Готовый перевод Silent Moves / Без лишних слов: Глава 26

Влажная весенняя погода постепенно вытесняла сухой зимний снег. Незаметно для себя Цэнь Лубай снова провела почти две недели в хлопотах в Хайчэне, возвращаясь лишь ненадолго в тот день, когда Цэнь Хаоши почувствовал себя плохо и отправился на осмотр в больницу.

Иногда Цзян Чжаосюэ сидела за чтением в большом кабинете и, утомленная, бросала взгляд на пустое кресло рядом. Вспоминая те тихие минуты, когда они с Цэнь Лубай сидели бок о бок за одним столом, каждая погруженная в свои дела, она ощущала легкую щемящую пустоту.

Сама она объясняла это тем, что привычка — поистине страшная вещь.

Третьего марта на ветвях грушевых деревьев на территории института несмело распустилось несколько цветков. Наконец-то выплатили стипендию, которую Цзян Чжаосюэ заслужила в прошлом семестре, и надбавку за участие в проекте под началом Хуан Инцю. Сумма оказалась весьма внушительной, и однокурсники в шутку потребовали, чтобы она выставила угощение. Цзян Чжаосюэ не стала отказываться.

Она не была мелочным человеком, не знающим толку в человеческих отношениях. Разделить радость с другими всегда лучше, чем радоваться в одиночку, к тому же в жизни всё строится на взаимности.

Она назначила встречу на вечер восьмого марта, решив совместить приятное с полезным и заодно отпраздновой этот редкий праздник.

Поэтому, когда внезапно позвонила Цэнь Лубай, их компания из восьми человек как раз шумно и весело шагала по направлению к ресторану за пределами кампуса.

Деревья груш цвели пышно, словно снег, заполняя собой небо над аллеей. Белоснежные, но еще более яркие и живые, чем снег, они были полны весенней силы. Легкий весенний порыв — и лепестки покачиваясь осыпались вниз, словно продлевая зимнюю нежность.

Цзян Чжаосюэ как раз делала снимки на телефон, собираясь поделиться ими с Цэнь Лубай, как на экране всплыло ее имя.

В глазах Цзян Чжаосюэ невольно промелькнула радость.

Шэнь И, стоявшая рядом и выбирающая ракурс, сразу заметила это и поддразнила:

— Ой, сестрицева жена!

Голос у нее был негромкий, но сокурсники оказались ушлыми — в тот же момент все прекратили фотографировать и устремили на Цзян Чжаосюэ жгучие взгляды.

Цзян Чжаосюэ: «……»

— Отвечай же, почему не берешь? — подшутила старшая сокурсница по фамилии Фан, присутствовавшая на свадьбе.

Щеки Цзян Чжаосюэ слегка запылали.

У нее не было привычки отвечать на звонки в общественных местах, но если бы она сейчас демонстративно отошла в сторону и попросила их подождать на месте, пока она поговорила бы, это выглядело бы еще более невоспитанно.

Ей было неловко.

Мысленно очистив горло, она попыталась сделать вид, что ничего особенного не происходит, и, продолжая идти вперед, приняла вызов.

— Это я, — раздался в динамике мягкий и приятный голос Цэнь Лубай.

Уголки губ Цзян Чжаосюэ непроизвольно поползли вверх:

— Угу.

В ее голосе прозвучала незнакомая сокурсникам мягкость.

Однокурсники тут же принялись строить рожи и в один миг вытянули уши.

Цэнь Лубай произнесла:

— Я вернулась в Бэйчэн, сейчас еду домой.

Цзян Чжаосюэ удивилась:

— Правда? Почему так внезапно?

Цэнь Лубай легко рассмеялась:

— Здесь почти всё закончено, побуду дома пару дней отдохнуть, а через пару дней нужно будет ехать в Сичэн.

Цзян Чжаосюэ слегка погрустнела.

Цэнь Лубай пригласила:

— Ты поела? Поужинаем вместе вечером? Спасибо, что заботилась о матушке Чжоу в последнее время.

