Готовый перевод My Apollo Husband / Мой муж — бог Аполлон: Глава 26

Они прижимались друг к другу всё теснее и страстнее, сплетясь телами и жадно сливаясь в глубоких поцелуях, от вида которых просто резало глаза. Ин Цзюнь обеими руками обхватил упругие ягодицы Чжоу Мана, то сжимая, то разминая их, и прижался нижней частью тела вплотную. Чжоу Ман тоже умел брать от жизни всё: он подпрыгнул и обвился ногами вокруг талии Ин Цзюня, как раз позволив тому подхватить себя на руки.

Из-за этого он оказался намного выше Ин Цзюня. Под светом тусклого уличного фонаря Ин Цзюнь снизу вверх смотрел на него чистыми, но затуманенными глазами, в которых отчетливо выделялся каждый густой ресничный волосок.

— Ты часом не сошедший с небес демон? — Чжоу Ман легким движением пальца очертил переносицу Ин Цзюня, а затем коснулся его мягких, тронутых румянцем губ. Его голос слегка охрип от нахлынувшего опьянения.

В мягком свете фонарей лицо Ин Цзюня казалось донельзя ослепительным и пленительным, а его бездонные, подобные изумрудным омутам глаза при долгом взгляде создавали обманчивое головокружение, словно человека затягивало внутрь.

Ин Цзюнь высунул язык и легонько лизнул палец Чжоу Мана, прижимавшийся к его губам, выглядя при этом одновременно невинно и соблазнительно:

— Нет, я не демон. Но ты — мой.

Чжоу Ман трепетно и бережно обхватил ладонями это прекрасное лицо, после чего опустился ниже:

— Хорошо, я твой.

И снова наградил его глубоким поцелуем.

В глазах Ин Цзюня блеснула лукавая искорка. Целуясь с ним, он кое-как приноровился удерживать Чжоу Мана на весу и, сделав пару шагов вперед, в конце концов усадил его на капот припаркованной машины. Чжоу Ман даже самостоятельно немного подвинулся, чтобы устроиться поудобнее, но по-прежнему обвивал талию Ин Цзюня ногами, точно краб. Ин Цзюнь вытащил заправленную в брюки рубашку Чжоу Мана и, запустив руку внутрь, со злостью сжал его тонкую талию.

— Ах! — судя по всему, эта вспышка возбуждения застала Чжоу Мана врасплох, и он, не сдержавшись, звонко застонал.

— Малыш, как же сладко ты стонешь, — с улыбкой шептал ему на ушко Ин Цзюнь, тяжело и прерывисто дыша. — У меня уже всё сжалось от возбуждения.

Его горячая ладоши шарили повсюду, вдоль и поперек облапывая Чжоу Мана от груди до поясницы, пока другая рука с силой мяла его между ног и на ягодицах. При этом он покусывал мочку уха Чжоу Мана, низким голосом соблазняя его:

— Покричи громче. Постарайся своим голосом довести меня до конца.

Когда Ин Цзюнь пускался в подобные нежности, от его стыда и совести не оставалось и следа. Но стоило Чжоу Ману услышать эти слова, как его тело прошибала дрожь, наполняя сердце жгучим возбуждением и дикой радостью.

Чжоу Ман не стал орать во весь голос, однако издаваемые им звуки сделались еще более утонченными и манящими. Закусив губу, он беспрерывно стонал, и это несмолкаемое горловое урчание то взмывало вверх, то затихало, то становилось совсем легким, то тяжелым — разве можно было описать это одной лишь распущенностью?

Ин Цзюнь хриплым голосом приказал:

— Зови меня мужем.

Чжоу Ман совершенно растаял от его уговоров и лишь невнятно замычал что-то в ответ. Ин Цзюнь яростно впился в губы Чжоу Мана, запустив язык внутрь и устраивая там настоящий беспорядок.

Настроение у обоих достигло пика: сухой хворост наконец встретился с бушующим пламенем, тут и сомневаться не стоило. Они вознамерились прямо посреди улицы, нагло и бесстыдно, замутить горячее словцо — в смысле, оторваться по полной на чужой машине!

