Готовый перевод The Salted Fish Young Master Becomes the Villain's White Moonlight / Бездельник-аристократ в роли первой любви антигероя: Глава 25

С тех пор как Тан Юй подставил Ли Чэна, у него появилась новая обязанность — каждый день носить еду Цинь Шилюю.

Цинь Шилюй, желая доказать, что между ним и его ассистенткой ничего нет, заставлял Тан Юя каждый день приезжать в компанию с обедом, заодно и присматривать за Ли Чэном.

Самодисциплина — штука хорошая, но Тан Юй был ленив до мозга костей и совершенно не горел желанием за ними следить.

Он просто развёл руками и плюнул на это дело.

Ближе к полудню позвонил Цинь Шилюй:

— Ты где?

Три дня обеда подряд — это уже был его предел. Сейчас Тан Юй развалился на недавно переоборудованном балконе, грелся на солнышке, рядом стоял заваренный дахунпао. Он прищурился и лениво протянул:

— Я сегодня не приду, ешь сам.

Про себя он подумал, что не придёт не только сегодня, но и вообще больше никогда.

Никто не сможет заставить лентяя действовать. Даже Цинь Шилюй, в чьих руках была власть над жизнью и смертью, не был исключением. Это тоже своего рода насилие!

Цинь Шилюй думал, что нашёл отличный способ заманить его в компанию, чтобы тот составил ему компанию. В конце концов, президент тоже человек, ему тоже хочется хвастаться своим счастьем. Но в итоге парень пришёл всего три дня, даже недели не прошло, и в компании его видели единицы.

Цинь Шилюй сказал:

— Ли Чэн сегодня снова меня донимал.

Тан Юй: — ...

Врёт, он не стал бы тебя донимать.

Тан Юй оклеветал Ли Чэна, чтобы решить проблему раз и навсегда, но в итоге Цинь Шилюй не только не уволил Ли Чэна, но и оставил его ассистентом.

Самое ужасное было в том, что каждый раз, когда он приносил Цинь Шилюю обед, он натыкался на убийственный взгляд ассистента Ли. Сердечко Тан Юя этого не выдерживало, он был совсем не из пугливых.

Тан Юй лежал на татами, не шевелясь:

— Так уволь его.

Зачем держать такого опасного типа, если не уволить? Ждать, пока он придёт на твои поминки?

В кабинете Ли Чэн, слушая, как босс клевещет на его репутацию, лишь бы заставить того парня принести обед, на мгновение задумался: может, уволиться самому? Жить, оказывается, и правда трудно.

Цинь Шилюй, как ни уговаривал, Тан Юй так и не согласился прийти. Он повесил трубку и взглянул на стоящего перед столом Ли Чэна:

— Ещё что-то?

Ли Чэн решил, что сегодня просто обязан объясниться. Он был стопроцентным натуралом, и терпеть такую несправедливость было невыносимо:

— Президент Цинь, у меня к вам действительно нет никаких неподобающих чувств, клянусь небом! Тан Юй сделал это нарочно.

— Я знаю. — Цинь Шилюй бросил ему подписанные документы. — Иначе, думаешь, я позволил бы тебе остаться?

Ли Чэн: ... Благодарю за вашу беспристрастность?

Здоровяк под метр девяносто вдруг почувствовал обиду:

— Но тогда зачем вы...

Цинь Шилюй усмехнулся:

— Тебе не кажется, что его ревность — это забавно?

Ли Чэн: — ... Не кажется.

Радости геев мне не понять!

Ли Чэн не извлёк урока из клеветы Тан Юя и, не унимаясь, хотел заставить Цинь Шилюя увидеть истинное лицо Тан Юя:

— Он просто боится, что я расскажу вам, как видел его с Сяо Чихэном, вот и решил напасть первым.

Цинь Шилюй и сам всё понимал, но был ослеплён любовью и потерял рассудок из-за домашнего бесёнка:

— Прошёл уже месяц. Ты уверен, что он напал первым?

Ли Чэн, который настучал ещё раньше: — ...

Цинь Шилюй напомнил ему:

— Он тебе мстит. Неужели не видно?

Ли Чэн: — ... Теперь видно.

Тан Юй знал, что Ли Чэн обязательно настучит, поэтому и придумал эту нелепую причину, чтобы его оклеветать. Ход Тан Юя был не таким уж хитрым, возможно, спонтанным, и даже несколько наглым.

Цинь Шилюй сначала тоже не понял и даже подумал, что Ли Чэн и правда к нему неровно дышит, уже собрался отправить его в Африку, но потом раскусил: Тан Юй снова выпустил свои кошачьи коготки и решил поцарапать!

Не став отправлять Ли Чэна, как того хотел Тан Юй, Цинь Шилюй решил дать котёнку компенсацию:

— Разобрались с домом в Наньхайване?

На следующий же день после того, как Цинь Шилюй уехал в старую усадьбу, он отправил людей в Наньхайвань. Он не только выгнал любовницу Цинь Чжуна из дома, но и приказал заменить все вещи, которыми пользовались другие.

Ли Чэн не понял, с чего он вдруг вспомнил об этом:

— Всё улажено.

Цинь Шилюй кивнул:

— Найди после обеда юриста, оформи передачу дома на Тан Юя.

Ли Чэн: — ... Безнадёжно!

—

Ю Лэян пришёл к Тан Юю, как раз когда тот собирался выходить. Ю Лэян самодовольно ткнул пальцем в сторону двери:

— Я сегодня отхватил новую тачку, куда едем, подброшу.

За воротами стоял жёлтый Chery. Маленький, под стать росту самого Ю Лэяна. Тан Юй таких машин раньше не видел и с любопытством спросил:

— Это на заказ?

— Хватит надо мной издеваться! — Ю Лэян покосился на него. — Сядешь или нет?

