Готовый перевод I Shouldn't Be This Wild / Я не должен быть таким диким: Глава 27

Смех Чжан Юя мгновенно привлек внимание всех присутствующих.

Второй молодой господин Чжэн бросил на него взгляд: — Ты бы еще ладно смеялся, но с чего вдруг так громко?

Чжан Юй с трудом сдерживал смех: — Простите, я не удержался.

Жун Ге сидел с самым невозмутимым видом, как вдруг заметил, что Тан Сунъюань обернулся и посмотрел на него со вторым молодым господином Чжэном. Стоило им встретиться взглядами, как Тан Сунъюань всё понял и проговорил: — Второй Чжэн, ты опять рассказывал кому-то мою романтическую историю?

Второй молодой господин Чжэн возразил: — Ты все равно не против! Если бы я сейчас не заговорил, ты бы чуть позже сам обязательно обмолвился!

Жун Ге увидел, как уголки губ Тан Сунъюаня изогнулись в улыбке.

Только вот на этот раз выражение его лица отличалось от прежнего, в нем появилось даже какое-то робкое смущение.

Похоже, этот парень действительно был занозой в сердце генерального директора Цзяна, очередной неразделённой любовью.

Жун Ге изначально сидел в углу, стараясь не привлекать к себе внимания, но его манеры были самыми яркими и вызывающими среди всех присутствующих. Даже когда он молчал, Тан Сунъюань не удержался и посмотрел на него.

В тот момент, когда Жун Ге лениво поднял глаза, их взгляды случайно встретились.

Мысленно он немного сокрушался, что не удосужился заранее заглянуть в брошюру и получше узнать Тан Сунъюаня, но все же улыбнулся и сказал: — Молодой господин Тан, у тебя каждый год либо признание проваливается, либо находится примета к несчастью. Откуда столько причин?

Услышав это, Тан Сунъюань тихо вздохнул: — По правде говоря, мне просто не хватает смежности духа, я боюсь получить отказ от Цзян Чэньюэ.

Если не признаваться, можно утешать себя тем, что результат просто неизвестен, а вот после признания велик риск столкнуться с окончательным отказом.

Сидевший рядом второй молодой господин Чжэн возмутился: — Какая еще нехватка смелости? Ты ведь еще в первый год совершил каминг-аут перед своим стариком, признавшись, что любишь мужчин!

Жун Ге слегка опешил.

Жун Ге: — Серьезно, каминг-аут?

Второй молодой господин Чжэн: — Ага! Он заявил, что в тот год его старому исполнилось шестьдесят шесть, число счастливое, так что каминг-аут точно должен был пройти без сучка и задоринки.

Потом его и правда просто отругал отец и продержал под домашним арестом целых месяц. На вопрос, кто ему нравится, он упорно отказывался отвечать, и на этом в их семье все замяли.

……Довольно прогрессивные взгляды.

Жун Ге понял, что эта цель задания оказалась довольно сложной.

Хватило смелости совершить каминг-аут, но не хватило духа признаться в чувствах. Он умудрился сделать так, что добрая половина светского круга знала о его симпатии к Цзян Чэньюэ, и лишь одному Цзян Чэньюэ он упорно отказывался сказать всё напрямую.

Неужели его босс нанял его именно для того, чтобы разобраться с этим поклонником?

Если пустить всё на самотёк, кто знает, не дойдут ли однажды слухи и до ушей родителей Цзян Чэньюэ.

Жун Ге непринужденно протянул: — А что насчет этого года? Четвертый год — несчастливый, собираешься тянуть до пятого?

Запнувшись на секунду, разнузданный Жун Ге глубокомысленно задействовал метафизическое мышление собеседника и с серьезным видом выдал: — Пятый год тоже не годится. Тройная пятерка означает троекратное «ууу» на китайском. Если признаешься, не боишься, что Цзян Чэньюэ тут же заставит тебя рыдать?