Пока из-под их тел не раздался резкий автомобильный гудок.

— Би-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

От такого звука можно было оглохнуть.

Чжоу Ман подтянул спущенные наполовину брюки, в панике оттолкнул Ин Цзюня и соскочил с машины. В его голове пронеслось лишь отчаянное: мать твою, да в этой машине кто-то есть!

Ин Цзюнь же сохранял абсолютно невозмутимый вид: он неторопливо провел большим пальцем по нижней губе и с вызовом закатил глаза на владельца автомобиля.

— Чего ты выделываешься? — Чжоу Ман стоял к машине спиной, лихорадочно застегивая штаны и оправляя одежду. С пылающим, усеянным любовной негой лицом он бросил свирепый взгляд на бесстыдную физиономию Ин Цзюня, после чего развернулся, намереваясь принести хозяину машины извинения.

— Прош... — Чжоу Ман только открыл рот, как вдруг его глаза полезли на лоб, а вслед за ними отвис и подвал челюсти. Никакое воображение не могло описать тот табун лошадей, что пронесся в этот момент у него в голове. Какого чёрта он и впрямь воспылал страстью, ослепший дурак, раз эта машина показалась ему до боли знакомой!

— Чёрт возьми, — не выдержав, тихо пробормотал Чжоу Ман.

Вся хлынувшая в голову гормональная буря вмиг испарилась. Ночной ветер обдал его тело проморящим холодом.

Мрачный владелец автомобиля, выглядевший так, будто ему только что изменили, выскочил наружу и со злостью захлопнул дверцу.

— Это и есть твоё, как ты выразился, глубокое чувство?

Му Цзэ, только что едва не ставший свидетелем того, как парочка собиралась оприходовать его машину, разъяренно сверлил взглядом Чжоу Мана, а заодно и стоявшего за ним Ин Цзюня, который с вызовом таращился на него со стороны.

Чжоу Ман на мгновение онемел. В голове пронеслись десятки вариантов оправданий, но в конце концов он обреченно выдавил:

— Примерно так всё и было.

Му Цзэ смотрел на него с неверием:

— Чжоу Ман, я и представить не мог, что ты способен на такую распущенность. Вы что, серьёзно собирались потрахаться прямо на моей машине?!

— Ну... просто обстановка располагала, всё само собой сошлось, — смущенно пробормотал Чжоу Ман. Он никак не ожидал, что Му Цзэ застанет их в подобном виде. — Не заметили твою машину, прости, правда не специально, — изо всех сил попытался объясниться Чжоу Ман.

В конце концов, в сердце Чжоу Мана Му Цзэ всегда оставался объектом детской влюбленности, первой тайной страстью и идеалом юношеских грез. Естественно, любому захотелось бы сохранить безупречный образ перед лицом своей первой любви. А теперь этот крошечный остаток приличной репутации в глазах Му Цзэ был безнадежно разрушен.

И действительно, Му Цзэ усмехнулся. Холодно, презрительно и с откровенной насмешкой. А в конце этой усмешки проскользнуло нечто вроде горькой жалости к самому себе.

— Какое великолепное «глубокое чувство»... — Му Цзэ покачал головой, а затем устремил ледяной взгляд на своего закадычного друга детства, стоявшего всего в трех метрах от него под покровом ночи: — У тебя вообще язык поворачивается говорить, что ты любил меня десять лет? Совесть есть?

Чжоу Ман глубоко вздохнул, пытаясь вернуть затуманенный алкоголем разум под холодные порывы ночного ветра.

— Спасибо, что помнишь, как я любил тебя десять лет. Что ж, теперь эти десять лет подошли к концу. Если тебя это так задевает, могу лишь сказать, что мне жаль. Я думал, что уже предельно ясно выразился раньше.

— Хм, — холодно усмехнулся Му Цзэ, в упор глядя на Чжоу Мана надменным и отчужденным взглядом. — Сказал бы прямо, что нашел другого, к чему вся эта демагогия? Какое еще глубокое чувство? А я-то, дурак, терзался чувством вины, думая, что перед тобой виноват, хотел извиниться и всё исправить между нами...

