Готовый перевод I Shouldn't Be This Wild / Я не должен быть таким диким: Глава 19

Цзян Чэньюэ смотрел на небрежно выведенные на обложке слова «Дневник сумасшедшего» и чувствовал, как перехватывает дыхание.

Жун Гэ, проследив за его взглядом, тоже опустил голову и уставился на надпись.

— Мой скрытый сюрприз ты раскрыл на удивление быстро, — заметил Жун Гэ. — Ну как, креативно, правда? Дикому телохранителю — дикий дневник!

Цзян Чэньюэ молчал.

— Ты каждый день так работу имитируешь? — наконец спросил он. — Весь твой креатив ушел только на название тетрадки?

Жун Гэ с таким же пренебрежением, с каким бросают в урну огрызок яблока или штангу, отбросил в сторону всякое почтение к боссу и вытер руки салфеткой. Как можно называть это имитацией работы? Какая креативная обложка, какое богатое и захватывающее содержание!

— Ты так увлеченно читал дневник, который я якобы «нахалтурил», что аж глаз не оторвать.

Цзян Чэньюэ не понимал, как Жун Гэ умудрился разглядеть на его холодном, непроницаемом лице признаки увлеченности. Решив не продолжать этот бессмысленный разговор, Жун Гэ вернулся к делу:

— Ты сказал, что у тебя есть новые открытия. Что ты нашел?

Цзян Чэньюэ посмотрел на красивое, дерзкое лицо Жун Гэ. Сказать прямо было неловко — такая близость при разговоре казалась ему странной, поэтому он просто развернул дневник на той самой странице.

— Смотри сюда.

Жун Гэ наклонился, следуя за его пальцем, и невольно придвинулся так близко, что его голова заслонила Цзян Чэньюэ весь обзор. Тот поднял руку и уперся в лоб Жун Гэ, заставляя его приподняться.

— Не наклоняйся так низко, ты сейчас носом в стол уткнешься, — сказал он, а затем, опасаясь, что Жун Гэ неверно истолкует его жест, добавил: — К тому же, ты мне мешаешь.

Жун Гэ, не подозревая, какие мысли бродят в голове у босса, выпрямился и всмотрелся в текст.

— И что тут такого? Тут же просто написано, что у Бай Юйли уши покраснели не от температуры.

— Разве тебе не кажется странным, что уши Бай Юйли краснеют именно при встрече с тобой? — спросил Цзян Чэньюэ.

— А что тут странного? — ответил Жун Гэ. — Может, просто жарко, а на нем толстый сценический костюм, вот уши и вспыхнули.

Цзян Чэньюэ понял, что Жун Гэ всерьез не допускает мысли о том, что Бай Юйли мог сменить объект симпатии.

— А если дело не в жаре и не в костюме, а в том, что он в тебя влюбился?

Первой реакцией Жун Гэ было отрицание:

— Да ну, быть того не может.

Сколько они вообще знакомы? Хотя… он привозил его, пьяного, в отель, целый месяц учил драться для сцен, прикладывал лед к его ушибленному запястью, выложил видео в сеть, чтобы защитить, когда на него посыпались обвинения из-за дублера… Жун Гэ внезапно осознал, что такая вероятность все-таки есть. Оказывается, он такой замечательный мужчина.

Поразмыслив пару секунд, он встретился взглядом с Цзян Чэньюэ и наконец уловил суть:

— Значит, босс, ты хочешь сказать, что Бай Юйли планирует выложить это море из роз ради меня?

— Угу.

Жун Гэ охватило чувство досады:

— Лучше бы он деньгами перевел, чем морем роз.

Цзян Чэньюэ промолчал. Теперь он уже мог предугадать, что именно скажет Жун Гэ. Закрыв дневник, он спросил:

— Если все так, как я предполагаю, что ты собираешься делать?

— Пойду один на один, — ответил Жун Гэ. — Я ведь не публичная персона, мне не грозят папарацци и слухи, как тебе. Приду и откажу.

— Ты забыл, что у тебя есть отец?

Жун Гэ замолчал. Ах да, он и правда забыл. Его отец — человек известный. Если завтра в сети появится заголовок вроде Бай Юйли встречается ночью с наследником группы Югань, это переполошит всю семью, и тогда Жун Гэ точно придет конец.

***

Исходя из логики дневника, объектом признания Бай Юйли мог быть как Цзян Чэньюэ, так и Жун Гэ. В любом случае, ни один из них не хотел бы оказаться посреди того моря цветов. Не найдя в воспоминаниях других зацепок, Жун Гэ решил сменить тактику: не гадать, почему Бай Юйли решил устроить этот перформанс, а разобраться, почему тот изначально был влюблен в Цзян Чэньюэ.

