Готовый перевод Defective Product / Брак: Глава 24

Лу Бисин слегка нахмурил брови, и не успела Грязнуля договорить, как он внезапно поманил студентов рукой:

— Вы ведь наверняка не видели долгосрочно обитаемых космических станций, здесь и искусственная атмосфера, и климатические условия совершенно не такие, как на обычной планете. Пойдемте, я выведу вас наружу, пусть ваши горизонты расширятся.

Среди студентов самые чувствительные, вроде Мяты, уже почувствовали неладное в атмосфере, но никак не могли взять в толк в чем дело:

— Генерал Лу…

— Идем, идем, — Лу Бисин не дал ей опомниться, одновременно подталкивая и подтягивая. — Слушать их разговоры ужасно скучно.

Мята оглянулась на Линь Цзинхэна, а тот в ответ лишь кивнул. Проводив взглядом Лу Бисина, который увлек за собой ничего не понимающих несовершеннолетних, он слегка изогнул уголки губ, обнажив недобрую, двусмысленную усмешку.

— О? — медленно произвел он. — Никогда прежде не имели дела с мехами? Выходит, вы приобрели эту партию мехов крайне вовремя.

Одноглазый Орел лишь теперь уловил скрытый подтекст его слов, и его взгляд мгновенно похолодел.

Лицо Грязнули слегка изменилось. Поняв, что сболтнул лишнее, он инстинктивно отступил на шаг.

Однако Одноглазый Орел не позволил ему скрыться: шагнув вперед, он ухватил Грязнулю за воротник и рывком оторвал от земли:

— Что это значит? Никогда не пользовался мехами, и вдруг два месяца назад внезапно выкупил у меня крупную партию? Ты что, уже тогда знал, что космические пираты в ближайшее время нанесут удар, а?

Грязнуля попытался вырваться и через силу улыбнулся:

— Брат, выслушай меня…

— Слушать твое дерьмо! — Одноглазый Орел взбесился на месте.

Линь Цзинхэн словно подлил масла в огонь, «успокаивая» его:

— Точно, брат Лу, сохраняй хладнокровие. Давай обойдемся без рукоприкладства.

— Ты передо мной собакой стелился, и подлизывался, и разжалобливал меня, до последнего цеплялся, чтобы я дал тебе скидку и рассрочку! О чем ты тогда думал, а? — Одноглазый Орел понизил голос до хрипоты, напоминавшей рев какого-то хищного зверя. На его руках вздулись вены, и он едва не переломил Грязнуле тонкую шею пополам. — Смотри на мне, неужели ты думал: «Посмотрите на этого старого дурака, как он сейчас доволен, а как явятся пираты — все они сдохнут без погребения», так, что ли?!

Под кожей у Грязнули лопнули сосуды, лицо залило багровым румянцем.

Линь Цзинхэн, скрестив руки на груди, молча наблюдал со стороны, прислонившись к стене.

— Даже правительство Восьмой галактики покупает мехи по моей личной цене, я столько лет веду дела и никому не делал поблажек! Я пожалел тебя, а ты решил, что я дурак и простофиля? — Одноглазый Орел яростно швырнул Грязнулю на пол и врезал ему кулаком. — Твою мать!

От этого удара старого вояки у Грязнули вылетело полпереднего зуба, полкарата мелких бриллиантов пошло прахом, а из носа хлынула кровь, заливая воротник. Свернувшись калачиком на полу, он жалко закашлялся:

— Я… у меня не было выбора.

— Ну да, выбора не было, — произнес Линь Цзинхэн. — Иначе как бы всезнающие люди смогли ловить рыбу в мутной воде? Как бы запасались припасами и оружием по дешевке? Не говоря уже о скидках, брат Лу, ты ведь, наверное, вообще ни единого меха наружу бы не продал, верно?