— Между нами ничего и не было! — внезапно повысил голос Чжоу Ман, начиная злиться. — Что ты собрался исправлять? Му Цзэ, приди в себя. Я всего лишь какое-то время любил тебя, больше за нами ничего не стояло. К тому же, сколько бы я ни любил тебя, как ты ко мне относился? Я ведь никогда тебя не упрекал! С какой стати ты теперь обвиняешь меня?

— Как я к тебе относился? — Му Цзэ ледяным взглядом уставился на него. — А как, по-твоему, я должен был относиться? Объявить на весь мир? Ты прекрасно знал, что это невозможно. Ты отлично понимал, что мне дорога моя карьера, но всё равно пытался заставить меня сделать выбор.

Чжоу Ман ответил:

— Я никогда не заставлял тебя делать никакой выбор.

— Ха, словами ты, может, ничего и не говорил, — бросил Му Цзэ. — Но в душе именно так и думал. Ты знал, что мое отношение к тебе небезразлично, знал, что у нас есть шанс, но сам не хотел оставаться в тени и жертвовать чем-либо. Ты ждал, пока я сделаю шаг вперед, но подумал ли ты о том, каково мне? С моим положением один неверный шаг мог стоить мне всего!

— Окей, допустим, я так думал. Допустим, у меня действительно проскакивали подобные мысли, — Чжоу Ман потер лицо ладонью, заметив, что Му Цзэ излишне возбужден, а дежурный охранник жилого комплекса уже начинает коситься в их сторону. — Му Цзэ, мы оба взрослые люди. Ты сам всё видел: пусть даже я изменил тебе, хорошо, я признаю это. Но ты должен признать и то, что сам упустил свой шанс.

Му Цзэ посмотрел на него взглядом, в котором сквозило отчаяние.

Чжоу Ман продолжил:

— Ты ведь понимаешь, что я прав? У нас с тобой было столько времени, чтобы всё исправить, чтобы... чтобы быть вместе...

— И в будущем тоже будет, — сказал Му Цзэ.

— Нет-нет-нет, никакого будущего нет, — Чжоу Ман помотал головой, пытаясь совладать с заплетающимся из-за алкоголя языком. — Знаешь поговорку про пролитую воду? Это когда воду уже выплеснули, и назад её не вернуть. У нас именно такая ситуация, всё кончено.

Му Цзэ молча смотрел на него какое-то время, а затем произнес:

— Ладно. По крайней мере, я пытался. Только не пожалей потом об этом. — Он бросил взгляд на стоявшего за спиной Чжоу Мана парня и криво усмехнулся: — Возможно, в будущем тебя ждет участь куда более плачевная, чем моя сегодня.

— Ничего подобного, — Ин Цзюнь обнял Чжоу Мана за талию. — Ты же в душе только и думаешь о том, как я брошу его, когда стану знаменитым? Так вот, могу заявить прямо: этому не бывать.

— Откуда тебе знать, что будет в будущем? — холодно усмехнулся Му Цзэ. — Ты слишком наивен и совершенно не разбираешься в человеческой природе. В этом мире никто не станет отказываться от славы и богатства ради чувств, которые не принимает общество. Если такие люди и находятся, то лишь потому, что выпавший соблазн был недостаточно велик, а их жизнь сложилась не так успешно... Когда у тебя появится возможность стоять на ослепительных огнями мировых подмостках, сиять собственным светом и вкушать радость успеха, ты поймешь, что так называемая любовь — сущая чепуха.

Му Цзэ перевел взгляд на Чжоу Мана:

— Ты изо всех сил стараешься слепить из него звезду завтрашнего дня, но когда твоя мечта осуществится, боюсь, ваши отношения зайдут в тупик.

Ин Цзюнь только открыл рот, собираясь что-то возразить, как перебивший его Чжоу Ман произнес:

— Даже тогда мне будет всё равно. Как ты и сказал, после успеха любовь ничего не стоит. Но по крайней мере я преуспею, моя мечта сбудется, чего мне бояться? Жизнь коротка, и я не хочу забивать голову лишним — я хочу ухватиться за то, что имею сейчас, за то, что прямо перед моими глазами. По крайней мере, в будущем я не стану жалеть о содеянном, в отличие от тебя.