Чжан Юй: — ……

Второй молодой господин Чжэн: — ……

Молодой господин Шэнь: — ……

Мыслительный процесс Тан Сунъюаня был и впрямь полностью подчинен твоей логике.

-

Все погрузились в это «ууу» (555), и головы у всех немного пошли кругом.

И только Тан Сунъюань, услышав столь забавную реплику Жун Ге, поднял голову, и его взгляд, устремленный на Жун Ге, ярко вспыхнул.

В этих глазах, казалось, читалось всего два слова: единомышленник.

Его охватило легкое волнение, и, глядя на Жун Ге, он произнес: — Среди стольких людей здесь я никак не ожидал, что ты поймешь меня лучше всех. Я думал точно так же!

Поэтому я считаю, что больше нельзя тянуть, признаться нужно именно в этом году!

Сделав столь громкое заявление, Тан Сунъюань услышал, как сидящие рядом люди дружно захлопали в ладоши.

В такой горячей атмосфере у Жун Ге просто онемел мозг.

Он-то думал, что можно будет из года в год тянуть время, пока Тан Сунъюань в этой жизни вообще не решится признаться Цзян Чэньюэ.

К счастью, Жун Ге понимал, что этот фокус не пройдет.

Цзян Чэньюэ нанял его, разнузданного телохранителя, именно в надежде использовать какие-то нестандартные методы, чтобы эти поклонники перестали питать иллюзии и наконец занялись собственной жизнью, а не вздыхали по нему еще один, два или три года.

Жун Ге оставалось лишь искать другой выход.

Он сделал небольшой глоток алкоголя и спросил Тан Сунъюаня: — И когда же ты собираешься признаться Цзян Чэньюэ? В ближайшие дни?

Тан Сунъюань покачал головой: — Сейчас еще не время, надо подождать.

Бровь Жун Ге взлетела вверх: — Только не говори, что ты будешь выискивать особо благоприятный день?

Тан Сунъюань вздохнул: — Разве благоприятного дня будет достаточно?

Я собираюсь дождаться дня, когда дедушка передает мне освященный нефритовый кулон, и воспользоваться этой предковой силой, чтобы повысить шансы на успех!

Лицо Жун Ге едва не треснуло от напряжения.

С каких это пор для простого признания в любви начали использовать усиление баффов!

Услышав слова Тан Сунъюаня, Чжан Юй незаметно для самого себя поддался этому влиянию и на полном серьезе счел идею весьма здравой.

Он хлопнул себя по бедру и воскликнул: — Если подумать, шансы действительно огромные!

В других делах я бы не поверил, но в том, что касается тебя, Тан Сунъюань — человека, способного во сне увидеть выигрышный лотерейный билет, — я искренне считаю, что это возможно. Если ты как следует подготовишься, признание точно увенчается успехом!

Чжан Юй говорил абсолютно искренне.

Тан Сунъюань слушал его с огромным воодушевлением.

Посмотрев на своего лучшего друга Чжан Юя, Жун Ге поднял бокал, мысленно проглотив горькую пилюлю вместе с фразой: враг оказался прямо в моем лагере.

-

Пятерка приятелей проболтала в баре MUSE почти полчаса, и атмосфера постепенно стала непринужденной и дружеской.

Бросив взгляд на экран телефона, Жун Ге внезапно заметил, что Цзян Чэньюэ написал ему пару минут назад.

【Цзян Чэньюэ: Где ты?】

【Жун Ге: Отдыхаю с друзьями】

Жун Ге немного поразмыслил, стоит ли говорить Цзян Чэньюэ, что он проводит время с его вторым поклонником.

Но, подумав, отправлять сообщение не стал — решил приберечь сюрприз, чтобы как-нибудь знатно напугать Цзян Чэньюэ.

Получив его ответ, Цзян Чэньюэ тут же написал снова.

【Цзян Чэньюэ: А я как раз хотел позвать тебя прогуляться】

【Жун Ге: Прогуляться? Куда?】

Разве у него не официальный выходной? Неужели снова появилась работа?

