощечину тыльной стороной ладони!

Однако Чао Цыму обладал молниеносной реакцией — он тут же перехватил её руку, приподнял бровь и с усмешкой спросил:

— Какая у тебя с утра пораньше злость?

Линь Моуу мгновенно нацепила льстивую улыбочку:

— Что вы, что вы! Просто я слишком резко дернула одеяло, хе-хе...

Чао Цыму тут же отпустил её руку и отдал приказ:

— Пора в Собрание Сутр, хватит спать.

— Я еще не завтракала, сначала перекушу, — улыбнулась Линь Моуу, быстро встала с постели и принялась сама набирать воду для умывания.

Закончив умываться, она вытащила из-под кровати коробку с едой, улыбнулась сидевшему за столом Чао Цыму и произнесла:

— Обычно я беру еду с собой, так что возвращаться на обед не придется, хе-хе. Я... я пошла.

С подобострастной улыбкой на лице она потупилась и быстро выскользнула за дверь.

Чао Цыму покачал головой и тоже вышел.

Нинситан.

Когда Линь Моуу прибыла на место, прихватив с собой приготовленные накануне сладости, её тут же преградили путь у входа:

— Стоять! Посторонним вход воспрещен!

Линь Моуу нахмурилась, приоткрыла корочку с едой, достала два любимых клубничных пирожных и заискивающе заговорила:

— Два старших брата, я отныне здесь частая гостья, будьте так добры, сделайте одолжение. Я — личный шеф-повар сестрицы Лу Хуанун. Вот, попробуйте, это свежее блюдо, невероятно вкусное!

Оба стражника сглотнули слюну. Линь Моуу сама аккуратно отрезала по ложечке, положила себе в рот и изобразила высшее наслаждение:

— Ммм... Как вкусно... Просто тает во рту...

Те двое снова сглотнули слюну, и Линь Моуу тут же протянула им вилочки и пирожные. Охрана больше не стала церемониться.

— Ну, вы кушайте не спеша, а я пойду отнесу еду, — улыбнулась Линь Моуу и уже собралась сделать шаг внутрь.

Но один из них снова загородил ей дорогу:

— Малышка, дело не в том, что мы не хотим тебя пускать, просто сегодня пожаловал Император Цан, посторонним вход строго запрещен. Если ты войдешь, нас всех накажут.

— Император Цан? Главный начальник сестрицы? — мысленно пронеслось в голове у Линь Моуу. Она вспомнила слова Чао Цыму о том, что этот старый хрен Император Цан вовсе не из тех, кто жалеет хрупкую красоту.

Линь Моуу мгновенно запаниковала, мысленно завопив: «Плохо дело! Что, если этот старик сделает что-нибудь с сестрицей?!»

— Ой! Дядюшка Император Цан пришёл! — с напускным удивлением и громкой радостью воскликнула она. — Что же вы раньше не сказали! Дядюшка так быстро пришёл навестить меня! Как раз вовремя, дам ему отведать своего нового блюда!

— Погоди-ка! Какой еще дядюшка? Мы с братом отродясь не слыхали, чтобы у его превосходительства Императора Цана была такая молодая и красивая племянница!

Эти двое были не дураки, разве их так легко провести?

Линь Моуу тут же изобразила смущение, застенчиво заергала бедрами и кокетливо произнесла:

— Тю! Обязательно было всё портить? Для такой молодой и красивой, как я, удостоиться хотя бы ночи милости и ласки от дядюшки — уже величайшее благословение! Пусть мне не видать высокого титула, но получить статус любимой племянницы — тоже неплохо.

Оба стражника поморщились. Они никак не ожидали, что эта желторотая девчонка с совершенно невинным видом окажется такой продажной.

— Ой, ну пропустите меня к моему дядюшке, два брата! Вдруг у нас вспыхнут былые чувства, тогда вам обоим перепадет немало щедрых наград! — воспользовавшись моментом, Линь Моуу легонько оттолкнула их и шмыгнула внутрь.

Стражники переглянулись и промолчали, махнув рукой.

— Император Цан уже в годах, а всё еще такой прыткий? И такие соплячки ему нравятся?

— Эх, старый конь борозды не портит, чему тут удивляться.

— А эта девчонка еще радуется, дурочка. Император Цан тот еще извращенец.

— Ладно, пускай идет.

Нинситан.

Линь Моуу на цыпочках приблизилась к главному залу. Убедившись, что там никого нет, она согнулась в три погибели и прокралась дальше, пока у входа во внутренние покои наконец не услышала два голоса.

Один голос, старческий, но насквозь фальшивый, произнес:

— Судя по твоим словам, Линь Моуу действительно погибла от рук Чао Цыму?

— Мои подчиненные видели это своими глазами, её душа и тело развеялись прахом.

— Хм, он и правда оказался жесток. Эта девятая принцесса с детства культивировала на Горе Цзиюань, и стоило ей собраться в Мир Богов за заслуженным покоем, как он положил на неё глаз.

— Владыка, в тот день, кроме меня и него, никто больше не знал о смерти Линь Моуу. Стоит ли нам распространить эту весть?