Цзян Чжаосюэ ответила с вежливой сдержанностью:

— Пустяки, я должна была.

Она вовсе не возражала против совместного ужина с Цэнь Лубай — в конце концов, она все еще оставалась должна ей одну трапезу, и возвращать долг не собиралась. Вот только ситуация ее затруднила:

— Сегодня вечером никак не получится, я договорилась поужинать с сокурсницами, мы уже в пути.

Цэнь Лубай протяжно хмыкнула: «Мм», задумавшись, и не успела продолжить, как одна из младших сокурсниц с живым характером неожиданно вклинилась в разговор:

— Старшая, пусть сестрицева жена тоже приезжает поужинать с нами!

Стоило ей это произнести, как остальные тут же поддержали идею. Другие младшекурсники и сокурсницы зашумели:

— Точно-точно, если сестрицева жена (супруга) еще не ужинала, пусть едет сюда!

В их компании, не считая старшей Фан и Шэнь И, никто больше не видел Цэнь Лубай вживую. Все давно жутко любопытствовали по поводу спутницы жизни их старшей подруги, о которой столько слышали, но так и не видели. Некоторое время назад Шэнь И так расхваливала Цэнь Лубай, уверяя, что имела честь ее встретить, и описывая ее так, будто равных ей не было ни на небе, ни на земле, что их любопытство достигло предела.

Цзян Чжаосюэ смутилась от всеобщего подначивания: ей было и стыдно, и невдомек, как это скрыть.

В голосе Цэнь Лубай послышалось явное веселье:

— У тебя там, похоже, очень шумно?

Должно быть, она все слышала.

Делать было нечего, и Цзян Чжаосюэ пришлось набраться храбрости:

— Мои младшие сокурсники хотят пригласить тебя присоединиться к нам.

Она боялась, что, если она умолчит об этом, Цэнь Лубай решит, будто ей здесь не рады. В конце концов, если бы она сама была на месте Цэнь Лубай — после стольких дней командировки, когда наконец выдалась редкая возможность отдохнуть в тишине дома — она вряд ли захотела бы сразу ехать куда-то еще, чтобы тратить силы на светские условности и притворство.

Кто бы мог подумать, что Цэнь Лубай поступит вопреки ее ожиданиям и с легкостью согласится:

— Можно, где вы?

Цзян Чжаосюэ: «……»

Ну ладно.

Она опустила ресницы и улыблась.

Увидеть Цэнь Лубай пораньше — похоже, в глубине души она была вовсе не против.

*

Машина Цэнь Лубай находилась в двадцати минутах езды от Бэйчэнского университета, а сам университет располагался всего в двух кварталах от ресторана.

Цзян Чжаосюэ с сокурсниками прибыли на место задолго до ее приезда.

Отдельный кабинет был забронирован заранее, блюда тоже заказаны — оставалось только подтвердить заказ, и еда быстро оказалась бы на столе.

Цзян Чжаосюэ прокручивала меню на экране телефона, незаметно добавляя еще несколько легких блюд.

Старшая Фан заметила это и напомнила:

— Не нужно, тут уже столько всего, куда мы это съедим?

Уголки глаз и губ Цзян Чжаосюэ изогнулись в улыбке, она лишь ответила:

— Ничего страшного, осилим.

Все выбранное ею было именно тем, что любила Цэнь Лубай.

Цэнь Лубай не ела острого, в то время как все остальные за столом жить не могли без перца, и большинство заранее заказанных блюд содержало хоть капельку жгучей приправы. Цзян Чжаосюэ не хотела, чтобы первый же обед Цэнь Лубай по возвращении в Бэйчэн оказался омрачен.

Цэнь Лубай прислала ей сообщение в WeChat, предупредив, что застряла в пробке, и велев остальным не ждать ее и начинать есть, если они уже на месте.

Начинать трапезу первыми было бы некоторым нарушением этикета, но с точки зрения близости отношений, если бы она, хозяйка положения, заставляла всех сидеть сложа руки ради собственной супруги, это выглядело бы куда более невоспитанно.