Тан Юй открыл дверцу и сел внутрь. Места было откровенно мало, но он не привередничал.

Ю Лэян сел за руль и спросил:

— Куда?

Тан Юй:

— К хозяину галереи. Мою картину продали.

Ю Лэян удивился:

— Так быстро?

Тан Юй и сам не ожидал такой скорости. Цинь Юань в трубке многого не сказала, только сообщила, что картину продали и он должен угостить её обедом. Тан Юй в прошлый раз её продинамил и пообещал угостить, когда картину продадут.

Как раз было обеденное время, Цинь Юань и Тан Юй договорились встретиться в ресторане. По иронии судьбы, ресторан находился неподалёку от офиса Цинь Шилюя.

Выходя из машины, Тан Юй глянул в сторону офисного здания, а затем поспешил в ресторан — лишь бы Цинь Шилюй, глядя с высоты, не заметил его и не заставил тащить обед.

Цинь Юань у входа в ресторан столкнулась с Цинь Шилюем, которому, оставшись без доставки обедов, пришлось выйти поесть самому. Цинь Юань посочувствовала:

— Один обедаешь?

Цинь Шилюй не ожидал встретить её здесь:

— И ты одна?

Он хотел предложить составить компанию, как вдруг его родная тётушка хвастливо улыбнулась:

— Я не одна. Я встретилась с тем мальчиком, о котором тебе рассказывала.

Цинь Шилюй приподнял бровь:

— Так часто видитесь? Точно не мой будущий дядюшка?

Раньше Цинь Юань всегда это отрицала, но сейчас нет:

— Вот именно, он мне всё больше нравится. Если он согласится, почему бы ему и не стать твоим дядюшкой?

В этом движении бровей Цинь Шилюя читался целый спектр эмоций:

— Серьёзно?

Цинь Юань знала, о чём он хочет спросить:

— А если серьёзно, то что?

Цинь Шилюй кивнул:

— Если эти слова услышит старик, он тут же выбросит трость и станцует томагавк!

Цинь Юань:

— Катись!

Столько лет Цинь Юань не давала слабины, Цинь Шилюй уже думал, что она собирается до самой смерти тянуть лямку с Ван Сином.

Цинь Шилюю стало любопытно:

— Пожалуй, мне стоит с ним познакомиться.

Цинь Юань отказала ему:

— Да ладно тебе, иди лучше к своему лучезарному, а то вдруг он тебе понравится? Разводиться-то ты не захочешь.

Цинь Шилюй воспринял это как желание защитить свой трофей:

— Боишься, что я его у тебя уведу?

Цинь Юань пошутила:

— Ну, естественно, боюсь! У тебя и деньги есть, и внешность. Главное — ты разве не слышал, что женатые мужчины ещё больше привлекают? Держись от него подальше, а то вдруг он и правда на тебя западет, а ты разводиться не захочешь — какой грех!

Цинь Шилюй и сам не собирался встревать. Раз уж Цинь Юань наконец-то кого-то приглядела, он не собирался быть третьим лишним.

Официант проводил Цинь Юань в отдельный кабинет. Там уже был Тан Юй, а рядом сидел Ю Лэян.

Ю Лэян поздоровался:

— Здравствуйте, госпожа Цинь.

Цинь Юань мысленно усмехнулась: Цинь Шилюй ещё говорил, что не хочет быть третьим лишним, а вон тут сидит целая лампочка. Знала бы, привела бы его.

Сделав заказ, Цинь Юань протянула Тан Юю карту:

— Здесь деньги за картину. На два миллиона больше, чем ты запрашивал.

Цинь Юань смотрела на Тан Юя, как на величайшую драгоценность. Ю Лэян видел её всего раз, и тогда её отношение, хоть и не было холодным, но уж точно не было таким, будто она боялась выпустить вещь из рук.

Ю Лэян потрясённо спросил Тан Юя:

— Два миллиона? Что ты такое нарисовал, что продал за такую цену?

Цинь Юань сказала:

— Не два миллиона, а на два миллиона больше. Всего десять миллионов.

Ю Лэян: — !!!

Он ошарашенно уставился на Тан Юя.

Тан Юй, не впечатлившись суммой в десять миллионов, посмотрел на Цинь Юань:

— Как договаривались, мне нужно только восемь миллионов, остальное твоё.

Цинь Юань и не думала церемониться:

— Не волнуйся. Я взяла свой «вступительный взнос». Твоя картина висела у меня три дня. Не потому, что не продавалась, а потому, что желающих купить было слишком много, я не знала, кому продать. В итоге продала с аукциона за двадцать миллионов. Половину я забрала себе.

Вступительный взнос в десять миллионов — и правда, не поскупилась. Но Тан Юя это не волновало, он и раньше говорил, что остаток оставит ей.

Ю Лэян: — ... *ик*.

Д-двадцать миллионов???

Ю Лэян недоверчиво уставился на Тан Юя — это же Тан Юй! Он хоть бы деньги не транжирил, и то ладно, а тут такое? Как такое возможно?!

Цинь Юань сказала:

— Я не ожидала, что твои картины будут так популярны. Я не особо разбираюсь в живописи тушью и не знала, что имя «Тан Цзы» в кругах довольно известно. Но теперь знаю. Надеюсь, не поздно?

Не то что Цинь Юань не знала — Тан Юй и сам только что узнал, что он знаменит.

Ю Лэяну показалось, что имя «Тан Цзы» где-то знакомо, но в голове была каша, и он никак не мог вспомнить, где слышал.

Цинь Юань, собственно, позвала его, чтобы спросить, нет ли у него других картин. Если нет, можно написать новую.

Тан Юй покачал головой:

— В последнее время нет времени рисовать.

