Готовый перевод The Male Bug Princess Becomes Empress Through Her Looks / Принц-самозванец покоряет императора своей красотой: Глава 22
Падение Се Моюня не нанесло ущерба его жизненно важным силам, однако он неудачно ударился поясницей о краешек стола, и теперь его бок украшал огромный сине-багровый синяк.
Хотя это никоим образом не мешало его повседневной жизни, он всё же с самым серьёзным видом вызвал в резиденцию императорского лекаря, который щедро обмотал его несколькими слоями марли.
Ши Жосянь, наблюдая из-за окна за тем, как Се Моюнь хмурит брови, обратился к Лабицинь:
— Кажется, муж мой тяжело ранен.
Лабицинь кивнула:
— Да.
И всё же её не покидало смутное ощущение, что что-то здесь не так.
Зачем накладывать марлевую повязку на синяк, который находится сбоку?
Внутри комнаты лекарь тихо произнёс:
— Девятый принц, это ранение не столь уж серьезно. Если вы непременно хотите подлечиться отваром традиционной медицины... мне остаётся лишь прописать вам успокаивающие средства, выводящие жар.
Се Моюнь велел:
— Ничего страшного, ступай составь рецепт, а затем присылай снадобье трижды в день. Запомни лишь одно: лекарство нужно подавать непременно в присутствии Супруги девятого принца.
Лекарь недоумкал, однако прекрасно знал, что лишние вопросы задавать не стоит; раз девятый принц отдал приказ, ему оставалось лишь подчиниться.
Сделав вид, будто не замечает взгляда Ши Жосяня, Се Моюнь чуть подтянул повыше соскользнувшую с плеча верхнюю одежду.
Лабицинь разделяла его недоумение и, немного подумав, ответила:
— Вероятно, задеты сухожилия и кости, это дает о себе знать.
Ши Жосянь с совершенно беспристрастным выражением лица произнёс:
— Ты упал из-за меня, я помогу тебе дойти.
При одной мысли об этих ощущениях руки Ши Жосяня уже чесались от нетерпения.
Однако он едва успел приложить хоть какие-то усилия, как мощная и крепкая рука Се Моюня подхватила его и притянула к себе.
Ши Жосянь поинтересовался у Лабицинь:
— У него ведь и ноги не пострадали, почему же он так шатается при ходьбе?
Но этот ритм, казалось, лишь набирал обороты.
Ши Жосянь, заметив подозрительный румянец на мочках ушей Се Моюня, никак не мог взять в толк, в чём же дело.
Прижавшись плечом к груди Се Моюня и ощущая сквозь плотные, упругие мышцы его ровное и уверенное сердцебиение, он замер.
Лекарь, слегка помедлив, ответил:
— Принимать по одному предписанию внутрь утром, днём и вечером.
Лекарь ответил сущую правду.
Точное место располагалось чуть ниже ключицы и выше мышц живота.
Завершив поручение, Сюн Чумо вернулся с докладом к Се Моюню:
— Девятый принц, в кладовой ровно девять тысяч четыреста восемьдесят шесть зёрен маша, три тысячи девятьсот пятьдесят два зерна фасоли и тридцать семь тысяч четыреста двадцать два зерна белого риса. Есть ли для меня еще какие-нибудь указания?
Се Моюнь слегка нахмурился: почему он до сих пор не вошёл?
Опираясь одной рукой о стол, а другой поддерживая поясницу, Се Моюнь тяжело перевёл дыхание несколько раз.
И эта повязка точно легла на верхнюю часть тела Се Моюня.
Сделав неестественный вид, Се Моюнь кашлянул:
— Как быстро ты всё сосчитал...
Заметив приближающегося Ши Жосяня, Се Моюнь поспешно прикрыл улыбку кашлем.
Ши Жосянь перехватил проходившего мимо лекаря:
— Доктор, мой муж тяжело ранен?
Ши Жосянь всё ещё нерешительно топтался на месте.
Когда Се Моюнь сгибал руку в локте, под одеждой то и дело проступали рельефные линии мускулов, скрыть которые не было никакой возможности.
Ши Жосянь наполовину поверил этому зрелищу, но в этот момент находившийся в комнате Се Моюнь изобразил такую нестерпимую боль, что если бы не опора на стол, он бы едва не рухнул.