Жун Ге поднял глаза на Тан Сунъюаня, и в груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

Снова опустив взгляд на экран, он увидел знакомое название заведения.

【Цзян Чэньюэ: MUSE】

【Жун Ге: ?】

Какое невероятное совпадение.

【Жун Ге: Кто тебя позвал?】

【Цзян Чэньюэ: Ты не знаешь】

【Цзян Чэньюэ: Придешь сегодня вечером — познакомишься】

Глядя на эти слова Цзян Чэньюэ, Жун Ге только усмехнулся. Кто сказал, что он не знает?

Он быстро настучал ответ:

【Жун Ге: У меня выходной, я не приду, иди сам】

Интересно, какое выражение лица будет у Цзян Чэньюэ, когда он заявится сюда и столкнется с ним лицом к лицу.

Остальные тем временем продолжали болтать.

Каждое движение Тан Сунъюаня излучало уверенность, в любой компании он умел приковывать к себе всеобщее внимание.

Жун Ге просто между делом бросил случайный вопрос: — Чем ты обычно занимаешься? Почему мы раньше не были знакомы?

Он никак не ожидал, что после этих слов глаза Тан Сунъюаня мгновенно загорятся, словно он только и ждал, пока кто-нибудь поинтересуется его родом деятельности.

Его взгляд сиял так ярко, будто перед ним стояли начищенные буддийские чётки.

Жун Ге даже приподнял руку — казалось, его бренная плоть уже с трудом выдерживает этот мощный световой поток.

Заговорив о любимом деле, Тан Сунъюань перешел на куда более искренний тон: — Честно говоря, я владею игровой компанией!

Услышав, что этот богатый наследник занимается собственным бизнесом, все присутствующие невольно перевели на него взгляды.

Тан Сунъюань явно принадлежал к числу любителей порассуждать и легко поставил бокал на стол: — Обычно я живу не в этом городе, моя компания находится по соседству, так что приходится постоянно мотаться туда-сюда.

И раз уж зашла речь о том, как я открыл эту игровую компанию, нельзя не упомянуть Цзян Чэньюэ.

Изначально мои родители категорически выступали против моего бизнеса, считая, что я должен просто продолжить семейное дело и впоследствии занять место отца.

Но я парень бунтарский, мне непременно хотелось вырваться и пойти своей дорогой.

Жун Ге заметил: — По тебе совсем не скажешь, что ты бунтарь.

Указав пальцем на область сердца, Тан Сунъюань пафосно произнес: — Этот бунт — дикий зверь в моей груди, он не взрывается по пустякам.

Жун Ге сразу всё понял.

Явился еще один любитель носить в груди свирепого тигра и любоваться розами по выходным.

Только почему он такой немного... чудаковатый?

Сам Тан Сунъюань своего заскока не замечал и продолжал с чувством: — Тогда я чувствовал себя совершенно потерянным. Честно говоря, после столького давления со стороны родителей я уже почти оставил эту затею, решив, что моя жизнь так и пойдет под откос.

К счастью, в один из дней на вечеринке с друзьями случайно оказался Цзян Чэньюэ. Я тогда перебрал лишнего и выплеснул ему всю боль.

И тогда Цзян Чэньюэ сказал мне: хочешь — пробуй, главное, чтобы хватило смелости смириться с неудачей, и тогда это не превратится в сожаление, которое будет преследовать тебя всю жизнь.

На этих словах в глазах Тан Сунъюаня мелькнула мягкость. Только что он излучал безграничную уверенность, а теперь на его лице проступило легкое смущение.

Жун Ге поднял бокал и сделал еще один небольшой глоток: — Неудивительно, что ты так сильно любишь Цзян Чэньюэ...

Он не успел договорить, как Тан Сунъюань встревоженно замахал руками: — Черт, только не говори так! Я ведь позвал Цзян Чэньюэ сюда, такие вещи нельзя произносить при нем.