— Плевать мне, откуда ты узнал про пиратов! Ты прекрасно знал, что князь Кайлей вернется, знал, какого масштаба будет это пиратское нападение! Кайлей, Пекин… столько людей помогали тебе, считали тебя братом, сводили с нужными людьми, а ты не удосужился даже предупредить хоть словом! Заперся сам и хладнокровно смотрел, как они… — голос Одноглазого Орла сорвался на визг. — Ты вообще человек?!

— А что мне оставалось делать?! — внезапно повысил голос Грязнуля. — Я тебе не богатый и влиятельный господин Лу, у меня нет таких возможностей раздобыть военные мехи! Скажи я об этом хоть одному человеку — это все равно что рассказать всем! Правительство Альянса — сборище ничтожеств, тогда бы все в Восьмой галактике сошли с ума! Все бросились бы грабить припасы и запасать оружие, кому есть дело до чужих жизней, каждый думает только о себе?! И если бы кто-то выследил мое укрытие, у меня нет технологий состязаться с вами, я бы даже тайну этого подземного фарватера не смог уберечь! А если бы утечка дошла до Внешних пределов, никто бы не угадал, что учудят те пираты! Как мне выжить без полной подготовки? Эти люди… те, у кого за всю жизнь отроду не было удостоверения личности, как им выжить? Ответь мне!

Одноглазый Орел не желал слушать ни единого слова. Почти все его имущество находилось на планете Кайлей. На пути бегства он изо всех сил заставлял себя не думать и не вспоминать о том, что уже случилось и чего нельзя изменить, притворяясь беззаботным и невозмутимым. Но разве возможно было оставаться равнодушным? Он родился на Кайлее, вырос на Кайлее, в юности возглавлял сопротивление тирании князя Кайлей, плечом к плечу сражался с бесчисленными известными и безымянными героями. На Кайлее оставалось не только накопленное за почти двести лет состояние, но и лучшие друзья всей его жизни, самые яркие воспоминания.

Если бы они предупредили его хотя бы на день, на час раньше…

Грязнуля сорвал голос:

— Окажись ты на моем месте, смог бы ты сохранить бескорыстную верность? Легко рассуждать, когда сам не в ответе!

Одноглазый Орел всегда считал крестьянина из притчи про крестьянина и змею круглым идиотом, но никак не ожидал, что и сам сыграет эту роль. Он вел жизнь по законам джунглей, и мало что могло его растрогать, но та слезливая сказка Грязнули о радужном вирусе затронула его скупые струны сострадания. Теперь же выяснялось, что он буквально отдал сердце и печень на съедение собаке.

Одноглазый Орел готов был живьем вырезать сердце у Грязнули. Он выхрватил висевший на поясе лазерный пистолет и наставил тому на голову:

— За это надо ответить.

Боевики личной гвардии Грязнули единым потоком хлынули внутрь, наглухо забив проход, и направили стволы самого разного оружия на незваных гостей.

Грязнуля повернул голову и сплюнул на пол стекавшую в рот кровь:

— Одноглазый Орел, я принял тебя за друга, а ты задираешь нос. Забыл, чья это территория?

Линь Цзинхэн выпрямился:

— Чья это территория?

Столь многозначительный встречный вопрос заставил у Грязнули мурашки побежать по коже, но прежде чем он успел ответить, пол административного здания внезапно задрожал.

Линь Цзинхэн скупая усмешка тронула его губы, он похлопал по механической руке на плече:

— Под этим административным зданием спрятан еще один мех… Трёхъядерный, к тому же тяжелый! Это секретное оружие?

Грязнуля сообразил, о чем речь, и недоверчиво вытаращил глаза.

— Все еще не понимаешь? — Линь Цзинхэн слегка склонил голову. — Вот почему ты до сих пор не можешь взять в толк, как у моего маленького меха оказалась такая мощная духовная сеть, верно?

Грязнуля от потрясения едва не завязал язык узлом:

— Ты… ты… ты…

— Потому что я пользовался духовной сетью вовсе не того маленького меха.