— Если вы так переживаете за девятого принца, зайдите внутрь и взгляните сами. Ваши слова обращены к служанке, но глаза и сердце так и прикованы к девятому принцу.
После таких слов оставаться в стороне и не заглянуть внутрь было бы уже сродни бессердечию.
Ши Жосянь широко распахнул глаза и взмолился:
— Неужели обязательно отправлять на столь хлопотное дело именно Сюн Да? Я не хочу, чтобы он уходил.
Бросив на Ши Жосяня мимолетный взгляд, тот взмахнул рукавом:
— Раз с первого раза сосчитать не смог, ступай и перепроверь всё заново.
Се Моюнь поджал губы, изображая крайней степени пошатывающуюся походку.
Ши Жосянь кивнул, похлопал себя по груди и пообещал:
— Тогда о муже позабочусь я, отныне всю марлю менять буду только я.
Что же до степени тяжести ранения, то её Ши Жосяню предстояло оценить самостоятельно.
Се Моюнь запротестовал:
— Тебе не нужно подходить, я в порядке.
Между тем Сюн Чумо оставалось сделать всего несколько шагов до Ши Жосяня.
И прилипла не только к телу.
В этот самый момент Сюн Чумо, которого отправили в кладовую резиденции подсчитывать припасы, закончил работу и возвращался обратно — его отделяло от Ши Жосяня всего каких-то десяток с лишним метров.
— Тебе меня не удержать, — на словах отговаривался Се Моюнь.
В мыслях Се Моюня пронеслись тысячи вариантов, и он решил: раз уж затеял спектакль, играть нужно до конца.
Обычно при таком движении тот, кого поддерживают, должен служить опорой раненому.
Да почему же он до сих пор не входит?
Под пристальным взглядом Ши Жосяня Се Моюнь с видимым трудом поднялся на ноги, и его всегда твёрдая поступь на этот раз оказалась на редкость нетвёрдой.
Се Моюнь бросил короткий взгляд в сторону.
Но стоило ему вытянуть руку, как правая рука легла на плечо Ши Жосяня, увлекая того в противоположную от Сюн Чумо сторону.
Лишь после того как Лабицинь несколько раз окликнула Супругу девятого принца, Ши Жосянь растерянно моргнул и протянул:
— А?
Воротник еще не был застегнут до конца, и с точки зрения Ши Жосяня открывался прекрасный вид на ложбинку под одеждой.
Се Моюнь тут же добавил, не задумываясь:
— Ах да, я совсем забыл, ступай-ка пересчитай запасы чёрного риса и коровей горох в кладовой.
Ши Жосянь изумился:
— Столько всего?
Се Моюнь продолжил:
— И еще фасоль.
Ши Жосянь:
— ???
Стоило прогнать Сюн Да, как бедному ему теперь и вовсе не на кого посмотреть.
Слегка натужившись, Се Моюнь заключил Ши Жосяня в кольцо своих рук.
Счастье свалилось столь внезапно, что Ши Жосянь, с трудом задрав голову, пробормотал:
— Муж, ослабь хватку хоть немного, мне становится трудно дышать.
Тем временем Сюн Чумо в кладовой продолжал пересчитывать различные виды бобов и ломал голову над загадкой: с какой это стати девятый принц именно сегодня решил поручить ему столь странное дело.
Хотя работа была непыльной, она отнимала слишком много времени.
Разве сможет он при таком раскладе находиться рядом с Супругой девятого принца и защищать его?
*
Раз уж Се Моюню требовалось постельный режим, рацион больного ни в коем случае нельзя было запускать.
Ши Жосянь широким жестом велел Лабицинь прикупить всяческих фруктов и сладостей да выпечки, так что блюда с угощениями больше не помещались на столе.
Сладкие, кислые, кисло-сладкие.
Всё то, что так любил сам Ши Жосянь.
Тем не менее он с самым усердным видом вымыл одну виноградину и поднёс её прямо к губам Се Моюня:
— Муж, я тебя покормлю.
Среди целой грозди спелого и ароматного фиолетового винограда Ши Жосянь выудил именно эту ягодицу.
Окинув взглядом зелёную и жесткую кожицу виноградины, Се Моюнь молча приоткрыл рот.
От кислинки лицо Се Моюня на мгновение исказилось гримасой.
Лабицинь же, наблюдавшая за этой сценой со стороны, испытывала смешанные чувства — горечь и радость одновременно.
