Готовый перевод After Becoming My Senior Sister's Inner Demon / Став демоном сердца старшей сестры: Глава 28

Чу Тяньцо, конечно, была недовольна тем, что её приговорили к десяти годам заточения, но разве это можно было сравнить с каждой секундой борьбы за выживание под началом старейшины Жун Хуа!

Глядя на Чу Тяньцо, Му Юньшэн чувствовала, что слова «завидую тебе» уже не могут выразить всю глубину её ощущений.

Му Юньшэн решительно подтолкнула Чу Тяньцо вперед:

— Разве тебе не осталось совсем немного до Закладки Основания? Наклей на себя все свои талисманы и тренируйся здесь — один день тут стоит целого года в другом месте.

Чу Тяньцо снова поскользнулась и, беспомощно барахтаясь, проплыла мимо:

— Я даже стоять не могу, какая тут тренировка?

Му Юньшэн ответила:

— Учитель именно так меня и учила. Первые пять лет я только и делала, что училась стоять.

Затем она слегка улыбнулась Чу Тяньцо:

— Перед своим вознесением предок секты нанес удар мечом по Пику Фугуй, буквально разделив его на две горы — Пик Фугуй и Пик Лазурного Меча. Бурные воды этого источника — следствие остаточной энергии меча. Стоя здесь, ты, по сути, принимаешь наставления самого предка, достигшего бессмертия.

Чу Тяньцо, измотанная двумя кругами испытаний, пробормотала:

— Да? Тогда и ты... давай вместе!

Она протянула руку и потянула Му Юньшэн в воду. Как бы одна ни пыталась выбраться на берег, другая тут же тянула её обратно.

В горах время течет незаметно, и когда старейшина Жун Хуа наконец выудил их из воды, прошло уже два дня. Состояние Му Юньшэн на ранней ступени Закладки Основания стабилизировалось, в то время как Чу Тяньцо не продвинулась ни на шаг.

Жун Хуа с улыбкой выставил обеих, похожих на промокших псов, на солнце. Палящие лучи быстро высушили их, и стоило Чу Тяньцо собраться поблагодарить старейшину, как она сделала шаг и провалилась в иллюзорную сферу.

Окружающий мир стал до ужаса реалистичным, отчего у Чу Тяньцо перехватило дыхание. Вдалеке послышались вопли Му Юньшэн:

— Отвали, мерзкая змея!

Чу Тяньцо бросилась на помощь и увидела, как Му Юньшэн в безумии отбивается от пустоты. Она недоуменно спросила:

— Му Юньшэн, успокойся, вокруг тебя ничего нет.

— Чу Тяньцо, ты что, смеешься? Как это ничего нет? Тут полно змей, они сейчас набросятся и укусят меня!

Чу Тяньцо беспомощно покачала головой, опустилась рядом с ней, притянула Му Юньшэн к себе и тихо утешила:

— Тогда пусть сначала укусят меня.

Сказав это, она помахала руками вокруг себя — там действительно ничего не было. Сердцебиение Му Юньшэн постепенно пришло в норму. Она поспешно оттолкнула Чу Тяньцо.

— Нет змей — и ладно, чего так прижиматься! — Му Юньшэн сделала вид, что сердится.

Чу Тяньцо пробормотала:

— Вот она, легендарная неблагодарность.

Му Юньшэн, пылая гневом, перевела тему:

— Это точно иллюзорный массив, созданный Учителем.

Чу Тяньцо, обняв меч, задумчиво потерла подбородок. Техника владения мечом у старейшины Жун Хуа была великолепна, но куда опаснее были его иллюзии, которые невозможно отличить от реальности. Особенно когда он сочетал их с фехтованием — истинное и ложное переплетались так, что отразить атаку было почти невозможно. Сложно и коварно. В то же время техника Бессмертного Почитаемого Миндэ была простой и прямой, основанной на чистой силе. Для такой прямолинейной особы, как Му Юньшэн, обучение у Миндэ действительно подходило больше всего.

Чу Тяньцо огляделась: вокруг царила пустота, всё было скрыто густым туманом. После предупреждения Чу Тяньцо Му Юньшэн больше не пугалась свирепых змей.

Чу Тяньцо задумалась:

— В этом иллюзорном массиве появляются наши внутренние страхи?

Му Юньшэн покачала головой:

— Не только это. Это воплощение того, чего ты боишься.

Например, она боялась не просто змей, а того змеедемона, которого встретила в юности. Этот страх стал неизгладимым клеймом, глубоко запрятанным в душе, и Учитель постоянно использовал его, чтобы испытывать её, из-за чего страх лишь рос.

Му Юньшэн с любопытством спросила:

— А чего боишься ты?

— Тумана, — неуверенно ответила Чу Тяньцо. — Хотя, возможно, я и сама не знаю.

Они дошли до бурной реки, и Му Юньшэн неожиданно столкнула её в воду. Чу Тяньцо даже не успела вскрикнуть, как погрузилась в ледяной поток. Она сохраняла спокойствие, позволяя телу медленно опускаться на дно. Порыв ветра разогнал густой туман. Волны накатывали одна за другой, пытаясь прижать её к дну, но Чу Тяньцо упрямо поднимала голову, стараясь разглядеть того, кто остался на берегу, хотя вода постоянно застилала ей глаза.