Проще всего было изучить биографию Бай Юйли. Жун Гэ перерыл интернет, собрал все интервью, развлекательные новости и даже купил свежие журналы.

— Я хочу понять его характер и причины, по которым он запал на тебя, — объяснил Жун Гэ. — Если он действительно переключился на меня, на то должна быть причина. Не может же он любить меня просто за то, что я красивый?

Бай Юйли был влюблен в Цзян Чэньюэ два или три года, и резкая смена объекта симпатии выглядела подозрительно. Цзян Чэньюэ посмотрел на толстый дневник, стопки распечаток и журналы на столе Жун Гэ и не удержался:

— Ты такой талантливый, а работаешь простым телохранителем.

— Десять тысяч в месяц, плюс квартира и машина, — ответил Жун Гэ. — Да я бы и у ворот сторожем стоял за такие деньги, не раздумывая.

Красивый секретарь, сидевший рядом, прикрыл глаза и поправил очки, которые блеснули в свете ламп. Сторожить ворота за десять тысяч с квартирой и машиной… это было бы прекрасно. Отличный сюжет для сегодняшнего сна.

***

До Дня святого Валентина оставалось четыре-пять дней, и ситуация становилась все более напряженной. Жун Гэ не справлялся в одиночку и привлек к делу свободного секретаря.

— Шуай Фэй, ты ведь с ним знаком, давай изучать вместе.

Сначала они взяли период детства. Во всех статьях упоминалось, что Бай Юйли вырос в неполной семье: когда ему был год, отец ушел к любовнице, оставив жену с ребенком без гроша.

— Как он жил до прихода в индустрию? — спросил Жун Гэ.

— Очень бедно, — ответил Шуай Фэй. — Питались лапшой быстрого приготовления и рисовой кашей. Жизнь начала налаживаться только когда его мать нашла нормальную работу.

Он с детства занимался танцами и мечтал поступить в престижную академию. Благодаря яркой внешности его заметили, и в пятнадцать лет он подписал контракт с агентством. Но связей не было, и целый год он играл лишь крошечные роли с парой реплик, пока его не начали притеснять. Тогда-то и разразился скандал с домогательствами.

— Ему было шестнадцать, — продолжал секретарь. — Менеджер обманом заманил его в бар Мьюз на встречу с инвестором, неким господином Доу.

— Мьюз? — перебил Жун Гэ. — Я иногда захожу туда с друзьями.

— Друзья господина Цзяна тоже иногда зовут его туда, но сам он бывает там редко, раза два-три в год.

В сети тогда гуляли ужасные кадры, снятые кем-то из присутствующих. Бай Юйли не вступил с этим Доу в связь, но его одежда была разорвана, а сам он выглядел одурманенным от выпивки. Эти фото разрушили его жизнь: агентство разорвало контракт, близкие отвернулись, мечта об академии была забыта.

Жун Гэ, знавший Бай Юйли по съемочной площадке, с трудом верил, что этот человек прошел через такой ад.

— Что там произошло на самом деле?

— Он понял, что это ловушка, и попытался сбежать из зала, — пояснил Шуай Фэй. — Менеджер гнался за ним, но какой-то добрый человек помог ему скрыться.

Только после подписания контракта с группой Юэчэн Бай Юйли смог очистить свое имя. Цзян Чэньюэ стал поворотным моментом в его жизни, но для самого Цзян Чэньюэ Бай Юйли был лишь одним из многих артистов. Жун Гэ начал понимать природу чувств Бай Юйли: скорее всего, это была бесконечная благодарность, переросшая в безответную любовь.

— Теперь я думаю, что твоя теория про море роз как способ похоронить любовь — не такая уж и глупость, — сказал Жун Гэ.

— Кто этот господин Доу? — спросил он чуть позже.

Секретарь не знал подробностей, но Жун Гэ быстро нашел информацию в сети. Господин Доу, владелец медиакомпании, носил имя Доу Хуэй. Жун Гэ вдруг прыснул со смеху:

— У него прозвище Доу-Маленькая-Голова?

Цзян Чэньюэ, который как раз вошел в кабинет, услышал это последним.

— Какая еще маленькая голова?

— Доу Хуэй, тот самый инвестор, который пытался склонить Бай Юйли к интиму, — пояснил Жун Гэ.

Цзян Чэньюэ припомнил это имя — репутация у того была скверная.

— Почему его так называют?

Жун Гэ с готовностью просветил босса:

— Ну, есть мультик про Большеголового сына и Маленькоголового отца. Все зовут его Доу-Маленькая-Голова, что равносильно тому, как если бы к нему обращались…

— Папа? — невозмутимо закончил Цзян Чэньюэ.

Жун Гэ тут же отозвался:

— Ау!

Цзян Чэньюэ молчал.

http://bllate.org/book/18681/1805157