Му Цзэ нахмурился, а затем горько усмехнулся:

— Как знаешь.

Разговоры были окончены, и продолжать их не имело смысла. Му Цзэ холодным взглядом окинул обоих, забрался в машину и резко сорвался с места.

— И эти глупые люди твердят мне, что я не человек, я не человек! — наконец выплеснул накопившееся Ин Цзюнь. — Как... как первый красавец нашей великой горы мог позволить какому-то смертному смотреть на него свысока?! А-а-а, как же бесит!

Чжоу Ман испуганно уставился на него, подумав, что этот чудик снова принялся за старое и мелет чушь о том, что он не человек.

— Ин Цзюнь, пошли домой, хватит орать у входа в комплекс, — примирительно сказал он. — Пошли-пошли.

И потащил Ин Цзюня вглубь территории. Ин Цзюнь выглядел крайне оскорбленным:

— Чжоу Ман, я же сказал, что я не человек, почему ты мне не веришь?

— Верю, верю, ты не человек, ты ангел, — принялся умиротворять его Чжоу Ман.

— Я и не ангел, у нас на родине это по-другому называется, я... — Ин Цзюнь мучительно нахмурился, но договаривать не стал.

— Э, раз не хочешь говорить, я и сам догадаюсь, можешь не продолжать, я верю тебе, — Чжоу Ман впихнул его в квартиру. Внутри царил непроглядный мрак — судя по всему, тетушка Чжан уже давно спала.

Ин Цзюнь хотел было что-то добавить, но Чжоу Ман зажал ему рот ладонью:

— Тс-с, не разбуди тетушку.

Стараясь ступать бесшумно, они поднялись наверх и шмыгнули в свою комнату. Чжоу Ман сунул Ин Цзюню пижаму и велел отправляться в душ, пока тот продолжал ворчать:

— Ты всё равно мне не веришь.

— Ладно тебе, ладно, веди себя тише, а то тетушку разбудишь.

— Иди мыться со мной, — жалобно глядя на него, канючил Ин Цзюнь, явно не забывший про прерванный пир.

— Ой, иди давай сам, — у Чжоу Мана совсем не было на это настроения. После сегодняшней заварушки они с Му Цзэ, пожалуй, даже друзьями остаться не смогут. Дойти до такого состояния в его планы вовсе не входило, однако он никак не мог повлиять на ход событий.

Сев на край кровати, он достал телефон, собираясь отправить Му Цзэ смс с извинениями, но, без конца переписывая и удаляя черновики, в итоге так ничего и не отослал.

Да и ладно, пусть будет так. Повалившись на кровать, Чжоу Ман подумал, что через пару дней они с Ин Цзюнем улетают в Штаты аж на полгода. Лучше выждать время, пока обе стороны немного остынут.

Когда Ин Цзюнь вышел из ванной, то застал Чжоу Мана лежащим на кровати в крайне соблазнительной позе полуголышом. С видом невероятного красавчика тот протянул:

— Ну что, парень, не хочешь немного развлечься?

Чжоу Ман с ласковой досадой взъерошил его еще не высохшие волосы:

— Сначала высуши голову.

Ин Цзюнь перехватил его руку, мрачно глядя исподлобья:

— Вечно одно и то же. Если так пойдет дальше, у меня начнется импотенция.

Чжоу Ман оглянулся на дверь, наклонился к самому уху Ин Цзюня и заговорщически прошептал:

— Хочешь, я пока сделаю минет?

Как ни крути, устраивать оргии прямо дома было нельзя — Чжоу Ман всё же дорожил своей репутацией, и если бы тетушка Чжан услышала хоть звук, разразился бы страшный скандал.

Ин Цзюнь ухватил Чжоу Мана за подбородок:

— Лучше давай в шестьдесят девять сыграем?

— С чего это у тебя столько фантазий? — Чжоу Ман отмахнулся от его руки. — Не хочешь — как хочешь.