Му Юньшэн видела, как Чу Тяньцо стоит на месте, пошатываясь, но её взгляд был упрямо устремлен куда-то вдаль, и она не двигалась с места.

— Чу Тяньцо, что с тобой? Что ты видишь? — Му Юньшэн хотела подойти и привести её в чувство пощечиной, но вдруг увидела того самого змеедемона, который, скалясь, сжимал её горло и впивался клыками в артерию. Она тут же отвесила пощечину самой себе.

Пусть сначала она сама придет в себя. Дыхание Му Юньшэн участилось. Плохие воспоминания нахлынули волной.

Тем временем Жун Хуа сидел у окна, наслаждаясь тишиной. В его руках был веер из павлиньих перьев — яркий, благородный, переливающийся на солнце. Ветер приносил легкий холодный аромат. Жун Хуа, словно ленивый кот, потянулся, а заметив вошедших, снова привалился к раме.

— Приветствую Учителя, — почтительно поклонился Ду Ханьцзян.

Гу Цинбай пришла вместе с ним, чтобы передать старейшине Жун Хуа секретное послание. В воздухе перед старейшиной висело водное зеркало, в котором четко проецировалось происходящее в иллюзии. Ду Ханьцзян, не успев закончить поклон, поднял голову:

— Учитель, вы снова...

Жун Хуа с улыбкой прервал его:

— Только имея слабости, можно научиться их преодолевать, иначе рано или поздно они станут фатальными.

Гу Цинбай подняла глаза и увидела на зеркале тонущую Чу Тяньцо. На её лице не было боли, но в глазах, которые она отчаянно пыталась открыть, читалось глубокое отчаяние. На берегу стояли Му Юньшэн, Ду Ханьцзян, Бессмертный Почитаемый Миндэ... почти все знакомые ей люди, словно бездушные каменные статуи, оставались равнодушными к происходящему. А в самом центре этой толпы стояла она сама — Гу Цинбай.

Лишь на мгновение задержав взгляд, она отвела глаза.

Ду Ханьцзян в это время видел, как змеедемон снова душит Му Юньшэн и пьет её кровь. В следующее мгновение фигура Ду Ханьцзяна исчезла — он бросился вытаскивать Му Юньшэн из иллюзии.

Гу Цинбай осталась стоять неподвижно. Му Юньшэн, обливаясь холодным потом, казалось, полностью истощила духовное сознание и погрузилась в беспамятство. Ду Ханьцзян унес её к шестому старейшине Юнь Лань.

Жун Хуа, не переставая улыбаться, сложил веер и, притворно вздохнув, постучал себя по переносице:

— Ой, кажется, в этот раз я переборщил.

Гу Цинбай оставалась холодной и отстраненной, не обращая внимания на театральность Жун Хуа.

— Малышка Цинбай, не хочешь спасти свою младшую сестру? — Жун Хуа улыбнулся с плохо скрываемым злорадством. — Эта твоя младшая сестра очень тебя опасается. Это отличный шанс завоевать её расположение, упустишь сейчас — потом будет поздно.

Гу Цинбай почувствовала, как в сердце что-то кольнуло — не невыносимая боль, а лишь легкая печаль.

— Я не могу спасать её каждый раз.

Спасти её может только она сама. В глазах Гу Цинбай, кажущихся холодными, на самом деле скрывалась целая весна.

Жун Хуа всё видел. Он с щелчком раскрыл веер, и поток духовной энергии полетел прямо в иллюзию. Бушующая река начала замерзать, сковывая Чу Тяньцо льдом по самые плечи. Она боролась в ледяном плену, разбивая лед пальцами до крови.

— Ученица должна выполнить задание, прошу позволения откланяться.

Гу Цинбай отвела взгляд и передала Жун Хуа секретное письмо с важными новостями. Это были сведения, собранные ими во время странствий. У каждой секты были свои каналы, но Секта Гуйцзянь не только обладала уникальными источниками, но и могла до некоторой степени предсказывать будущее.

— Она знает, что на берегу лишь порождения её разума, — раздался в ушах ясный голос Жун Хуа, заставив Гу Цинбай на мгновение замереть. — И, конечно, она видит, как безжалостно ты уходишь.

Гу Цинбай развернулась и ушла.

Жун Хуа закрыл веер, улыбка исчезла с его лица, и он принялся ворчать себе под нос:

— Кажется, хотел как лучше, а вышло как всегда.

Затем он бросил Чу Тяньцо в иллюзии, превратил свой веер в летающий артефакт в форме павлина и полетел на Пик Цзюцзи к пятому старейшине Нин Сую.

— Нужно попросить Пятого посчитать мою удачу на ближайшее время, — на прекрасном лице Жун Хуа застыла печаль. Он прижал пальцы к уголкам глаз и, убедившись, что никого нет, достал зеркало. Его лицо по-прежнему было ослепительно красивым. — И правда, сущие дети, одни хлопоты с ними!

http://bllate.org/book/18925/1851471