Для рисования ему нужно сосредоточиться, чтобы никто не мешал. Раньше, когда он рисовал ту картину, Цинь Шилюя не было, и он мог работать, не отвлекаясь. Но сейчас так не получится — ему жалко терять радость каждого вечера.

К тому же скоро достроят оранжерею, нужно установить оборудование для поддержания температуры и пересадить туда цветы. У него действительно нет времени.

Тан Юй сказал:

— Картины нет. Но есть каллиграфия. Возьмёшь?

Цинь Юань тут же ответила:

— Возьму! Конечно, возьму!

Та картина продалась так дорого именно потому, что один человек запал на стихотворение на ней и начал спорить с коллекционером живописи. Так, слово за слово, привлекли много желающих, и цена взлетела до двадцати миллионов.

Тан Юй договорился с Цинь Юань встретиться завтра и передать ей свиток.

Пообедав, они вышли из ресторана, и Тан Юй сел в жёлтый Chery.

— Сестра Юань?

Цинь Юань обернулась и увидела выходящего из ресторана Ху Чжэндина. Ху Чжэндин смотрел вслед удаляющемуся Chery:

— Кто это?

Цинь Юань:

— Друзья.

— Друзья? — Ху Чжэндин смотрел, как машина уезжает. Почему силуэт того друга так похож на Тан Юя?

Он шутливо спросил:

— У сестры Юань есть время угощать новых друзей, но нет времени пообедать со мной. Как зовут того друга? Я пойду к нему поучусь, как заполучить вас на обед.

Цинь Юань рассмеялась:

— Ну, тебе придётся как следует постараться. Он умеет зарабатывать для меня деньги.

Ху Чжэндин опешил:

— Зарабатывать деньги? Этот?

— Ага. — сказала Цинь Юань. — Продал одну картину, я чистыми заработала десять миллионов. Как думаешь, мне с тобой обедать или с ним?

— !

Десять миллионов чистыми с одной картины!

Это Тан Юй способен на такое?

Ху Чжэндин не удержался и спросил:

— Этот ваш друг... случайно не по фамилии Тан?

Теперь удивилась Цинь Юань:

— Ты его знаешь?

Ху Чжэндин: — ... И правда, Тан?

Цинь Юань:

— Его зовут Тан Цзы, иероглиф из «каллиграфии и живописи». Знаком?

Ху Чжэндин:

— Тан Цзы?

Он задумался над незнакомым именем. Не Тан Юй?

Покачал головой:

— ... Не знаком.

Хотя он и убедился, что это не Тан Юй, Ху Чжэндин, когда Цинь Юань ушла, всё же позвонил Тан Ло.

И сразу спросил:

— Твой брат умеет рисовать?

Тан Ло не понял, что на того нашло:

— За девять лет обязательного образования он, прогуливая уроки, и двух лет кисти в руках не держал. Рисовать? Ты на него посмотри — похож?

Верно, где уж Тан Юю?

— Да нет, просто спросил. — сказал Ху Чжэндин. — Я тут видел одного человека, похожего на него. Говорят, он довольно талантлив.

Тан Ло усмехнулся:

— И ты подумал, что это Тан Юй?

Ху Чжэндин и сам понял, как глупо выглядит. Он же знает, насколько никчёмный Тан Юй. И надо же было подумать, что тот способен заработать десять миллионов. Он, наверное, даже не знает, как пишется слово «зарабатывать».

—

Жёлтый Chery ехал по дороге. Не быстро. Ю Лэян то и дело поворачивал голову, поглядывая на него.

— Может, сходим...

— Нет, не в храм, не к Будде, не на благовония.

Ю Лэян только открыл рот, как Тан Юй отверг все три варианта. Он вздохнул:

— Ладно, не буду спрашивать, как тебе это удалось. Но ты продал картину за двадцать миллионов, даже не показав мне. Это твоя вина, нет?

Тан Юй взглянул на него:

— Мне кажется, ты придираешься.

Ю Лэян и не думал отрицать:

— А кто виноват, что ты в прошлый раз ни в какую не хотел показывать?

На это Тан Юю было нечего возразить, и он просто промолчал.

Ю Лэян цокнул языком, а потом захихикал:

— Ты ловко провернул эту операцию «переброска через ров». Я-то думал, что твой дядя тебя совсем загубил. Он вообще знает, что ты умеешь рисовать? Если узнает, что ты продал картину за десять миллионов, не лопнет от зависти?

Видя, что Тан Юй преуспевает, Ю Лэян радовался больше всех. Всё-таки они были знакомы с пелёнок. Пусть несколько лет и была пауза, но детскую дружбу годами не заменишь.

Тан Юй промычал в ответ. Он не собирался никому рассказывать. Если бы ему не нужны были деньги, он бы и не стал продавать картины.

Ю Лэян сказал:

— Мне всё равно. Картину я не видел, но каллиграфию посмотрю в обязательном порядке.

На свитке ещё не стояла подпись. Ну и ладно, пусть смотрит.

Тан Юй пообещал показать ему, когда вернутся домой.

Тан Юй поехал не прямо домой, а в чайную к Тань Наньшаню. В прошлый раз ему приглянулся чайный блин, выставленный в магазине. Тогда у него не было денег, но сейчас появились.

Девушка за стойкой была та же, что и в прошлый раз. Увидев Тан Юя, она сразу узнала друга своего босса.

Друзья босса обычно его ровесники, некоторые даже старше. Редко когда встретишь кого-то настолько молодого и с такой запоминающейся внешностью. Она поздоровалась с Тан Юем.

Тан Юй указал на тот самый чайный блин:

— Я хочу купить этот чайный блин.

Ю Лэян в чае не разбирался и не интересовался. Он прислонился к стойке, глянул: круглый блин, завёрнутый в бумагу, ничего особенного.