Ин Цзюнь тут же притянул его к себе, повалив на постель, и они принялись впотьмах целоваться, переговариваясь шепотом:

— Ты же боишься, что не сдержишься и закричишь, да? Не бойся, мой агрегат достаточно велик, чтобы заткнуть тебе рот.

— Совсем с удумка... Хватит дурить... Чёрт, какие у тебя острые зубы... Ах... М-м-м...

Вскоре в комнате воцарились лишь легкие, едва слышные всплески воды да учащенное, тяжелеющее дыхание.

Глава 41. Первая встреча

Радостные каникулы подошли к концу. Попрощавшись с городом Ц., Чжоу Ман и Ин Цзюнь вернулись в город А., уладили все необходимые формальности и наконец сели на самолет, отправляющийся прямиком в Соединенные Штаты Америки.

Новая жизнь манила своей прелестью, яркостью, позитивом и стремительным ритмом. Первым делом по приезде в Штаты Чжоу Ман пару дней таскал Ин Цзюня на безумные прогулки: весенне-летнее буйство красок Центрального парка, знойные гавайские пейзажи, безумные ночи Лас-Вегаса. Из-за нехватки времени на каждом месте они задерживались лишь на мгновение, после чего сломя голову мчались к следующей точке назначения.

Когда от американского филиала компании AL позвонили с требованием явиться на отчёт, Чжоу Ман воспрял от смертного сна на роскошной постели в одном из отелей Лос-Анджелеса:

— А? Сбор в три часа дня?! Да... да без проблем! Не переживайте... Мы где? Мы прямо сейчас в Лос-Анджелесе... О-о-о, понял, мы будем вовремя, не беспокойтесь.

— Чёрт, хорошо хоть вчера догадались вернуться любой ценой, — бросив телефон на кровать, Чжоу Ман снова рухнул навзничь и толкнул рукой спавшего рядом парня. — Слава богу, ты настоял на возвращении вчера, иначе сегодня нам бы крышка пришла.

Говорили, что здешняя управляющая была доверенным лицом бывшей жены президента госпожи Чжу, отличалась суровым нравом и жутко всех презирала. За последние дни Чжоу Ман сошел с ума от веселья, а Ин Цзюня, таскавшегося за ним хвостом по всем достопримечательностям, буквально угробил — парень выглядел так, будто жизнь потеряла для него всякий смысл.

Не дождавшись ответа, Чжоу Ман протянул руку и пару раз от души шлепнул соседа в том месте, где примерно должны были находиться ягодицы:

— Вставай давай, отсюда до Голливуда еще больше часа ехать. На этот раз опаздывать нам никак нельзя.

Золотые лучи утреннего солнца падали сквозь панорамные окна на белоснежные простыни, слепя глаза. В комнате царила тишина и покой, но лежавший рядом по-прежнему не шевелился. Чжоу Ман снова ткнул его в пятую точку:

— Я сказал, поднимайся.

— Ссс... —

Из-под одеяла донесся сдавленный стоп-кадр дыхания, и кто-то внутри невнятно пробормотал ругательство. Чжоу Ман не расслышал и толкнул снова:

— Вставай же! Всю дорогу проспал и всё никак не выспишься!

Он перевернулся, откинул краешек белоснежного одеяла и отгреб со спутанного лица каштановые кудри, обнажив нос, рот и глаза Ин Цзюня. Прильнув к его большому уху, он по слогам завопил:

— Вста-вай-те! А-а-а-а-а!

Сопровождаемый этим протяжным криком, Ин Цзюнь длинным движением руки загреб Чжоу Мана под себя и с молниеносной быстротой зафиксировал его в нужной позе.

Чжоу Ман ошеломленно обнаружил, что его ноги автоматически развели в букву М, а прямо у входа в задний проход уперся твердый ствол. Его глаза тут же округлились от ужаса:

— Ты чё творишь!

— Ты меня растолкал, — сонно пробормотал Ин Цзюнь, наваливаясь на Чжоу Мана и с каждым толчком норовя войти внутрь.

Испуганный Чжоу Ман судорожно сжал ягодицы:

— Ноу-ноу-ноу-ноу-ноу, ты сдурел, слезай немедленно!