В этот момент все здание заходилось ходуном. Подземный монстр словно услышал чей-то зов, пробуждаясь ото сна, и испускал гулкие раскаты вздохов, поднимавшиеся по стенам и трубам. Линь Цзинхэн улыбнулся:

— Не хочешь ли теперь передумать и сказать, чья это территория?

Тут же кто-то из бойцов гвардии через внутреннюю сеть базы передал тревожное сообщение:

— Главарь! В ангаре… в ангаре мехов творится чертовщина! Только что они дружно шагнули вперед и автоматически перевели ракеты в боевую готовность! К ним никто не прикасался!

— У тебя есть два выбора: либо сложить оружие и сдать полный контроль над всем подземным фарватером и всеми космическими станциями, либо я просто заберу себе эти несколько неплохих мехов, а твое перенаселенное грязное гнездо разбомблю в пыль, — Линь Цзинхэн, как ни в чем не бывало, прошел сквозь ряды ощетинившихся оружием стражников. — Что тебе больше по душе?

В ту минуту ничего не подозревающие обитатели базы даже не догадывались, что неподалеку, в административном здании, идет торг, решающий вопрос их жизни и смерти. Ощутив легкую дрожь земли, старик без переднего зуба беспечно отмахнулся от Лу Бисина:

— Пустяки, в этом проклятом месте то и дело где-нибудь да случаются неполадки, трясет каждые три дня — продолжай.

Коренной причиной столкновения геронтологической банды пенсионеров-драчунов стал спор из-за энергетической панели между беззубым дедом и хромым стариком из соседнего квартала. Космическая станция работала с перегрузкой, система распределения энергии была абсолютно бестолковой, и большая ее часть уходила на питание мехов, из-за чего жителям отключали электричество по расписанию. Многие смастерили кустарные световые солнечные панели, которые по своему уровню едва ли превосходили батарейки первобытных людей. Безобразные панели торчали повсюду, перехватывая энергию с парящих вверху энергобашен. Из-за тесноты жилищ они неизбежно загораживали друг другу свет, и старики готовы были сцепляться в драку едва ли не через день.

— Судя по всему, ядерная энергетическая башня наверху ремонтной станции осталась еще со времен Звездного великого переселения девятивековой давности, — Лу Бисин за пару минут успел применить свой многолетний опыт перевоспитания мелких хулиганов и быстро нашел общий язык с обеими сторонами конфликта. В одной руке он держал пиалу с горячим чаем, что дал ему хромой старик, а беззубый дед рядом чистил для него яблоко кухонным ножом, которым только что угрожал оппоненту. Устроив на улице временную лекцию по популярной науке, преподаватель Лу вел оживленную беседу: — Одно из величайших нововведений эпохи Великого переселения — создание этих искусственных звезд, тогда этот проект назывался Засеиваем солнце. Уайт, вы чего стоите как истуканы, открыв рот, записывайте! Запасенной здесь энергии хватит на десятки тысяч лет, она будет непрерывно источать свет и тепло, даже если станцию забросят, так что источник энергии тут не проблема. Я только что осмотрел энергоснабжение всей вашей базы: вы до сих пор используете системы питания, изначально предназначавшиеся для подзарядки проходящих мимо мехов и торговых судов. Разве может зарядное устройство обеспечить целый город? КПД слишком низкий. Гражданскую энергосеть и ангар мехов совершенно не обязательно разделять. Охладительные установки для взлета и посадки мехов могут питать целую тепловую электростанцию, вам этого с головой хватит, а если ставить некуда, можно сделать их подвесными.

Беззубый дед протянул ему потрепанное яблоко и насмешливо фыркнул:

— Сын кошачий, легко сказать.