Горечь от того, что девятый принц, оказывается, способен так радоваться заботе Супруги девятого принца, что аж лицо перекашивает.
А радость — от созерцания того, сколь нежно и трепетно Супруга девятого принца заботится о своем муже, отчего её переполняло умиление перед столь сладким союзом.
Ши Жосянь приподнял целую гроздь и принялся перебирать её в поисках других столь же кислых на вид экземпляров.
Се Моюнь поспешил заявить:
— Я не люблю виноград.
Ши Жосянь удивился:
— Ой, неужели? Ну тогда всё оставшееся я уничтожу сам.
Се Моюнь: «.»
— Благодарю.
Оставшиеся ягодицы оказались крупными и сладкими, так что Ши Жосянь уплел целую гроздь в один присест.
Пока он размышлял над тем, как бы отыскать среди клубники ягоду покислее, в дверь постучали.
Слуга резиденции доложил:
— Продукты, которые изволила велеть купить Супруга девятого принца, я отыскал. На рынке говорят, что спроса на них нет, поэтому в наличии почти ничего не оказалось.
Лицо Ши Жосяня мгновенно посерьезнело:
— Так ты их купил?
— Купил, конечно купил! Раз Супруга девятого принца пожелала, как я мог не взять всё до последнего? Только количество такое, что едва хватит на двоих-троих.
Узнав, что всё куплено, Ши Жосянь повеселел и велел слуге передать продукты Лабицинь.
Се Моюнь прислушивался к разговору довольно долго, и, не дождавшись от Ши Жосяня никаких объяснений, сам поинтересовался:
— Что за ингредиенты?
— Ну... это... да.
Заикание Ши Жосяня заставило Се Моюня пуститься в самые разные догадки.
— Куплено для меня?
Ши Жосянь протянул:
— А может и... нет?
Откуда же взялся этот вопросительный знак? Озадаченно подумал Се Моюнь.
Но Ши Жосянь уже просиял озарением.
— Верно, именно для тебя! Это деликатес из моих родных краёв. Чтобы муж мой поскорее поправился, сегодня я лично приготовлю праздничный обед!
Лабицинь тут же подхватила:
— Ой, как же Супруга девятого принца добра к девятому принцу.
Се Моюнь сдержанно обронил:
— Угу.
Хотя втайне ему уже несколько раз едва удавалось сдерживать рвущиеся вверх уголки губ.
*
Наступил вечер.
Се Моюнь заблаговременно приготовился вкусить кулинарный шедевр, сотворенный руками самого Ши Жосяня.
Он дал себе слово: будь то обугленное мясо или кислый виноград — раз уж это приготовил Ши Жосянь, он проглотит всё без единого изменения в лице.
Однако матушка Шао подавала блюдо за блюдом, и ни одно из них ничем не отличалось от обычных повседневных трапез.
Ши Жосянь озадаченно воззрился на него:
— Чего это ты всё на меня смотришь?
— Ты ничего не забыл?
Ши Жосянь почувствовал угрызения совести:
— Вроде бы нет?
Внутри Се Моюня зашевелилось глухое раздражение, и он тихо напомнил:
— А как же вкус твоей родины?
Ши Жосянь хлопнул себя по лбу:
— Точно-точно, вкус родины! Сяо Синь, подавай-ка сюда блюдо с родины нашей.
Перед ними стояла изысканная тарелка, накрытая крышкой.
Под предвкушающим взглядом Ши Жосяня Се Моюнь осторожно приподнял крышку.
Но увидев содержимое воочию, он на мгновение замер.
— Вкус твоей родины — это... рис?
Ши Жосянь энергично закивал.
— Но это не простой рис, эта чашка необычайно богата на разнообразие.
В груди Се Моюня забрезчила надежда:
— И в чём же её богатство?
Подхватив палочки для еды и смущенно указывая на зёрна в пиале, Ши Жосянь пояснил:
— Глянь-ка, здесь есть и сырые, и варёные, и... полусырые.
Се Моюнь глубоко вздохнул:
— И вправду богата.
Опустив взгляд, Ши Жосянь обиженно пробормотал:
— Тебе не нравится? Но это же вкус моих родных мест... Я так и знал, стоило мне в одиночку явиться в Да Ци, как даже тоску по дому разделить не с кем, и даже спящий со мной на одной подушке муж и по совместительству брат меня совсем не понимает...