Девушка ответила, как и в прошлый раз:

— Извините, это не продаётся.

Тан Юй очень хотел его заполучить:

— Позвоните своему боссу. Любые деньги.

Услышав, что Тан Юй снова собирается сорить деньгами, Ю Лэян встрепенулся и принялся его воспитывать:

— Все торгуются при покупке, а ты накидываешь! Она скажет десять тысяч — ты тоже заплатишь?

Ю Лэян облокотился на стойку, повернулся и спросил у девушки:

— Сколько стоит этот чай? И почему не продаётся?

Девушка сказала:

— Наш босс купил этот чай на аукционе за миллион. Действительно, не продаётся.

У Ю Лэяна подкосились локти. Он чуть не упал, повысив голос:

— С-сколько?

Он вытаращил глаза на Тан Юя:

— Какой-то чай — миллион, и ты хочешь его купить?! Ты что, переродившийся мот? Давай-ка я отправлю тебя на пару месяцев к Гобсеку учиться!

Тань Наньшань ещё не вошёл, а уже услышал крики: то мот, то Гобсек — ругался с ритмом.

Он вошёл:

— Что случилось?

Тан Юй обернулся. Увидев его, Тань Наньшань приподнял бровь:

— А, это же Сяо Тан?

Тан Юй кивнул:

— Я пришёл купить чай.

Тань Наньшань подошёл:

— Чай, что я тебе подарил в прошлый раз, уже закончился?

— Нет. — сказал Тан Юй. — Хочу купить другой.

Девушка за стойкой смущённо сказала:

— Шеф, он хочет купить вашу «Красную марку».

Тань Наньшань взглянул на своё сокровище, «жемчужину магазина», и спросил Тан Юя:

— Ты покупаешь для коллекции или для чаепития?

Тан Юй:

— Для чаепития.

Девушка сказала:

— Он уже спрашивал про этот чай, когда приходил в прошлый раз.

Тань Наньшань поднял бровь. Такой дорогой чай — он и сам не решался пить, а этот парень хочет купить его, чтобы просто выпить. Достойный продолжатель традиций того, кто легко дарит эмалированные кружки! Чей же это молодой господин?

Тань Наньшань не продавал этот чай, потому что знал, что никто не решится пить такое дорогое чай, и сам не решался. Но раз нашёлся тот, кто хочет купить его, чтобы пить, то этот старый чайный блин обретёт наконец своё истинное предназначение.

Тан Юй купил чайный блин за один миллион триста тысяч. Тань Наньшань почти ничего на нём не заработал.

Ю Лэян смотрел, как Тан Юй расплачивается картой, и веки у него ходили ходуном.

Тань Наньшань, заметив ритмичное подёргивание уголка глаза Ю Лэяна, нашёл это забавным:

— С тобой всё в порядке?

Ю Лэян спросил в ответ:

— Он тебя не надул?

Тань Наньшань рассмеялся:

— Этот чай — Красная марка Сун Пин. Можешь загуглить и проверить, надул я его или нет.

Ю Лэян в этом не разбирался. Он знал только, что папа покупает чай по несколько юаней за пачку, заваривает в термосе и пьёт весь день. Разве не одно и то же? Чай за миллион — что, бессмертным станешь, если выпьешь?

Ю Лэян пробормотал себе под нос:

— Лучше уж золотые слитки грызть.

Тань Наньшань услышал:

— В горле застрянет.

Ю Лэян посмотрел на него:

— ... В порошок смолоть — и не застрянет.

Выйдя из чайной, Ю Лэян срочно отвёз Тан Юя вместе с чаем домой. Не то чтобы он боялся, что такой дорогой чай украдут, а скорее боялся, что Тан Юй, разгулявшись, купит ещё чего-нибудь.

Десять миллионов тратит как тысячу, будто для загробного мира!

—

Цинь Шилюй в последнее время возвращался всё раньше. Сегодня, когда он пришёл, ужин ещё не был готов. Тан Юй сидел в своём новом электроколяске и пил чай. Чайный блин за миллион он выдолбил посередине, образовав нору.

Электроколяска с урчанием подкатила к Цинь Шилюю. Тан Юй задрал голову:

— Гляди, крутая у меня тачка? — С этими словами коляска снова с урчанием откатилась назад и сделала круг по гостиной.

Управление было уже освоено, видимо, он тренировался весь день.

— Иди сюда. — Цинь Шилюй сел на диван. — Есть кое-что для тебя.

Тан Юй подкатил на коляске к Цинь Шилюю:

— Что?

Цинь Шилюй достал из бумажного пакета договор передачи недвижимости. Тан Юй внимательно его прочитал от корки до корки, будто выискивал ошибки.

Дочитав, он удивлённо поднял голову:

— Зачем ты даришь мне дом?

Цинь Шилюй не увидел на его лице ожидаемой радости:

— Просто хочу подарить.

Тан Юй нахмурился:

— Что, будем жить раздельно? — Моё счастье только началось и уже должно закончиться? Ему надоело мыть меня в ванной?

Цинь Шилюй понятия не имел, откуда он взял эти два слова «жить раздельно». Он просто хотел сделать ответный подарок.

Видя, что он молчит, Тан Юй нахмурился ещё сильнее:

— Ты хочешь меня выгнать?

Глядя в его отчаянные глаза, Цинь Шилюй поспешил ответить:

— Конечно, нет.

Цинь Шилюй схватился за коляску и притянул её вместе с сидящим к себе, поставив ногу на педаль под ногами Тан Юя:

— Просто дарю тебе подарок. Никакого раздельного жилья. Никто тебя не выгоняет. Сиди здесь смирно. Посмеешь уйти — ноги переломаю.

Тан Юй проигнорировал угрозу:

— Подарок?

