Готовый перевод The Main God, the Black Lotus Killed the Protagonist Again! I Handed Them the Knife / Верховный Бог, Чёрный Лотос снова убил главгероя! Я подал нож: Глава 26

Юй Ланьси потратил слишком много сил демона, словно его тело полностью опустошили.

Он очнулся, пронзённый густой и мрачной волной жажды убийства.

Однако эта жажда убийства была направлена вовсе не на него.

После объятий и поцелуев с дядей Луо Юй Ланьси научился чувствовать, когда его эмоции выходят за рамки обычного.

Практически в тот же миг Юй Ланьси резко сел.

Стоило ему подняться, как сидевший рядом Сунь Фэйпин едва не подскочил от испуга.

— Си-гэ, ты наконец проснулся! Ты даже не представляешь, что мы тут пережили...

Не став тратить время на болтовню с Сунь Фэйпином, Юй Ланьси тут же позвонил Луо Чэнцзюэ.

Увидев на экране имя Юй Ланьси, Луо Чэнцзюэ почувствовал, как у него от напряжения пересохло в горле, и с запредельной скоростью принял вызов.

— Сяо Си...

— Дядя Луо...

Они произнесли это одновременно, и их слившиеся воедино голоса заставили обоих улыбнуться.

Цзи Цзыцюй рухнул на пол, дрожа всем телом и пытаясь уползти, но его рука наткнулась на чёрные кожаные туфли охранника.

Телохранитель властным движением прижал Цзи Цзыцюя к полу, не позволяя ему сбежать.

— Я еду, — Луо Чэнцзюэ думал лишь о том, как побыстрее увидеть Юй Ланьси и убедиться, что ему не послышалось.

— Хорошо, я жду тебя в больнице.

Луо Чэнцзюэ бросил взгляд на Цзи Цзыцюя, но леденящая жажда убийства в его глазах еще не угасла.

Присутствие этого человека и впрямь вредило Сяо Си, от него определенно нужно было избавиться.

— Дядя Луо, мне приснилось, что ты убил человека и попал в тюрьму, — произнес Юй Ланьси. — Я проснулся от страха.

В конце концов Луо Чэнцзюэ велел отпустить Цзи Цзыцюя, но отдал приказ следить за каждым его шагом.

Войдя в палату, Луо Чэнцзюэ сразу же заключил Юй Ланьси в объятия, и его тело легкого подрагивало от переполнявших чувств.

Сунь Фэйпин благоразумно вышел из палаты, не мешая им двоим.

— Врачи меня уже осмотрели, я в полном порядке, — Юй Ланьси обнял мужчину за крепкую талию и окинул взглядом его измождённое лицо. — Похудел...

Луо Чэнцзюэ опустил голову и жадно зацеловал Юй Ланьси.

Никакие слова не могли передать всю сложность переполнявших его за последнее время чувств.

Юй Ланьси страстно ответил на поцелуй.

Спустя долгое время Луо Чэнцзюэ прижался лбом ко лбу Юй Ланьси, восстанавливая дыхание.

— Дядя Луо, у тебя отрастает щетина, она меня щекочет.

— Правда? — Луо Чэнцзюэ с улыбкой потёрся щетиной о щеку Юй Ланьси.

Прежний Луо Чэнцзюэ никогда бы не позволил себе ничего подобного.

Но Юй Ланьси чувствовал, что Луо Чэнцзюэ больше не скован тисками подавленных желаний.

Возможно, известие о его коме так сильно потрясло мужчину, что Луо Чэнцзюэ и Янь Линь окончательно слились воедино.

— Дядя Луо, Сунь Фэйпин говорил, что эти дни ты не отходил от меня ни на шаг. Куда же ты уходил из палаты? — спросил Юй Ланьси. — Неужели... побежал творить глупости, прямо как в моём сне?

Луо Чэнцзюэ промолчал.

То, что он собирался сделать, не было чем-то благородным, и ему не хотелось посвящать в это своего малыша.

Юй Ланьси взял Луо Чэнцзюэ за руку и заглянул ему в глаза.

— Зачем ты хотел так поступить? Дядя Луо, обещай, что больше не будешь ничего от меня скрывать?