Вспомнив содержимое той самой брошюры, Жун Ге подумал: мой босс уже давным-давно знает о тебе абсолютно всё.

Он улыбнулся: — Хорошо, не буду.

В конце концов, пугать сегодня предстоит вовсе не тебя, а Цзян Чэньюэ.

Эта улыбка Жун Ге совершенно не вязалась с его обычным ленивым и дерзким образом. В те мгновения, когда он вот так улыбался и соглашался, Тан Сунъюаню почему-то чудилось в нем нечто... нежное.

И в то же время мужественное.

Тан Сунъюань на секунду замер. Даже просто любуясь им со стороны, он невольно засмотрелся на лицо Жун Ге, задерживая взгляд на его улыбке.

Знай Тан Сунъюань, что в эту секунду он кажется Жун Ге нежным, тот непременно ответил бы: подожди немного, я сделаю так, что ты разлюбишь директора Цзяна раз и навсегда, и тогда посмотрим, покажусь ли я тебе нежным.

Остальные тем временем слушали рассказ Тан Сунъюаня о создании бизнеса.

Постепенно проникаясь деталями, они узнали, что на старте Тан Сунъюань не получил поддержки от семьи, и добрая половина присутствующих сочла его затею бессмысленной.

Чжэн Хуайшу заметил: — Раз уж тебе так нравятся игры, необязательно было начинать с полного нуля. Разве занять место отца — это плохо? Твои идеалы не обязательно воплощать именно сейчас, можно было спокойно подождать еще пару лет.

Тан Сунъюань покачал головой: — Мама тогда уговаривала меня точно так же, советовала пойти на попятную перед отцом. Но я думал: неужели у меня в жизни будет второй шанс прожить свои двадцать с хвостиком? Нельзя же вечно плыть по течению и просто выживать в ожидании старости.

Если выражаться проще, с голоду он бы в любом случае не умер. Максимум — лишился бы поддержки семьи, и путь оказался бы тернистым.

А вот Жун Ге подобный настрой Тан Сунъюаня искренне импонировал: — И как сейчас идут дела у твоей игровой компании?

Тан Сунъюань кивнул: — Неплохо, на хлеб с маслом хватает.

Искренне желая получше узнать Тан Сунъюаня и видя, что тот всей душой увлечен своим делом, Жун Ге задал еще несколько вопросов на эту тему.

Пожалуй, приняв Жун Ге за родственную душу — человека, который понимает его метафизические заскоки и при этом интересуется его игровой индустрией, — Тан Сунъюань в один миг вознес его в собственных глазах.

Еще до того, как Цзян Чэньюэ появился в MUSE, они уже успели обменяться контактами.

Тан Сунъюань вздохнул: — Почему мы не познакомились раньше?

Жун Ге и сам не ожидал, что всего за один вечер станет для Тан Сунъюаня лучшим корешем.

Отсканировав QR-код социальной сети Тан Сунъюаня, он между делом бросил: — Судьба свела нас сегодня в MUSE.

Раздался характерный звук, и на экране высветился никнейм Тан Сунъюаня.

Ник: Брат — всего лишь легенда.

Статус: Прошу вас, прекратите влюбляться в брата.

До чего же пафосный ник.

Жун Ге даже растерялся на секунду: — Не ожидал, что ты такой...

— Бунтарь, — подсказал Тан Сунъюань.

— Вовсе нет, — поправил Жун Ге.

Тан Сунъюань усмехнулся: — Вот именно, домашние вечно заставляли меня сменить ник, мол, портит имидж, но я ни в какую.

Параллельно Жун Ге пару раз стукнул по экрану смартфона, переименовывая контакт: — И впрямь человека не судят по внешности.

Тан Сунъюань тут же поднял бокал: — А выпивку — по объемам!

Жун Ге расхохотался.