Видя, что он уловил суть, Цинь Шилюй перестал его пугать:

— Ага, подарок. Теперь этот дом — твой.

Тан Юй захлопал глазами. Его мозг мгновенно превратился в печатный станок:

— А можно я его продам?

Цинь Шилюй: — ... Этого я никак не ожидал!

Раз не будет раздельного жилья и его не выгоняют, то стоять этому дому просто так. Лучше продать и получить деньги. Тогда не придётся рисовать и продавать картины.

Тан Юй решил, что Цинь Шилюй подарил свой «подарок» как раз вовремя!

Цинь Шилюй:

— Продать?

Тан Юй кивнул:

— Продать и получить деньги.

Цинь Шилюй понятия не имел, зачем ему столько денег. Карта, которую он ему дал, почти не использовалась, траты были мелочные — какие-то безделушки.

Цинь Шилюй спросил его:

— Тебе сильно нужны деньги? Раньше твой дядя давал тебе два миллиона?

О том, что Тан Вэйхун снова дал ему два миллиона, Тан Юй ему не рассказывал. В конце концов, какая разница, говорить или нет, эти деньги давно кончились.

Тан Юй сказал:

— Потратил.

Цинь Шилюй задумался — появилось ли в доме что-то стоимостью в два миллиона?

Как-то он этого не заметил.

— Что ты купил?

Два миллиона — это не мелкая сумма, а Цинь Шилюй даже нитки не видел.

Тан Юй указал на окно. Цинь Шилюй посмотрел в ту сторону. Там стояло несколько горшков с землёй. Он каждый день видел, как парень таскает их туда-сюда, выносит на солнце. Что внутри — непонятно.

Цинь Шилюй: — ?

Уж не золотые ли слитки там посажены?

В конце концов Цинь Шилюй так и не узнал, куда делись деньги. Но он сказал, что дом можно продать, и даже пообещал помочь с продажей. Тан Юй был на седьмом небе от счастья. За ужином он собственноручно принёс из кухни миску чёрной кунжутной каши и поставил её перед Цинь Шилюем.

Четвёртый день подряд, каждый приём пищи — чёрная кунжутная каша. Цинь Шилюя уже тошнило от одного её вида.

Тан Юй стоял рядом, с усердием глядя на него, и пододвинул миску поближе:

— Ешь скорее, я специально попросил тётю Чжан сварить её для тебя.

Цинь Шилюй есть не хотел. Он отодвинул миску:

— Сегодня не буду.

— Нельзя! — Тан Юй забеспокоился. — Ты так много работаешь, как же не есть кунжутную кашу? От переутомления волосы вылезут! Ты уже в таком возрасте, а вдруг через пару лет вообще лысым станешь? Что тогда делать?

Цинь Шилюй: — ?

Каком таком возрасте?

Никогда не думал, что его поставят перед выбором по возрасту. Цинь Шилюй посмотрел на Тан Юя:

— Старым считаешь?

Тан Юй снова пододвинул миску с кашей и искренне сказал:

— Я не считаю. Но ты действительно старше.

Цинь Шилюй: — ...

Быть старше Тан Юя на шесть лет — и даже не иметь права возразить! Обидно!

Он взял миску и одним глотком осушил её. Вязкая масса забила горло, перекрыв дыхание.

Впрочем, возможно, он просто задохнулся от злости на Тан Юя.

Той же ночью Цинь Шилюй на деле продемонстрировал ему, что значит «стар, да дюж».

У Тан Юя была хорошая восприимчивость, к тому же Цинь Шилюй каждый раз делал долгую прелюдию, так что неприятно ему не было. Но он боялся усталости. Под конец он не просил пощады, а просто уснул прямо под Цинь Шилюем.

Цинь Шилюй: — ... Ты хоть уважаешь меня?

На следующее утро Цинь Шилюй был мрачнее тучи. Он не поцеловал его, не обнял. После завтрака ушёл, не сказав ни слова.

Тан Юй сидел за столом, медленно жевал свой завтрак и смотрел на миску с кунжутной кашей, которую тот не тронул.

Он специально от неё сбежал, да?

Тан Юй вздохнул.

В таком возрасте — и такой беспокойный!

Когда Цинь Шилюй ушёл, тётя Чжан подошла к Тан Юю и спросила:

— Вы поссорились с господином?

— Нет, — беззаботно ответил Тан Юй, а потом спросил: — Тётя Чжан, а Цинь Шилюй злится?

Тётя Чжан кивнула:

— Это же очевидно.

Тан Юй удивился: с чего бы ему злиться?

Он взял телефон и залез в интернет: «Причины беспричинного гнева у пожилых людей».

Ответ от сети был таким: «Возможно, климакс. У людей в возрасте такое бывает. Родственникам следует научиться понимать и поддерживать».

Тан Юй опешил и сказал тёте Чжан:

— В интернете пишут, что у него климакс. Тётя Чжан, что лучше есть при климаксе?

Тётя Чжан: «…» На каких сайтах ты сидишь?

Если бы господин Цинь это увидел, он бы, наверное, выкупил этот сайт.

Днём Тан Юй пошёл к Цинь Юань. Они вдвоём пили чай в кабинете, как вдруг Тан Юю позвонил Цинь Шилюй.

— Вечером у одного пожилого господина день рождения. Поедешь со мной.

Тан Юй на самом деле не очень хотел ехать, но, вспомнив, как Цинь Шилюй злился утром… В интернете писали: нужно как можно меньше дразнить тех, у кого климакс.

Тан Юй неохотно ответил:

— Ладно.

Цинь Шилюй спросил:

— Тебя нет дома?

Он только что велел принести домой одежду, но тот, кто принёс, сказал, что никого не видел.