— Не спеши. Как только об этом узнают повсюду, Мир Богов немедленно пошлет войска войной на Мир Демонов. Тогда в Мире Демонов начнется смута, что нам на руку для расширения границ. Когда придет время, мы пустим слух, что Чао Цыму убил девятую принцессу, и уничтожим весь его Скорбный Дворец до последнего человека!

— Слушаюсь, мудрое решение, Владыка!

Прятавшаяся под окном Линь Моуу слышала каждое слово. Она невольно вздохнула про себя: «Эх, оказывается, мне действительно нельзя умирать. И что это за дела? Стоит погибнуть какой-то девятой принцессе, как сразу поднимают войска? Боюсь, эта девятая принцесса — всего лишь повод, эх. К тому же она с детства жила в отшельничестве, наверняка она из побочных детей!»

Линь Моуу вспомнила просмотренные телесериалы: хоть она и девятая принцесса, но росла в изгнании, раз к ней так пренебрежительно относятся, значит, точно родилась от наложницы!

Внезапно из комнаты донесся сладострастный голос:

— Льюэр, мы так давно не виделись, а твоя кожа становится всё нежнее. Чем больше я смотрю, тем сильнее ты мне нравишься...

— Ах ты мерзавец! Смеешь трогать мою сестрицу! Убью гада! — Линь Моуу в ярости страшно нахмурилась. Согнувшись в три погибели, она заглянула в приоткрытую щель двери.

Лу Хуанун сидела с неловким лицом, не смея отказаться, и могла лишь опустить голову в натянутой улыбке:

— Император Цан уже позавтракал? Быть может, принести вам немного сладостей на пробу?

— Тц! Да никакие сладости не сравнятся с тобой! — Император Цан обладал типичной внешностью злодея: орлиные глаза, крючковатый нос, вздернутые брови, сам высокий и тощий.

— Докладываю госпоже Лу: наш Владыка призывает вас для обсуждения срочных дел, извольте немедленно явиться.

Линь Моуу уже успела наложить на лицо властный и зловещий макияж, в её взгляде читалось ледяное равновесие. Голос прозвучал низко и андрогинно.

— Кто там за дверью? — сурово рявкнул Император Цан, поворачивая голову.

Линь Моуу уверенно толкнула дверь. Увидев Императора Цана, она слегка задрожала изнутри. В тот самый миг, когда Лу Хуанун увидела её, её лицо переменилось, и она поднялась, пытаясь прогнать гостью:

— Я поняла, сейчас подойду.

Линь Моуу смерила Императора Цана взглядом, тут же отвесила поклон и неторопливо произнесла:

— Хуа Цишу приветствует Императора Цана.

— Хуа Цишу? Ты еще кто такая?

Император Цан по-прежнему не отпускал руку Лу Хуанун, а теперь и вовсе повел себя нагло: резко дернув её на себя, он прижал девушку к груди.

Линь Моуу наполовину оледенела лицом, её губы искривились в холодной усмешке. Она видела, что лицо Лу Хуанун исказилось от крайнего смущения, а стыд и гнев написаны на каждом дюйме кожи.

Тогда Линь Моуу произнесла:

— Я — доверенное лицо Владыки Демонов.

Услышав это, Император Цан поднял глаза, бросил на неё беглый взгляд и раздраженно бросил:

— Передала слова — и проваливай.

— Подчиненная только что сказала: наш Владыка ожидает вас для обсуждения важных дел, извольте немедленно явиться.

Произнося это, Линь Моуу говорила с леденящим спокойствием.

Император Цан нахмурился, нагло зыркнул на неё, а затем крепко обхватил Лу Хуанун за талию обеими руками и неторопливо протянул:

— Пусть подождет! У меня с Льюэр тоже есть о чём потолковать.

— Раз Император Цан так говорит, значит, он ни в грош не ставит нашего Владыку? — Линь Моуу в упор уставилась на старика так, будто из её глаз вот-вот брызнет огонь.

— Я поняла. Передай ему, чтобы подождал немного, я сию же минуту буду, — испугавшись, что Император Цан прихлопнет Линь Моуу одним ударом, Лу Хуанун поспешила сгладить углы и сама обвила шею Императора Цана руками.

— Я же сказала: немедленно! — Линь Моуу окончательно потеряла терпение, её глаза наполнились жаждой убийства. Она материализовала меч Ваньчуань и приставила лезвие к горлу Лу Хуанун.

— Ты! Что ты творишь?! — Лу Хуанун вздрогнула от испуга. Линь Моуу что, с ума сошла?

Император Цан тут же растерял весь пыл. Уставившись на пылающий красноватым светом клинок, он слегка нахмурился и спросил:

— Это меч Ваньчуань?

— Если мы продолжим мешкать, боюсь, от малейшего движения моей руки госпожа Лу лишится жизни, — холодно произнесла Линь Моуу, не отводя глаз от Императора Цана. Кому адресовались эти слова, понимали все присутствующие.

— Хе-хе-хе, а доверенное лицо у него неплохое, — Император Цан многозначительно глянул на Линь Моуу, снова перевёл взгляд на меч Ваньчуань и испытующе спросил: — С каких это пор ты прислуживаешь Чао Цыму? Почему я об этом не слышал?

http://bllate.org/book/19137/1879592