Даже если бы не приказ Цзян Чэньюэ, ему было бы чертовски приятно завести знакомство с Тан Сунъюанем.

Жун Ге поинтересовался: — Ты постоянно живешь в соседнем городе?

Тан Сунъюань ответил: — Да, на работе вечно аврал.

Жун Ге удивился: — Тогда с чего вдруг вернулся на пару дней?

Тан Сунъюань улыбнулся: — У моего деда в следующем месяце юбилей, семьдесят лет. Старик захотел меня видеть, вот я и примчался.

Жун Ге кивнул: — Вот оно как.

Они сидели плечом к плечу, болтая о том о сём, как вдруг Тан Сунъюань не удержался и окольными путями начал расспрашивать Жун Ге о нынешних делах Цзян Чэньюэ.

Тан Сунъюань: — Как поживает Цзян Чэньюэ в последнее время?

Откуда Жун Ге было знать, как именно тот поживает, так что он отделался универсальной фразой: — Всё по-прежнему.

Тан Сунъюань понимающе покивал, словно и впрямь уловил в этих словах какой-то скрытый смысл, и довольно улыбнулся.

С лукавой улыбкой он поддел собеседника: — Ты ведь не против, что я вызвал твоего босса в твой законный выходной?

Жун Ге предельно скромно ответил: — Пустяки, я у него всё равно так, штаны просиживаю.

Кто знает, может, Цзян Чэньюэ даже выпишет ему небольшую премию за ночную переработку, когда явится сюда.

Не успел он додумать эту мысль, как Цзян Чэньюэ наконец появился в MUSE и по отправленному Тан Сунъюанем в мессенджере адресу отыскал их приватную кабинку.

Тан Сунъюань относился к генеральному директору Цзяну с трепетом, так что, едва получив от него лаконичное «иду», тут же выпрямился.

Заметив, что Тан Сунъюань снова уставился на дверь кабинета, Жун Ге сразу понял — Цзян Чэньюэ уже близко.

Жун Ге: — Мой босс на каком этапе?

Тан Сунъюань: — Сейчас, сейчас, уже у двери.

Только чур не ляпни лишнего! Ни слова о том, что я хочу за ним ухаживать, сейчас время совсем неподходящее, вот получу освященный нефритовый кулон, выберу счастливый день...

Они не успели договорить, как в тишине кабинки раздался скрип открывающейся двери.

Тан Сунъюань мгновенно подорвался на ноги, намереваясь встретить Цзян Чэньюэ лицом к лицу.

Однако Жун Ге всегда отличался потрясающей профессиональной бдительностью.

Несмотря на внешнюю сдержанность в сердечных делах, кто поручится, что Тан Сунъюань, охваченный пылом дикого зверя, с порога не бросится обнимать Цзян Чэньюэ?

На всякий случай телохранитель Жун не стал сидеть сложа руки.

Еще до того, как парень успел окончательно подняться, он стремительно перекинул руку через плечо Тан Сунъюаня и мертвой хваткой усадил его обратно на диван.

Тан Сунъюань на секунду опешил.

Он понятия не имел, с чего это новоиспеченный «лучший кореш» вдруг ухватил его за плечо и так неожиданно прижался к нему...

Но, если честно, парень выглядел потрясающе привлекательно.

Какого-то внутреннего дискомфорта Тан Сунъюань вовсе не почувствовал.

Поэтому он решил не сопротивляться и, поддавшись движению Жун Ге, с легкой улыбкой чуть наклонил корпус, всем весом прислонившись к его плечу.

Именно эту картину и застал Цзян Чэньюэ, распахнув дверь кабинета:

Жун Ге приобнимает Тан Сунъюаня за плечи, а тот, словно хрупкая пташка, доверчиво приник к его плечу.

Оба синхронно подняли в его сторону бокалы, и в их лукавых глазах недвусмысленно читалось триумфальное: а вот и ты.

Цзян Чэньюэ: — ……

http://bllate.org/book/18681/1805165