Раньше Цинь Шилюю не нравилось, когда он уходил, потому что он боялся, что тот не вернётся. Сейчас он по-прежнему не хотел, чтобы Тан Юй выходил. Он хотел запереть его дома, держать перед своими глазами, знать всё о нём: с кем он встречается, что делает.

Навязчивая собственническая страсть после того, как он завладел Тан Юем, казалось, только усилилась. Но, как назло, этот парень в последнее время был очень послушным, на всё соглашался, так что Цинь Шилюю даже не на ком было сорвать злость.

Тан Юй честно ответил:

— Я не дома. Скоро вернусь.

Цинь Шилюй не стал допытываться, где именно он находится:

— Жди меня дома. Я скоро заеду за тобой.

Он повесил трубку. Цинь Юань с улыбкой спросила:

— У тебя строгий парень?

— Не парень. — Парень — это когда встречаются, есть чувства, нравятся друг другу. Но у них с Цинь Шилюем не так. Он сказал: — Это муж.

Цинь Юань поперхнулась и удивлённо переспросила:

— Ты женат?

Тан Юй кивнул:

— М-м.

Цинь Юань была несколько ошеломлена. У Тан Юя была хорошая внешность, но выглядел он очень молодо.

— Сколько тебе лет, что ты уже женился?

Тан Юй неторопливо сделал глоток чая. Чай у Цинь Юань был неплохой, ему нравился.

— Двадцать четыре.

Цинь Юань и сама не знала, о чём сожалеет, но ей казалось жаль, что он так рано женился.

— Так рано женился? Твоему мужу столько же?

Тан Юй покачал головой:

— Ему тридцать. — Он уже вступил в период климакса.

Цинь Юань нахмурилась и с видом «пропащий человек» сказала:

— Так он слишком старый.

Тан Юй: «…»

Как ему на это отвечать?

Сказать, что её родной племянник стар?

Тан Юй решил, что нужно немного оправдать Цинь Шилюя:

— Он выглядит молодо, и волосы у него очень густые. Он не старый.

Цинь Юань: «?»

При чём тут густые волосы? У их старого господина тоже волосы густые.

Цинь Юань была недовольна возрастом партнёра Тан Юя, особенно когда услышала, что тот ещё и оправдывает его:

— Тридцать — разве это не старо? Ты ещё такой маленький, и у него рука поднялась.

Цинь Юань, вероятно, не заметила, что тому самому Цинь Шилюю, которого она хотела сосватать Тан Юю, тоже было тридцать. После ухода Тан Юя она позвонила Цинь Шилюю, чтобы пожаловаться.

На том конце провода Цинь Шилюй слушал, как Цинь Юань снова и снова называет «тридцатилетним стариком», и у него дёргался висок. Если бы Цинь Юань не была его родной тётей, он бы уже бросил трубку.

Почему все, кому не лень, тычут его носом в возраст!

— Тридцать лет — это разве старо?

Цинь Юань возмущалась:

— Тридцать — не старо, но тридцать по сравнению с двадцатью — это очень старо! Скажи, её муж случайно не извращенец? Я только что слышала, как она разговаривала с ним по телефону. Она была послушной, как ягнёнок. Мне даже страшно представить, как этот старый хрыч задирает её по ночам.

Цинь Шилюй, «старый хрыч», сам не зная почему, вдруг вспомнил, как задирал Тан Юя прошлой ночью. Тот, кажется, всхлипывал и плакал, но он всё равно не остановился.

Цинь Шилюй не хотел больше слушать её болтовню:

— Ты незамужняя женщина, чего лезешь в чужие ночные дела? Есть время — найди себе мужика и выходи замуж, ладно?

Цинь Юань удивилась:

— Ты чего злишься? Я же не про тебя говорю.

Цинь Юань запнулась на мгновение, потом вдруг что-то вспомнила и спросила:

— Твой маленький Солнышко дома… ему ведь тоже около двадцати?

В ответ — молчание…

Из этого молчания Цинь Юань уловила намёк на то, что ей лучше не лезть не в своё дело, и всё поняла.

Она фыркнула:

— Извини, я правда не про тебя. Хотя ты тоже старый жеребец, жующий молодую травку, но мой племянник такой красавчик — кто глянет, и не скажет, что тебе тридцать.

Цинь Юань ещё долго смеялась, пока её сердито не отключили.

Если подумать, если бы муж этой Тан Юй выглядел как Цинь Шилюй, то тридцать было бы не так и старо. По крайней мере, смотрелись бы они вполне гармонично.

Вспомнив, что Цинь Шилюй так долго терпел её болтовню и не взорвался, наверное, изо всех сил сдерживался, Цинь Юань не удержалась и снова хихикнула.

Эх, старикан.

Вечером Цинь Шилюй вернулся домой за Тан Юем. Тан Юй сел в машину и первым делом заглянул ему в лицо — странно, почему оно выглядит ещё мрачнее, чем утром, когда он уходил?

Цинь Шилюй был полон глухой злобы:

— Что уставился?

Тан Юй осторожно спросил:

— Ты всё ещё злишься?

Цинь Шилюй промолчал. «Так ты ещё спрашиваешь, злюсь ли я!»

Тан Юй участливо сказал:

— Ничего страшного. Я знаю, ты сам это не контролируешь. Я понимаю. Я не буду тебя за это осуждать.

Цинь Шилюй взглянул на него:

— Понимаешь что?

Тан Юй терпеливо пытался помочь ему справиться с дурным настроением, вызванным климаксом:

— Через это проходят все. Не принимай это близко к сердцу. Но лучше всё-таки не злиться. Я читал в интернете, что гнев вредит печени. Людям в возрасте нужно заботиться о здоровье. Постоянно злиться вредно для организма.

Цинь Шилюй: «?»