— Да ничего сложного, — возразил Лу Бисин. — На космической станции столько мехов, разве здесь нет ремонтной бригады роботов для ежедневного обслуживания? Стоит лишь составить проект, и все сведется к тому, чтобы подправить программу ремонтникам.

Хромой старик прищурился:

— Такие речи толкаешь, а сам ты кто по профессии?

Лу Бисин скромно ответил:

— Всего лишь учитель.

Толпа стариков и старух дружно расхохоталась, решив, что нынешняя молодежь хвастается все беспардоннее.

— Наговорил с три короба, я уж думал, ты аэрокосмический эксперт из Вольтовского научно-исследовательского института!

— Мелкий сорванец, сколько солнц ты вырастил в своей жизни?

— Ты думаешь, тепловая станция — это лепешка из теста, слепил и готово?

У Лу Бисина был на редкость мягкий характер, и даже под град насмешек и тычков стариков со старухами он вовсе не злился. Вдоволь посмеявшись со всеми, он нарезал яблоко на кусочки и раздал тем ученикам, которые были не способны воспринимать шутки всерьез, заткнув рты юнцам, уже готовившимся огрызнуться.

В этот момент одна из старух постучала по нему клюкой:

— Малыш, раз ты тут так складно рассуждаешь, сможешь починить вон ту штуку?

Лу Бисин поднял голову в направлении ее пальца и увидел, что посреди узкой улицы одиноко и безмолвно возвышается подвесной панорамный экран с углом обзора в тридцать шесть0 градусов, словно мертвый уже много лет.

— В молодости моим любимым занятием было сходить в рейс, вернуться живой, а потом посидеть на площади за просмотром фильма, — проговорила старуха. — Пожалуй, лет пятьдесят назад, из-за магнитных помех или чего-то в этом духе, он сломался и больше не включался. Сейчас на поверхности неспокойно, база боится выходить на связь, сигнала нет, даже телевизор посмотреть негде. Нам, старикам, делать нечего, вот и ищем повода подраться. Ты тут распинался о небесах и земле, сможешь вернуть его к жизни?

Грязнуля вовсе не был образцовым гражданином, соблюдающим законы. Несмотря на то, что в этой паршивой базе даже электричество подавалось по лимиту, подземная тюрьма была построена на совесть. Она лабиринтом уходила глубоко под землю и обладала двухслойной защитой от электромагнитных сигналов. Стоило опуститься многослойным массивным дверям, как отсюда не выскользнул бы не то что Грязнуля, но даже комар.

— Прошу вас, мистер Спенсер, поболейте пока несколько дней. Если понадобится, я в любой момент зайду проведать, — Линь Цзинхэн разоружил Грязнулю и его свиту, раскидав всех по одиночным камерам и заперев поодиночке. Уходя, он с удовольствием оценил уникальный дизайн этого подземного карцера и махнул арестанту рукой: — В таком изысканном месте грех не посидеть подольше.

Грязнуля так и рвался разразиться проклятиями.

Линь Цзинхэн на мгновение замер:

— Да, кстати, у меня скверный характер, постарайся не болтать лишнего.

Не решаясь по-настоящему бесить Линь Цзинхэна, Грязнуля после предостережения был вынужден проглотить сквернословие обратно. От напряжения его шея раздулась вдвое, и он выдавил из себя лишь:

— Ну погоди у меня!

Договорив, он не дождался насмешек Линь Цзинхэна, как его собственное лицо вспыхнуло: эта фраза показалась ему донельзя жалкой и женственной, так что ему едва не захотелось заплакать от стыда.

Имитировавший механическую руку Чжаньлу поднял палец, напоминая:

— Сэр, вы нарушили пункт Военного устава Альянса о запрете жестокого обращения с военнопленными. По оценкам, площадь и освещенность карцера не соответствуют стандартам Альянса, что ущемляет основные права человека заключенного. К тому же вы угрожали собеседнику…

— Хм, — небрежно отозвался Линь Цзинхэн. — Кто-то собирается выписать мне штраф?