— Сяньсянь, я вовсе не это имел в виду.
Ши Жосянь шмыгнул носом:
— Можешь не объяснять, я всё понял.
Се Моюнь, держа в руке палочки, совершенно не понимал, каким образом разговор докатился до такого исхода.
А Ши Жосянь тем временем, прикрыв лицо рукой, уже спешил прочь короткими шажками.
Его походку трудно было назвать убитой горем, скорее — лёгкой и стремительной, почти бегом.
Сколь бы быстро ни бросился вслед Се Моюнь, следов Ши Жосяня уже и след простыл.
А Ши Жосянь тем временем шмыгнул за укрывавшую его искусственную горку в укромном заднем саду.
Там, за камнями, открывался совершенно иной мир.
На каменном столе дышел жаром медный котел, а кипящий красный масляный бульон источал аппетитные ароматы.
Лабицинь, подняв голову, увидела, что Ши Жосянь всё еще прикрывает лицо руками.
— Ой, неужели Супруга девятого принца расплакалась?
— Ничуть, — убрав руку, ответил Ши Жосянь. — Если не прикрывать лицо, боюсь, я буду улыбаться слишком нагло.
Переглянувшись с Сюн Чумо, Лабицинь осведомилась:
— Мы точно не позовем девятого принца присоединиться?
Ши Жосянь отмахнулся:
— От этой еды поднимается жар, а у него и так внутри всё горит.
Продуктов и без того было в обрез, так что оставалось лишь мысленно попросить прощения у воюющего дома мужа, прохлаждающегося за лечением.
Нежное мясо ягнятины и говядины, хрустящие утиные кишочки, а вдобавок утиная кровь да говяжий рубец — словами не передать, до чего всё это было вкусно.
Ши Жосянь увлеченно уплетал угощение, как вдруг Сюн Чумо напрягся:
— Кто-то идет!
Черт, он же совсем забыл, что Се Моюнь всё еще ищет его!
Бросив палочки и даже не утерев рот, Ши Жосянь стремглав бросился наружу.
*
Убитый поисками Се Моюнь обошел всю округу и лишь под конец добрался до заднего сада, где наконец заметил фигуру Ши Жосяня.
Одинокая фигура под луной, взирающая на ночное небо в тоске по родине.
Сердце Се Моюня смягчилось, сменившись жгучей волной горечи.
Он ласково окликнул:
— Сяньсянь, ты всё еще печалишься?
Решив воспользоваться моментом, Ши Жосянь крутанулся на месте и бросился в объятия Се Моюня.
Се Моюнь оцепенел.
Но в нос ему тут же ударил богатый аромат.
Это был вовсе не запах благовоний, а незнакомый аромат еды.
Однако Ши Жосянь вцепился пальцами в его воротник, а его спина вздрагивала от притворных рыданий, так что Се Моюню оставалось лишь мягко утешать его.
Лишь когда Ши Жосянь окончательно «устал», Се Моюнь отвел его обратно в спальню и уложил спать.
Снаружи донесся свист свистка.
Бесшумно ступая, Се Моюнь выскользнул наружу.
Из темноты постепенно выступила фигура в маске.
— Послезавтра в резиденции генерала тебе необходимо изыскать способ сойтись с Ци Юхином — это сослужит тебе огромную службу в будущем.
Осипшим голосом мужчина выдержал паузу и добавил:
— В последнее время ты расслабился. Неужели эта прекрасная принцесса Лоуланя лишила тебя боевого духа?
Се Моюнь хранил молчание.
— Тем усерднее тебе следует карабкаться наверх. Если ты готов довольствоваться участью поверженного принца, то при поражении победитель забирает всё — подумай хорошенько, сможешь ли ты удержать столь прекрасную супругу принца. Изначально кандидатом номер один для брачного союза с Лоуланем был вовсе не ты, а Ци Юхин. К тому же Ци Шиянь пылает к ней страстью, так что отнять жену у опального принца и сделать её наложницей для Ци Юхина не составит никакого труда.
Се Моюнь поднял взгляд.
Мужчина напротив слегка опешил:
— Твой воротник?..
Под покровом ночи на воротнике Се Моюня не было видно следов слёз — лишь жирное багровое пятно от острого масла неровным мазком легло на чёрную ткань.
http://bllate.org/book/19091/1874937
Сказали спасибо 0 читателей
Рекомендуем
Обсуждение главы:
