Готовый перевод Silent Moves / Без лишних слов: Глава 17

Отдалённый грохот праздничного салюта всё ещё отдавался в ушах, шум и смех вокруг стихли, и в этой тишине Цзян Чжаосюэ, казалось, могла слышать собственное дыхание.

Цэнь Лубай, сжимая в изящных пальцах красный конверт, продолжала смотреть на неё с улыбкой. В отблесках фейерверков её лицо казалось особенно нежным и притягательным. Весь окружающий хаос словно превратился в размытый фон для них двоих.

Цэнь Яо, почуяв неладное, решила тихонько ретироваться, но, будучи слишком увлеченной своими мыслями, не заметила ступеньку. Она оступилась и едва не растянулась на земле, инстинктивно вскрикнув:

— Ой, ой, ай...

Цэнь Лубай не успела её подхватить, и Цэнь Яо, смешно балансируя, проковыляла несколько метров, прежде чем удержать равновесие. Она смущенно оглянулась на Цэнь Лубай.

Цэнь Лубай лишь молча смотрела на неё.

Окружающие, ставшие свидетелями этого представления, разразились хохотом, и Цзян Чжаосюэ тоже не сдержала улыбки. Только сейчас она поняла, что Цэнь Яо всё это время стояла рядом с Цэнь Лубай, и та обернулась лишь потому, что Цэнь Яо назвала её невесткой. Почему она не заметила этого раньше?

Наверное, подумала Цзян Чжаосюэ, та нежность, с которой Цэнь Лубай разговаривала с ней, была лишь игрой на публику, чтобы не смущать Цэнь Яо.

Цэнь Лубай спустилась со ступенек галереи, чтобы проверить, как там Цэнь Яо, но та уже сама прибежала обратно.

— Всё в порядке? — участливо спросила Цэнь Лубай.

Цэнь Яо неловко ответила:

— Да, всё хорошо.

Цэнь Лубай, скрывая досаду, тихонько усмехнулась. Она повернулась и снова протянула красный конверт Цзян Чжаосюэ, не скрывая в глазах ноток баловства:

— Твои деньги на удачу.

На этот раз Цзян Чжаосюэ понимала, что при Цэнь Яо отказываться неудобно. Она закусила губу и, сама не понимая, искренне это или всё ещё часть игры, прошептала:

— Опять ты за своё.

Цэнь Лубай улыбнулась уголками губ, протянула свободную руку и, приподняв ладонь Цзян Чжаосюэ, вложила в неё конверт:

— Что-то не так?

Её голос звучал мягко, а прохладные пальцы, поднявшись выше, коснулись подбородка Цзян Чжаосюэ. Большим пальцем она слегка провела по её коже. Это было похоже на ласку кошки или на флирт с любовницей — до того интимно.

Уши Цзян Чжаосюэ мгновенно вспыхнули. Она с тревогой заглянула в глаза Цэнь Лубай, но та уже убрала руку. Её взгляд был по-прежнему ясным и чистым, без тени двусмысленности. Цзян Чжаосюэ решила, что это у неё самой разыгралось воображение.

Цэнь Лубай тихо предложила:

— Открой и посмотри. — В её голосе слышалось успокоение.

Цзян Чжаосюэ перевела взгляд на увесистый конверт. Цэнь Яо, стоявшая рядом с горящими от любопытства глазами, не давала ей шанса отказаться, и Цзян Чжаосюэ, колеблясь, открыла его.

Внутри не было ничего, что могло бы поставить её в неловкое положение: восемь памятных банкнот с идущими подряд годами, набор марок с древними монетами и лимитированный сувенир к документальному фильму Ганьнаньская старина — эмалевый брелок и закладка из красного дерева.

Каждый предмет попал точно в цель. В тот год, когда вышел этот мерч, она ещё училась за границей и специально ставила будильник на середину ночи, чтобы успеть купить его, но проиграла из-за медленного интернета. Она не любила навязываться и решила, что раз не судьба, то и не нужно. Она не ожидала, что спустя два года эта упущенная возможность вернется к ней таким образом.

В её глазах вспыхнул искренний восторг, и она удивленно посмотрела на Цэнь Лубай. Цэнь Лубай, заразившись её настроением, чуть заметно улыбнулась.

Цэнь Яо, заглянув в свой конверт с обычными купюрами, вздохнула:

— Сестра, ну как так, мне вдруг стало чуточку обидно.

Она посмотрела на Цзян Чжаосюэ с лукавой усмешкой.

Щёки Цзян Чжаосюэ окрасились румянцем, а Цэнь Лубай едва слышно проронила:

— Вдруг стало...

— Что?

— Чуточку светлее.

Цэнь Яо молча развернулась и с видом оскорбленного достоинства убежала. Цзян Чжаосюэ не сдержала смеха. Теплый свет красных фонарей, покачивающихся на ветру, лег на её лицо нежным персиковым фильтром.

— Спасибо, — сдержанно и искренне поблагодарила она.

Цэнь Лубай увидела, как в её сияющих глазах отражается она сама, и на долю секунды ей показалось, что Цзян Чжаосюэ могла бы впустить её в своё сердце. Её взгляд потемнел, она покачала головой, улыбнулась и подняла голову, чтобы вместе с ней досмотреть салют.

— Новый год принесет новые начала, — прошептала она.

Цзян Чжаосюэ уверенно кивнула:

— Да.

Цэнь Лубай, глядя на неё боковым зрением, улыбнулась.

***

После кануна Нового года начались праздники. Клан Цэнь погрузился в суету приема гостей. Если не считать редких визитов особо важных персон, когда появлялся сам Цэнь Хаоши, в основном гостей принимали тетя Цэнь Лубай, Цэнь Тин, Чжуан Синьюнь и сама Цэнь Лубай. Как супруга Цэнь Лубай и фактически хозяйка дома, Цзян Чжаосюэ не могла отсиживаться в комнате, поэтому большую часть времени сопровождала её.

Так прошло два дня, и Цэнь Лубай начала под предлогом встреч с друзьями забирать Цзян Чжаосюэ с собой, сначала отвозя её в тихую квартиру в Цзюньтине, а затем отправляясь на приемы одна, оставляя Цэнь Яо представлять клан Цэнь. Цзян Чжаосюэ смогла выдохнуть.

Постепенно праздничное настроение утихало. После семейного ужина Цэнь Лубай под предлогом того, что от Бэйшаня далеко добираться до офиса, предложила переехать обратно в квартиру в Цзюньтине. Цэнь Хаоши не возражал.

Цзян Чжаосюэ обрела полную свободу. Родственники её семьи жили в Линчжоу, а друзья и коллеги, включая Жун Чжи, разъехались по домам и должны были вернуться только после седьмого дня нового года. Ей нужно было навестить только своего научного руководителя. Она не хотела утруждать Цэнь Лубай, поэтому собиралась, как и в прошлые годы, поехать одна.

На следующее утро она встала пораньше, привела себя в порядок и уже собиралась выйти купить завтрак, как обнаружила, что Цэнь Лубай встала ещё раньше. Она сидела в гостиной за чайным столиком, безупречно одетая, и, склонив голову, подрезала стебли свежей розы.

Утренний свет был мягким и теплым. Распущенные волосы до пояса, изящное платье — её силуэт выглядел умиротворенно. Услышав шаги, она подняла взгляд и спокойно улыбнулась:

— Доброе утро.

Цзян Чжаосюэ невольно остановилась:

— Доброе утро.

— Уходишь? — взгляд Цэнь Лубай упал на ремешок сумки через плечо.

Цзян Чжаосюэ кивнула:

— Да, собираюсь навестить научного руководителя.

— Профессора Хуан Инцю? — задумчиво спросила Цэнь Лубай.

Цзян Чжаосюэ замерла:

— Да.

Цэнь Лубай поставила цветок в вазу, грациозно поднялась и спросила:

— Можно с тобой? В прошлом году ты тоже ходила одна?

В её глазах читалось то ли предложение, то ли просьба. Цзян Чжаосюэ удивилась, но тут же ответила:

— Не стоит, не хочу тебя утруждать, тебе ведь наконец-то выдалась минутка покоя.

Цэнь Лубай рассмеялась:

— Разве старшие ученики не ходят туда одни, даже если у них есть семьи?

Цзян Чжаосюэ осеклась. Это было правдой. Дочь профессора жила за границей, дома были только старики, и они всегда были рады гостям. Старшие ученики, обосновавшиеся в Бэйчэне, обычно приходили парами, а то и с детьми, которые называли профессоров бабушкой и дедушкой, радуя стариков. Во время встреч они часто спрашивали об учёбе и жизни, и, конечно, заходила речь о Цэнь Лубай, о которой Цзян Чжаосюэ всегда отвечала уклончиво.

Цэнь Лубай поняла её молчание и добавила:

— Если я не буду появляться, это будет невежливо. К тому же... я читала твой труд «Беседы об истории», я всегда восхищалась твоими учителями. Если ты не против, у меня сегодня как раз нет планов.

Раз уж она сама предложила, у Цзян Чжаосюэ не было причин отказываться. Она мягко ответила:

— Тогда спасибо за помощь.

Цэнь Лубай улыбнулась:

— Идем, сначала позавтракаем, а потом попросим Ван Пина отвезти нас.

Цзян Чжаосюэ больше не стала спорить и направилась в сторону столовой.

В половине десятого они прибыли к жилому комплексу, где жили профессор Хуан Инцю и её муж, профессор Сун. Комплекс находился рядом с Бэйчэнским университетом, и здесь жили в основном преподаватели. Сейчас, когда праздничная суматоха стихла, а студенты ещё не вернулись, район казался тихим.

Как только Цзян Чжаосюэ подошла к дому, из ниоткуда появились бездомные кошки и собаки. Они начали тереться об её ноги. Было видно, что она часто их подкармливает. Цэнь Лубай остановилась и наблюдала за ней.

Цзян Чжаосюэ с теплотой сказала:

— Извини, подожди секунду, я дам им поесть. — Она потрясла бумажным пакетом, который держала в руках. — Студенты, которые здесь живут, обычно их кормят, но сейчас все разъехались, они, должно быть, проголодались.

Цэнь Лубай понимающе кивнула и осталась стоять на месте, глядя, как Цзян Чжаосюэ ведет стайку животных к углу дома, приседает и раздает им корм, ласково приговаривая:

— Будьте послушными, не спешите, всем хватит.

Ветер был таким же холодным, как много лет назад, а улыбка Цзян Чжаосюэ — такой же мягкой. Взгляд Цэнь Лубай был глубоким, полным то ли ностальгии, то ли сожаления, но больше всего — нежности.

Животные выстроились в ряд, уткнувшись в миски. Цзян Чжаосюэ выпрямилась, выполнив свою миссию. Она обернулась и легкой походкой подошла к Цэнь Лубай, её улыбка сияла непринужденностью:

— Заставила тебя ждать.

Ресницы Цэнь Лубай дрогнули, вся тьма в её глазах мгновенно рассеялась. Она улыбнулась и, смахнув с рукава Цзян Чжаосюэ прилипшую кошачью шерстинку, искренне ответила:

— Совсем нет.

http://bllate.org/book/18697/1807093