Луо Чэнцзюэ рассказал Юй Ланьси о череде абсурдных снов, похожих на дурную шутку.

Опасаясь, что малыш рассердится и приревнует, он поспешил оправдаться:

— Клянусь, мне никогда не понравится никто, кроме тебя.

— Я верю, — ответил Юй Ланьси. — Таким мусором, как Цзи Цзыцюй, и мараться не нужно — его собственный дурацкий ум сам приведёт его к гибели.

Разве Цзи Цзыцюй не скатился на дно и без помощи пушечного мяса вроде первоначального владельца тела?

— Угу, — отозвался Луо Чэнцзюэ, мысленно всё же продолжая остерегаться Цзи Цзыцюя.

Юй Ланьси знал, что из-за этого инцидента Луо Чэнцзюэ натерпелся страху.

Он сказал:

— Дядя Луо, поверь, я ведь бессмертный, со мной точно ничего не случится! Так что и ты не делай глупостей, я вовсе не хочу ездить на свидания в тюрьму.

Система Нуль-Нуль-Нуль страстно желала разорвать уже разорванный сценарий ещё разок.

Что за паршивый сценарий!

Он посмел пойти против воли людей в этом микромире и силой заставлять их играть по написанному, какая же подлость.

Судя по тому, как всё складывалось сейчас, не только Луо Чэнцзюэ, но даже Луо Минъян и Сян Чанлинь вряд ли стали бы действовать по сценарию.

Юй Ланьси опубликовал в соцсетях пост с текстом Всё в порядке и тут же получил множество поздравлений и вопросов.

Из-за огромного количества сообщений ему пришлось выложить ещё и селфи, чтобы доказать: его состояние действительно прекрасно.

Даже в больничной пижаме он выглядел бодрым и полным сил, а его щеки здоровели здоровым румянцем.

Когда отец Луо, мать Луо и Луо Минъян пришли навестить больного, Юй Ланьси как раз сидел на коленях у Луо Чэнцзюэ и брил ему лицо.

Трое гостей неловко замерли: они явно появились не вовремя.

— Я уже в порядке, завтра выписываюсь, — с улыбкой и без тени смущения помахал им Юй Ланьси. — В следующий раз пообедаем все вместе.

Раз им было неловко, то ему — в самый раз.

Трое согласно закивали и тут же нашли повод ретироваться из комнаты.

Глядя на гладко выбритый подбородок Луо Чэнцзюэ, Юй Ланьси заметил:

— А с легкой щетиной было даже сексуально.

— Но тебе она кололась.

— Это да, у дяди Луо щетина жесткая.

Юй Ланьси потёрся щекой о подбородок Луо Чэнцзюэ: колючего раздражения больше не было, зато от мужчины отчётливо пахло лосьоном после бритья.

После выписки Луо Чэнцзюэ отвез Юй Ланьси домой к Луо Минъяну.

Отец Луо лично встал к плите и приготовил целый стол блюд, преимущественно лёгких, чтобы поберечь только что выписавшегося из больницы Юй Ланьси.

— Тушеный окунь на пару, прозрачный куриный суп, креветки с тремя видами овощей... как вкусно пахнет.

Судя по многолетнему опыту гурмана, которым обладал Юй Ланьси, эти блюда были просто великолепны.

Луо Минъян заметил:

— Отец редко сам готовит, так что я и сам тут перепал благодаря тебе.

— Давайте пробовать, — пригласила мать Луо.

Юй Ланьси не стал церемониться, взял палочки и сразу попробовал креветки с овощами, стоившие ближе всего к нему.

Он похвалил:

— Очень вкусно.

— Это единственный талант, которым я обладаю, — с улыбкой отозвался отец Луо.

— Мы не будем накладывать тебе в тарелку, если нравится — ешь сколько душа пожелает, — мать Луо мягко посмотрела на Юй Ланьси.

Если подумать, Юй Ланьси был ровесником её сына, и при виде оставшегося без родителей юноши в ней непроизвольно просыпалась материнская нежность.

Юй Ланьси улыбнулся:

— Тогда я буду есть от души.

— Ты только из больницы, не налегай так, — с умиротворённой беспомощностью произнёс Луо Чэнцзюэ, глядя на него.