Ты специально меня бесишь?

Так что именно ты понял?

Цинь Шилюй протянул руку, сжал его губы пальцами, превратив их в утиный клюв:

— Замолчи.

Губы Тан Юя были зажаты, он вытаращил глаза и промычал:

— Почему?

Почему?

Цинь Шилюй подумал, что у него, наверное, плохое сердце. Если позволить ему говорить дальше, он его до смерти доведёт, и тогда действительно подтвердятся его слова о старости?

Цинь Шилюй отпустил его и перестал обращать на него внимание. Но Тан Юй не унимался:

— Я читал в интернете, что людям в возрасте нужно больше двигаться.

Цинь Шилюй почти выработал иммунитет к словосочетанию «в возрасте».

— Если я не ошибаюсь, прошлой ночью именно ты первым вырубился от усталости? — Он взглянул на Тан Юя. — Заниматься спортом нужно тебе. Или мы можем заниматься вместе.

«!!!»

Заставлять ленивца заниматься спортом — это жестокое обращение!

Тан Юй поспешно ответил:

— Тогда не надо.

Цинь Шилюй усмехнулся уголком губ.

Он знал, что тот ленив, как ленивый кот.

Сегодня вечером они ехали не на официальный банкет, а на день рождения к старому профессору. Цинь Шилюй был приглашён как друг сына профессора.

Цинь Шилюй подготовил для Тан Юя костюм. Тан Юй боялся холода, поэтому сменил рубашку на белую водолазку из тонкого трикотажа. В сочетании с непослушными чёрными прямыми волосами он выглядел очень юно, даже моложе своего возраста.

Цинь Шилюй молча сравнил его с собой в строгом деловом костюме. Кажется, он действительно выглядел старше.

У Цинь Шилюя что-то замкнуло, и он ревниво спросил:

— А Сяо Чихэн считается старым?

Тан Юй захлопал на него глазами:

— Сяо Чихэн? Сколько ему?

Цинь Шилюй взглянул на него:

— Ты не знаешь?

Тан Юй растерянно моргнул:

— Откуда мне знать?

На самом деле он знал. В романе было написано, что Сяо Чихэн на два года младше Цинь Шилюя. Но мог ли он это сказать? Жить надоело?

Сяо Чихэн для него был как бомба замедленного действия. Каждый раз, когда Цинь Шилюй упоминал Сяо Чихэна, у Тан Юя внутри срабатывала тревога.

Цинь Шилюй смотрел на него.

Он не знает, сколько Сяо Чихэну?

На самом деле Цинь Шилюй ему не верил. Но он готов был упиваться ложью Тан Юя, даже если та была сказана только ради того, чтобы его порадовать.

Иногда он тоже думал, что Ли Чэн был прав: он словно ослеплён, и никак не может избавиться от Тан Юя.

Тан Юй, услышав вопрос про возраст Сяо Чихэна, наконец сообразил, к чему тот клонит.

…Так он злится потому, что он назвал его старым?

И что теперь делать?

Он, кажется, только что повторил это несколько раз!

Тан Юй украдкой покосился на него, боясь, что если тот разозлится ещё сильнее, то его жизнь окажется в смертельной опасности. Однако Цинь Шилюй молча вёл машину, не говоря ни слова и не обращая на него внимания.

Тан Юй сжал губы и мягко позвал:

— Муж.

Цинь Шилюй весь напрягся.

Это был второй раз, когда Тан Юй назвал его так.

Цинь Шилюй повернул голову и увидел, что кошачьи глаза Тан Юя изогнулись так, что не видно зрачков, а сам он улыбается, как цветочек.

Тан Юй повернулся к нему, придвинулся поближе и потянулся, чтобы обнять его за руку:

— Ты совсем не старый. Ты самый красивый.

Солнце ещё не село. Кто это выдержит?

Цинь Шилюй резко нажал на тормоз и остановил машину на обочине. Отстегнул ремень, наклонился, сжал затылок Тан Юя и крепко поцеловал.

Поцелуи для Тан Юя были чем-то вроде рутины. Он дышал, чувствовал, но внутри не откликался. Он чувствовал, что Цинь Шилюй целует его по-разному в разные моменты, но впервые он целовал его так, что у него заболели губы.

— М-м-м, — он толкнул Цинь Шилюя. — Больно.

Цинь Шилюй лизнул припухшие губы:

— В следующий раз, когда я за рулём, не соблазняй меня.

Тан Юй чувствовал себя невиновным.

Я просто хотел тебя похвалить, это ты сам набросился!

Цинь Шилюй сел обратно на своё место. Внезапно настроение, которое было испорчено на весь день, улучшилось.

Тан Юй потрогал свои губы:

— Ну и досталось же тебе сегодня.

Ван Синдэ был известным в стране профессором финансов. Сейчас он уже не работал, но его ученики были разбросаны по всей стране. Сегодня ему исполнилось семьдесят лет. Его сыновья хотели устроить ему пышное празднование, но Ван Синдэ не желал шумных торжеств, поэтому они просто пригласили несколько человек к себе домой.

Хотя говорили, что празднуют день рождения Ван Синдэ, на самом деле большинство пришедших были друзьями его сыновей или внуков. Несколько учеников Ван Синдэ были приглашены на второй этаж в кабинет.

Цинь Шилюя пригласил Ван Син, младший сын Ван Синдэ. У Ван Синдэ было три сына и одна дочь. Двое сыновей и дочь уже поженились и обзавелись детьми, и только Ван Син, старый холостяк, оставался один.

— Пришёл? — Ван Син взглянул на стоящего рядом с Цинь Шилюем Тан Юя. — Это тот самый из семьи Тан?