Поступить так она не могла, поэтому с непринужденным видом пригласила всех приступить к еде и не ждать Цэнь Лубай, а сама под предлогом похода в уборную вышла в зал к стойке заказа и велела официантам сделать так, чтобы в тех нескольких неострых блюдах не было ни грамма перца, и подать их чуть позже.

К счастью, Цэнь Лубай опоздала не слишком сильно: когда подавали четвертое блюдо, от нее пришло сообщение: «Я приехала».

В глазах Цзян Чжаосюэ вспыхнул свет, она отложила палочки для еды и ответила: «Я спущусь встретить тебя».

Цэнь Лубай написала: «Не нужно».

Цзян Чжаосюэ не послушалась, взяла телефон и уже собиралась встать, но в следующий миг дверь кабинета медленно отворилась.

Цэнь Лубай вышла из-за спины любезно улыбающегося управляющего, остановилась на пороге, кивнула ему, а затем обернулась и слегка улыбнулась всем присутствующим.

Словно распустившиеся цветы персика, овеянные мягким и теплым весенним ветром.

Взгляды всех сидящих за столом на пару секунд замерли от неожиданности.

Она собрала волосы, украсив их изящными крупными серьгами, которые открывали ее белую изящную лебединую шею. На ней был черный трикотажный полуджемпер с рукавом три четверти и воротником-стойкой в сочетании с кремовой юбкой миди. Весь ее облик сочетал в себе элегантность и непринужденность, подчеркивая стройность, грацию и ослепительную красоту.

Прикрыв за собой дверь, она неспешно подошла ближе, аккуратно повесила легкое кашемировое пальто, висевшее у нее на локте, на спинку пустого кресла рядом с Цзян Чжаосюэ, обвела взглядом присутствующих и, наконец, остановила глаза на лице Цзян Чжаосюэ, сияя улыбкой:

— Простите, я опоздала.

Только тогда Цзян Чжаосюэ вместе с остальными пришла в себя и пригласила ее сесть.

Они не виделись чуть меньше полумесяца. По телефону этого совсем не чувствовалось, но стоило им встретиться лицом к лицу, как Цзян Чжаосюэ показалось, что к ней вновь возвращается то самое знакомое и в то же время чуждое чувство неловкости.

Она опустила голову, чтобы ополоснуть кипятком пиалу и палочки для Цэнь Лубай, но та не позволила. С достоинством и непринужденностью отвечая на любезности сидевших за столом, Цэнь Лубай протянула руку, чтобы забрать у Цзян Чжаосюэ посуду и сделать всё самой, и ее длинные пальцы случайно коснулись тыльной стороны руки Цзян Чжаосюэ — слегка прохладные.

Сердце Цзян Чжаосюэ забилось в неуправляемом ритме.

Она подожала пальцы, возвращая себе крохи рассудка, и спросила Цэнь Лубай:

— Откуда ты знаешь, в каком мы кабинете?

Цэнь Лубай пошутила в ответ:

— Я сказала управляющему, что ищу отдельный кабинет, в котором сидит компания исключительно талантливой молодежи, и он сразу же привел меня сюда.

Это были явно чересчур обходительные слова, но из ее уст они звучали вовсе не фальшиво, а тепло и с юмором, мгновенно располагая к себе и снимая напряжение.

Сидевшие за столом младшие сокурсницы тут же рассмеялись, Цзян Чжаосюэ тоже улыбнулась.

Атмосфера стала естественной и непринужденной.

Цэнь Лубай явно сбросила ту холодную и отстраненную ауру, с которой обычно держалась в других светских кругах. На вопросы сокурсников Цзян Чжаосюэ она отвечала практически без заминки, на любые просьбы откликалась с невероятным терпением и мягкостью. Спустя половину ужина она не только успешно влилась в компанию, но даже проникла в общий чат их научного руководителя.