Юй Ланьси рассеянно кивнул, но палочки продолжали сами собой отправлять еду в рот.

Заметив, что аппетит Юй Ланьси явно собирается превысить все разумные нормы, Луо Чэнцзюэ перехватил его за руку:

— Солнышко, положи палочки и оставь миску.

— Ты даже поесть мне толком не даешь, — обиженно протянул Юй Ланьси, исподлобья глядя на Луо Чэнцзюэ.

— Ты умял уже две миски, а обычные люди после долгого голодания могут есть только рисовый отвар...

Луо Чэнцзюэ с замиранием сердца смотрел, как тот уплетает еду, боясь, как бы мальчишка из-за своего аппетита не угодил обратно в больницу.

— У меня другой организм, — запротестовал Юй Ланьси. — Разве кто-нибудь после долгой комы скачет как ни в чем не бывало в первый же день?

Он жалобно уставился на стоявшую на столе еду — ему всё ещё хотелось продолжения банкета.

— Никаких «но», — Луо Чэнцзюэ прижал рвущуюся к блюдам руку Юй Ланьси.

Отец Луо поспешил сгладить углы:

— Раз Сяо Си нравится моя стряпня, приходите ещё, я снова приготовлю.

Луо Минъян обиженно покосился на отца:

— Раньше, когда я просил вас приготовить что-нибудь эдакое, вы вечно жаловались, что это хлопотно, и отказывались.

— У вас с ним разное положение в семье, — безжалостно отрезал отец Луо.

Луо Чэнцзюэ находился на вершине пищевой цепочки их семьи, и к Юй Ланьси как к его спутнику отец Луо неизбежно относился с долей почтения.

Завести роман с парнем, способным одним взглядом искромсать человека на куски, как его младший брат — безусловно, заслуживало глубочайшего уважения.

После ужина Луо Чэнцзюэ с Луо Минъяном обсудовали дела компании.

Луо Минъян же болтал с Юй Ланьси о съёмочной группе Восхождения хаоса.

— Режиссёр просил передать, чтобы ты не спешил возвращаться на площадку, можешь отдохнуть ещё немного, — сказал Луо Минъян.

— Вообще-то я могу вернуться к съёмкам хоть сейчас, — Юй Ланьси прекрасно знал своё тело — никаких проблем не было.

Луо Минъян на мгновение замер и только потом произнёс:

— Скажи ты такое директору Фаню, его бы хватил кондратий от роли менеджера, а фанаты подняли бы бунт, обвинив компанию в тирании.

— Ну ладно, побуду дома ещё пару дней, — изначально Юй Ланьси хотел нагнать съёмочный график, ведь в сериал вложился дядя Луо, и затягивать процесс значило тратить лишние деньги.

Но, судя по всему, сейчас все вокруг воспринимали его как краснокнижное животное, и стоило бы ему появиться на площадке, как его тут же начали бы уговаривать отдохнуть.

Вернувшись домой, Юй Ланьси и Луо Чэнцзюэ легли спать очень рано.

— Выспись как следует, чтобы синяки под глазами прошли, — Юй Ланьси коснулся теней под глазами Луо Чэнцзюэ.

Обняв Юй Ланьси, Луо Чэнцзюэ поцеловал его в лоб и воздержался от дальнейших ласк — иначе они точно не выполнили бы план по нормальному сну.

Они проспали до самого полудня следующего дня.

— Уже так поздно... — Юй Ланьси взглянул на часы и слегка удивился.

— Я взял отпуск, побуду с тобой это время, — пока Юй Ланьси был без сознания, Луо Чэнцзюэ работал в две смены, так что в ближайшее время срочных дел, требующих его личного участия, не предвиделось.

— Я договорился встретиться с Чанлинем, так что ты пойдёшь с нами пить сегодня?

— Хорошо.

Днём они не выходили из дому, наслаждаясь жизнью на пенсии: гуляли по саду и поливали цветы.

Вечером Юй Ланьси специально подобрал для Луо Чэнцзюэ повседневную одежду, чтобы аура стопроцентного бизнес-элиты в строгом костюме не напугала Сян Чанлиня.

Войдя в бар, Юй Ланьси изначально планировал составить им компанию за бокалом.

Однако Луо Чэнцзюэ молча налил ему стакан молока.