Ван Син и Цинь Шилюй были однокурсниками в университете и поддерживали хорошие отношения. Ван Син знал, что Цинь Шилюй использовал кое-какие уловки, чтобы заполучить этого парня, но видел его впервые.

Цинь Шилюй представил:

— Мой супруг, Тан Юй.

Ван Син поднял бровь:

— Супруг?

Цинь Шилюй:

— Угу. Расписались. Под защитой закона.

Ван Син был несколько удивлён. Не потому, что Цинь Шилюй молча расписался, а потому, что он слышал, что этот молодой господин из семьи Тан — сущий дьявол, которого никто не мог удержать. Вступить в законный брак с таким человеком — не боишься, что он тебе рога наставит?

— Ты… — Ван Син хотел что-то сказать, но, взглянув на Тан Юя, проглотил слова. — Ладно. Ну и мысли у тебя.

Тан Юю было лень развлекать старых знакомых Цинь Шилюя. Он хотел только найти укромное местечко и посидеть там, а когда нужно будет уходить — позвать его.

Тан Юй спросил у Цинь Шилюя:

— Можно мне пойти туда посмотреть?

Цинь Шилюй не хотел отпускать его от себя, но Ван Син сказал:

— Как хочешь.

Вопрос Тан Юя, казалось, был простой формальностью. Услышав «как хочешь» от Ван Сина, он ушёл, даже не дождавшись согласия Цинь Шилюя.

Цинь Шилюй хотел окликнуть его, но Ван Син остановил:

— Так переживаешь? Он что, у меня дома пропадёт?

Цинь Шилюй провожал его взглядом:

— Боюсь, ему будет неудобно.

Ван Син тоже посмотрел вслед:

— По-моему, ему вполне удобно. А, кстати, Чжэнтин, кажется, с ним знаком. Наверное, пошёл поздороваться. Перестань пялиться.

Ху Чжэнтин был внуком Ван Синдэ. Сегодня он тоже был здесь.

Дом Ванов был намного больше, чем дом Цинь Шилюя. Тан Юй встретил не Ху Чжэнтина, а Сяо Яньцю.

Сяо Яньцю получил приглашение по знакомству. Увидев Тан Юя, он тоже удивился.

Тан Юй хотел сделать вид, что не заметил его, и хотел уйти, но Сяо Яньцю окликнул:

— Сяо Юй?

Сяо Яньцю, словно не заметив, что Тан Юй собирался улизнуть, не поздоровавшись, подошёл и дружелюбно спросил:

— Ты с кем пришёл?

Тан Юй обернулся:

— С Цинь Шилюем.

Сяо Яньцю так и думал:

— Давно тебя не видел. Как у тебя дела?

Тан Юй огляделся, пытаясь понять, не пришёл ли Сяо Чихэн. Осмотрелся и только потом вспомнил, что он вообще не знает, как выглядит Сяо Чихэн.

— Хорошо.

Сяо Яньцю заметил, что он кого-то ищет:

— Ахэна нет. Он несколько дней назад попал в аварию. Он тебе не говорил?

Тан Юй:

— Он мне написал.

Голос Сяо Яньцю был мягким, он всё ещё походил на того самого хорошего старшего брата из романа, который лучше всех относился к Тан Юю:

— Он тебе написал, но ты не пошёл его навестить. Почему?

Жаль, но Тан Юй держал в руках сценарий и знал, что этот хороший брат в конце концов тоже откажется от него ради выгоды. У Тан Юя не было желания поддерживать с ним отношения.

Тан Юй говорил медленно:

— Когда поранился, лучше найти врача.

Сяо Яньцю опешил. Конечно, когда поранился, идут к врачу, но он спрашивал не об этом. С каких пор Тан Юй научился так вилять?

Сяо Яньцю:

— Но он хочет, чтобы ты навестил его.

— А я не хочу идти. — Тан Юй чувствовал, что одного его слова, возможно, недостаточно. Нужно задушить любую опасность в зародыше. Он добавил: — Цинь Шилюй тоже не хочет, чтобы я шёл.

Сяо Яньцю не ожидал, что он прикроется Цинь Шилюем, и уж тем более не думал, что он не пойдёт только потому, что Цинь Шилюй не разрешает:

— Ты и господин Цинь… вы правда поженились?

— Не веришь? — Неискушённый взгляд прямо смотрел на Сяо Яньцю. Тан Юй сказал: — Я сегодня не взял с собой свидетельство о браке, но могу показать тебе фото.

Тан Юй достал телефон, нашёл сделанное ранее фото свидетельства о браке и, словно сокровище, протянул Сяо Яньцю.

Сяо Яньцю смотрел на совместное фото на свидетельстве, где Тан Юй улыбался так счастливо, и на мгновение потерял дар речи.

Всё это время он думал, что Тан Юй любит его младшего брата, поэтому никогда не проявлял к Тан Юю чувств, выходящих за рамки братских. Но почему, почему он вдруг женился на ком-то другом?

Неужели он любил не Сяо Чихэна, или, может быть, ему было всё равно, кто?

Сяо Яньцю уставился на фото на телефоне. Тан Юю уже надоело держать руку, и он поторопил:

— Ты посмотрел?

Сяо Яньцю кивнул:

— Посмотрел. Очень хорошее фото.

Тан Юй убрал телефон:

— Я могу идти?

Сяо Яньцю:

— …Можешь.

Тан Юй хотел уйти, но Сяо Яньцю вдруг схватил его за руку:

— Сяо Юй, если Цинь Шилюй будет плохо к тебе относиться, ты в любой момент можешь прийти ко мне.

Тан Юй высвободил свою руку:

— Он относится ко мне очень хорошо.

Чего Тан Юй не сказал: если когда-нибудь настанет день, когда Цинь Шилюй будет ко мне плох, ты мне тоже не поможешь.

http://bllate.org/book/18835/1834741