Чжаньлу:

— …

— Нет штрафов — нет и прав человека, — Линь Цзинхэн опустил вниз поднятый механическим пальцем мизинец Чжаньлу. — Не вбивай в память всякую ерунду по собственной инициативе, у кого ты этому научился? Еще и жест пальцами изображаешь.

Ниже частной тюрьмы располагался подземный склад Грязнули, где хранились мехи. Линь Цзинхэн вместе с Чжаньлу спустился прямо на лифте. Трехъядерный тяжелый мех сокращенно именовался Тяжелым Тройным, длина его корпуса превышала один километр. Подобные модели были полностью выведены из состава войск Альянса еще в 240 году Новой эры.

— В последний раз я видел Тяжелый Тройной, когда учился в Уланской академии, — сказал Линь Цзинхэн.

— В первый год учебы вы получили высший балл по управлению мехами, тогда как остальные предметы оставляли желать лучшего, — отчеканил Чжаньлу. — Генерал Лу Синь лично звонил директору с требованием урезать вам стипендию за тот год, дабы пресечь дурную привычку к одностороннему уклону при излишней заносчивости. Но директор оказался законником и отклонил его требование, сославшись на устав академии.

Линь Цзинхэн опешил:

— Что?

Когда он поступил в Уланскую академию, ему едва исполнилось четырнадцать. Он был самым младшим учеником во всей школе, находился в самом разгаре бунтарского возраста и поступал исключительно по-своему. Многие преподаватели жаловались на него Лу Синю, и в конце концов, устав от бесконечных нравоучений, он поспорил, что непременно получит стипендию по итогам учебного года. Ставкой было молчание генерала на протяжении всего летнего каникул… В конце концов, для Лу Синя провести два месяца, воздерживаясь от пространных речей, было сродни жестокой пытке.

Чжаньлу неуклюже принялся защищать бывшего хозяина:

— Генерал Лу Синь искренне заботился о вашем образовании и вовсе не жульничал из страха проиграть вам.

Линь Цзинхэн:

— …

Ах да, он же был таким принципиальным.

Пусть Тяжелый Тройной и устарел, но он оставался тяжелым меха. Его класс величины было невозможно сопоставить с обычными мехами, и мех Пекин рядом с ним выглядел бы как крошечный пластиковый жучок. Обычный прогрев двигателя мог вызвать здесь легкое землетрясение, а начни он свободно перемещаться под землей, то запросто снес бы целый ряд улиц.

К счачастью, передвигаться он все равно не мог.

Стоило духовной сети Чжаньлу покрыть пространство, как Линь Цзинхэн сразу понял: ядро этого меха было повреждено до такой степени, что фактически пришло в негодность. От него можно было добиться разве что предпускового подогрева да слабого гула. Видимо, когда-то здесь произошла катастрофа, в которой погибли пилоты. Нечистые на руку торцы подняли машину со дна, отремонтировали внешнюю оболочку и за большие деньги продали на черном рынке в качестве диковинки, надув какого-то профана, не разбирающегося в технике — а Грязнуля наивно полагал, будто его подчиненные-недоумки просто обладают недостаточно сильной духовной силой для его запуска.

— Похоже, это последняя партия трехъядерных мехов, выпущенная Альянсом в 170 году Новой эры. После этого наступила эпоха сверхпространственных тяжелых мехов, технологии совершили переворот, и старые модели сняли с производства, — голос Чжаньлу разнесся по ангару, а его механическая рука отбросила светящийся луч на хвост меха. — Вы видите, здесь указан серийный номер.

— Все тяжелые мехи Альянса подлежат строгой отчетности, даже списанные машины утилизируют. По идее, они не должны попадать наружу, — Линь Цзинхэн задрал голову, разглядывая исполинский корпус. — Поройся в своей базе данных, пробей по серийному номеру, откуда вообще взялся этот мех.