Не обращая внимания на его протесты, Ин Цзюнь обхватил ноги Чжоу Мана и намертво прижал к себе. Резко подавшись тазом вперед, он вошел глубоко между гладких и нежных бедер, продолжая методичные, сильные толчки.

Утренние эрегированные члены терлись друг о друга в горячем трении. От первоначального шока и растерянности Чжоу Ман перешел к тому, что закусил губу, отвернув лицо в сторону и крепко зажмурившись, пока от каждого нового толчка из его горла вырывалась череда сдавленных стонов.

Провозившись в постели добрых полчаса, Ин Цзюнь наконец кончил, излив порцию семени прямо на живот Чжоу Мана. Его собственная пижама давно была распахнута, и теперь Чжоу Ман лежал с обнаженной грудью и животом, с ног до головы забрызганный липкой белой жидкостью, а выражение растерянности и стыда на его покрасневшем лице едва ли отличалось от того, какое бывает после полноценного проникновения.

Скинув остатки сна, Ин Цзюнь заметно взбодрился и, потрепав раскрасневшуюся щеку Чжоу Мана, отправился в ванную смывать с себя грехи, продемонстрировав при этом мастерство циничного мерзавца, который после ночи с невинной девушкой бросает её без капли сожаления прямо в постели.

Лишь когда из ванной донесся шум воды, Чжоу Ман пришел в себя. В ту же секунду он вцепился в подушку и принялся орать на весь номер, кататься по кровати и биться в истерике:

— А-а-а-а-а, сукин сын, бесстыдник, поганый извращенец, бесстыдная золотая шерсть, урод, маньяк, маньяк, маньяк, а-а-а-а-а-а-а!

— Уже одиннадцать часов, между прочим, — свежий, как майская роза после душа, Ин Цзюнь появился в комнате, одетый с иголочки, причесанный и благоухающий парфюмом.

Перебесившись, Чжоу Ман молнией метнулся в ванную и наскоро ополоснулся. Выйдя наружу, он застал Ин Цзюня за любованием собственной отраженной в зеркале ослепительной, лучезарной и сочащейся святым сиянием физиономией.

— О мой почтеннейший царь-бог, ваш сын поистине неотразим! Осмелюсь заявить, что это величайшее из ваших творений, и говорю я это от чистого сердца — вы просто обязаны это услышать. Доброе утро, отец мой.

Чжоу Ман: «……………… Твою мать, олигофрен!»

Приведя себя в порядок, они выскочили из отеля и помчались в Голливуд. Добравшись до места сбора, они опоздали самую малость — на часах было почти три. Чжоу Ман впопыхах доложился ответственному лицу, оформил все документы и тут же был уведомлен, что в четыре часа начнется вводная лекция по актерской самодисциплине и энергетике.

— Занятия в четыре?! Это же безумно рано! — возмутился Чжоу Ман, на что ответственное лицо лишь холодно окинул его взглядом:

— Все остальные явились еще вчера, получили расписание и прошли регистрацию. Сами опоздали, да еще и недовольны?

Не успел Чжоу Ман и слова сказать, как за его спиной раздался слегка раздраженный голос Ин Цзюня:

— Осмелюсь заметить, это ваша недоработка. До сегодняшнего утра мы не получали никаких инструкций относительно сбора, звонок поступил только сегодня.

— Это вам учиться или нам? — усмехнулся проверяющий. — Возомнили себя великими звездами?

Взгляд Ин Цзюня опасно сузился:

— Кто у вас тут главный? Я хочу подать жалобу.

Чжоу Ман тут же ухватил Ин Цзюня за руку:

— Забей, пошли отсюда.

Чиновник в деловом галстуке с узким лицом скривил губы в издевательской ухмылке:

— Я здесь главное руководство. На кого жаловаться собрался?

— На тебя.

— Ха-ха. — Глаза управляющего змеиным взором скользнули по фигуре Чжоу Мана. — Полагаю, жаловаться тебе следует на собственного агента — вся подготовительная работа входила в его обязанности.

http://bllate.org/book/19103/1876230