Увидев эту белую жидкость, Сян Чанлинь ущипнул себя за ногу, с трудом сдерживая смех.

Засмейся он в голос — Си-гэ прибил бы его на месте.

— Кто вообще ходит в бар за молоком? — возмутился Юй Ланьси. — Вы оба будете пить алкоголь, а я — молоко...

— Тогда мы все будем пить молоко, — распорядился Луо Чэнцзюэ.

Трое взрослых мужчин в баре, которые не пьют ничего, кроме молока.

От такой картины Сян Чанлиня едва не укачало.

— Ха-ха-ха... Настоящие мужчины пьют только молоко, — Сян Чанлинь поднял стакан. — Ну что, за здоровье.

У Юй Ланьси в этот момент пропало любое желание возмущаться.

Ладно-ладно, раз все пьют, значит, все разом превращаются в молочных суровых парней.

Трое чокнулись стаканами и молча уткнулись в них, потягивая молоко.

Юй Ланьси не удержался и бросил взгляд на Луо Чэнцзюэ: надо же, а дядя Луо даже с молоком в руке выглядит невероятно мужественно.

В стенах бара это смотрелось не так уж и нелепо.

— Этот твой несчастный случай — верный знак: кто избежал смерти, того ждет великое счастье, — изрёк Сян Чанлинь. — Я ведь несколько раз заезжал в больницу, а гендиректор Лу сидел там караулом, вылитый памятник верной жене.

— Памятник верной жене? — Юй Ланьси покосился на Луо Чэнцзюэ. — Это как?

— Просто смотрел на тебя, — невозмутимо ответил Луо Чэнцзюэ.

Сян Чанлинь не выдержал и принялся описывать всё в красках:

— Да это было не просто «смотрел»! У меня словарный запас бедный, словами не передать. Короче, стоило мне бросить взгляд, как я сразу... понял, что такое настоящая любовь. В каком бы состоянии ты ни был, он готов сидеть у твоего постели всю жизнь.

Луо Чэнцзюэ опустил голову и сделал глоток молока: он не привык, когда посторонние так откровенно препарируют его чувства, звучало это слишком сентиментально.

— Дядя Луо, ты смутился? — Юй Ланьси придвинулся к самому уху Луо Чэнцзюэ, разглядывая его покрасневшие кончики ушей.

Сян Чанлинь украдкой бросил взгляд раз, другой.

Да чтоб его, неужели гендиректор Лу настолько наивен и чист душой?

В этот момент телефон Луо Чэнцзюэ зазвонил, и он достал его, показывая экран Юй Ланьси:

— Я отвечу.

— Иди уж.

Едва Луо Чэнцзюэ вышел, Сян Чанлинь тут же выдал:

— Си-гэ, а гендиректор Лу держит тебя в ежовых рукавицах.

— Женатый мужчина под каблуком — у нормальных семейных пар это профессиональное заболевание.

— Гендиректор Лу... жена?

Си-гэ, ты часом ничего о себе не перепутал?

Брат признает, что в моменты брутальности ты выглядишь как доминант, но ведь в союзе двух сильных всегда кто-то уступает.

Юй Ланьси благоразумно пропустил тему мужей и жён, сразу перейдя к делу:

— Расскажи-ка мне ещё раз в подробностях, что творилось, пока я был в коме.

— Гендиректор Лу созвал лучших мировых экспертов, они по очереди осматривали тебя и собирали консилиумы. Такой переполох поднялся, что вся медицинская элита на уши встала, стоило им всем собраться в одном месте.

Рассказывая об этом, Сян Чанлинь вдруг захотел выпить.

В чужой любви вечно сплошная романтика, от которой сводит зубы.

Он сделал глоток и... черт побери, сплошное молоко!

Даже от молока разило романтическими соплями.

К их столику подбежал официант и взволнованно обратился к Сян Чанлиню:

— Сян-гэ, молодой господин Чжай напился и пристает к вашему другу.

— А? Пристает?

Мозг Сян Чанлиня на секунду завис.

Он знал, что этот дурила Чжай Чжихао питает слабость к крутым парням, но и подумать не мог, что тот решится задирать настолько крутого человека!

http://bllate.org/book/18757/1815855