— Сэр, в моей базе данных нет этого номера. Это мех, который с момента выпуска с завода не был зарегистрирован в реестре.

Линь Цзинхэн глубоко нахмурился.

Тяжелые мехи разительно отличались от обычных малюток. Будучи стратегическим оружием государства, военные управляли ими с исключительной строгостью. Каждый этап от производства до списания учитывался так же надежно, как камни на стелах позади Парламента Альянса, и ни один мех не мог пропасть без вести просто так.

Что это значило?

Линь Цзинхэн резко развернулся и большими шагами направился к выходу.

Одноглазый Орел ожидал его у входа в частную тюрьму, не решаясь спускаться вниз из страха случайно пристрелить Грязнулю. К этому моменту под его ногами уже успела вырасти целая горка окурков, и он, извергая клубы дыма, буквально кипел от гнева. Услышав шаги, он бросил через плечо:

— Что ты намерен делать?

— Провести ревизию запасов материальных средств и вооружения, включая эту базу и два скрытых склада поблизости, чтобы убедиться в готовности к бою, — ответил Линь Цзинхэн. — Затем я задействую аппаратное обеспечение базы для подключения внешней связи и определения координат, чтобы созвать Десятку Белых Скрытней — Девятка потеряла связь на подступах к Восьмой галактике, она должна быть где-то неподалеку. Кроме того, внизу стоит Тяжелый Тройной с серьезно поврежденным ядром, в него как раз можно будет внедрить Чжаньлу и решить проблему с его энергозатратами, а в остальных вопросах придется поискать механика для техобслуживания. Я пойду к Лу Бисину.

Одноглазый Орел хмыкнул и на редкость не стал придираться или спорить. Пройдя вслед за Линь Цзинхэном, он замялся и вдруг спросил:

— Если мы включим внешнюю связь, здешние координаты сразу раскроются.

— Угу, знаю, — бросил Линь Цзинхэн. — Как только завершим ревизию запасов, двинемся по подземному фарватеру в те два тайных складами Спенсера. Эту базу как раз оставим в качестве приманки, чтобы опробовать клинки Девятого отряда.

Одноглазый Орел уточнил:

— Я не про припасы — а как же люди на базе?

Линь Цзинхэн, не оборачиваясь:

— Какое мне до них дело?

Одноглазый Орел со сложным выражением лица проводил взглядом его спину:

— Пять лет вне пределов Альянса так и не научили тебя ни капле человечности.

Линь Цзинхэн презрительно усмехнулся:

— Тебе нужна голова Ареса Фона или ты хочешь из человечности поиграть в этом проклятом месте в планетарного магната?

Пока они разговаривали, оба уже добрались до входа в административное здание. В этот момент неподалеку раздался взрыв ликования. Все бросились в одну сторону: зачуханные домохозяйки выглядывали из тесных окон жилых домов, а дурашливые дети, гонявшиеся друг за другом, вытянули шеи.

Посреди космической станции гигантский трехсотшестидесятиградусный вращающийся экран неожиданно «ожил». В искусственной атмосфере прямо над ним возник тонкий прозрачный слой черной пленки, отсекавший слепящий дневной свет, чтобы не портить картинку. Под этой защитной мембраной экран словно лепестки раскрывался слой за слоем, удерживая трехмерное изображение.

Это была заставка старого фильма: панорама медленно скользила по залитым цветами холмам, которые расцветали один за другим, сбоку падал луч света, и спрятанная по всем углам космической станции звуковая аппаратура дружно выдала низкую виолончельную сюиту. Динамики за долгие годы пришли в негодность: часть из них давно сломалась, а те, что еще хрипели, фальшивили и издавали разнобойные звуки, словно отголоски из глубин далекого космоса. Люди сперва замерли в тишине, а затем разразились ликованием, праздничной толпой хлынув на маленькую площадь под экраном.

http://bllate.org/book/19100/1876018