Младшекурсницы перестали ее бояться и начали подшучивать все смелее и бесцеремоннее. Даже Шэнь И забыла о своем трепете перед красивой старшей и осмелилась спросить:

— Сестрица Лубай, а как вы со старшей познакомились? Кто за кем ухаживал?

Этот вопрос был детально прописан в их «сценарии» еще до свадьбы, когда они выстраивали легенду своего романа, и на него уже приходилось отвечать много раз. Поэтому Цзян Чжаосюэ не особо переживала и лишь по привычке повернула голову, ожидая ответа Цэнь Лубай.

Каково же было ее удивление, когда Цэнь Лубай, положив почищенную креветку в пиалу Цзян Чжаосюэ и загадочно улыбаясь, нарушила привычный сценарий:

— Я за ней ухаживала.

— Это я влюбилась в нее с первого взгляда, — ее взгляд, подобный глади воды, проник в самые глубины глаз Цзян Чжаосюэ.

Цзян Чжаосюэ застали врасплох, ее сердце пропустило удар.

Цэнь Лубай мягко улыбнулась.

Сокурсники за столом шумно зашумели, наперебой обсуждая услышанное:

— С первого взгляда! Как же это романтично!

— Ладно, для внешности старшей Цзян это вполне выполнимая задача!

— Получается, было какое-то особенно романтичное место и обстановка? Где это произошло? — не унимались они с расспросами.

Цэнь Лубай с улыбкой промолчала. Она посмотрела на Цзян Чжаосюэ:

— А ты помнишь? Как мы встретились в первый раз?

В ее голосе чудилось то ли скрытое ожидание, то ли просто самая естественная для близких влюбленных проверка памяти.

Длинные ресницы Цзян Чжаосюэ тревожно затрепетали. Заставив себя отбросить любые другие мысли, она подыграла ей, войдя в роль:

— В стране А, в деловом центре.

Она выдала заготовленную улыбку и ответила строго по сценарию.

Глаза Цзянь Лубай на мгновение сузились — казалось, какая-то эмоция мелькнула в ее взгляде быстрее молнии, но в следующее же мгновение на ее лице вновь воцарилось привычное спокойствие и мягкость.

Цзян Чжаосюэ ничего не заметила.

— Угу, — улыбка Цэнь Лубай стала чуть сдержаннее. Отводя взгляд, она продолжила ее слова: — В бизнес-центре страны А. Мне срочно понадобился временный японский переводчик, и она как раз пришла на собеседование.

Она детально описала сцену их первой встречи, добавив фразу, которой не было в сценарии:

— Тогда я под предлогом того, что в будущем нам могут понадобиться совместные проекты, добавила ее в WeChat, но в итоге так больше и не связалась с ней.

— Почему? — нетерпеливо поинтересовалась одна из младших сокурсниц.

Цэнь Лубай бросила взгляд на Цзян Чжаосюэ, улыбнулась и ничего не ответила.

Старшая Фан, которая помнила приход Цзян Чжаосюэ в лабораторию, мгновенно всё сообразила: в то время Цзян Чжаосюэ ведь встречалась с Мин Янь.

Она тут же поспешила сгладить углы:

— Ой, Сяо И, ты слышала? Как же важно хорошо знать иностранный язык! Тоже хочешь красивую старшую? Марш сдавать свой экзамен по японскому, поняла?

Все тут же переключились на эту тему и дружно рассмеялись.

Цзян Чжаосюэ тоже пришла в себя. Ее сердце едва не защемило от настоящей, горьковатой боли, вызванной этой едва заметной, то ли фальшивой, то ли искренней тенью в улыбке Цэнь Лубай.

До чего же забавно.

Она ведь прекрасно помнила: Цэнь Лубай просто играет роль.

Она не смела до конца разбираться в собственных чувствах, родившихся в тот момент, и лишь мысленно усмехнулась: Цэнь Лубай действительно чертовски хорошо играет.

Ей нужно не кинокомпанией руководить, а самой сниматься в фильмах.

http://bllate.org/book/18697/1807102