Готовый перевод My New Assistant is Off / Мой новый ассистент скрывает тёмную сторону: Глава 28

Опустилась ночная завеса, в мрачном баре раздавалось лишь приветствие музыки.

В этом одиноком месте царил глубокий и таинственный ночной сумрак.

Инь Чуань сидел у барной стойки в полном одиночестве и молча попивал коктейль Негрони, который ему приготовил бармен.

Этот напиток пользуется огромной популярностью по всему миру и славится тем, что от него быстро вырубает. У него сложный, сбалансированный и насыщенный аромат, сочетающий в себе крепость и цитрусовые нотки цедры с легкой горчинкой и сладостью вермута.

Выпив один бокал и ничего особенного не почувствовав, Инь Чуань попросил еще один.

Бармен предупредил его, что этому напитку нужно время, чтобы подействовать, и можно вырубиться прямо за стойкой.

Инь Чуань поиграл изящным бокалом и с неспешной улыбкой произнес:

— Так даже лучше.

— Только не это, — бармен изобразил испуг. — Если ты упадешь здесь, то точно привлечешь стаю волков, а уж тогда я тебя не защищу.

Услышав это, Инь Чуань чуть приподнял брови, и в его взгляде мелькнуло что-то смутно-хищное:

— Разве одинокий зверь боится волков?

Его глаза сияли угольной чернотой, а изящные, шелковистые дугообразные брови и ресницы бросали тень на переливчатые зрачки. Глаза — это зеркало души, в них отражались лица окружающих, и выглядел он вовсе не шутящим.

Атмосфера странным образом стала тяжелой. Интуиция подсказывала Шао Юймину, что сегодня Инь Чуань ведет себя как-то не так: казалось, он сдерживает внутри какие-то скверные эмоции, которые могли вырваться наружу в любое мгновение, причем с самыми тяжелыми последствиями.

Шао Юймин вспомнил, как недавно столкнулся с Инь Чуанем в больнице. Уже тогда от Инь Чуаня исходила мрачная, темная аура. Скосив глаза и наблюдая за ним, он нерешительно спросил:

— У тебя пло、хое настроение?

Шао Юймин ничуть не смутился. Он окинул взглядом окрестности, выхватив глазами множество неплохо выглядевших молодых людей, но, поглазев пару секунд и наощупь посчитав это пресным, быстро вернул все внимание к Инь Чуаню.

Шао Юймин сделал бармену жест, означающий, что беспокоить их не нужно. Тот слегка поклонился, поставил на стойку полбутылки Мартеля и ведерко со льдом, после чего благоразумно ретировался.

— Не стоит бросаться двусмысленными фразами.

— Что, услышав нечто, касающееся меня, ты больше сюда не придешь? — в глазах Шао Юймина читалась насмешка и в то же время изрядная доля серьезности.

Инь Чуань нахмурился и спросил:

— Откуда ты знаешь, что я здесь?

Шао Юймин уставился на его кадык, постукивая пальцами по барной стойке, лихорадочно перебирая в голове подходящие слова. Поразмыслив добрую половину дня, он мучительно сомневался, стоит ли протягивать оливковую ветвь.

Инь Чуань ничего не ответил и не смотрел по сторонам, уставившись прямо на бутылки в винном шкафу с отстраненным и неприступным видом.

Рядом с таким человеком всё вокруг тускнело и теряло краски.

Шао Юймин легко улыбнулся и кивнул:

— Хочу.

—

Неподалеку находился отель Holiday Inn, они были совсем рядом.

Чего бояться?

Инь Чуань бросил на него непостижимый взгляд из-под полуприкрытых ресниц.

— Ох. — Это всё, чем ответил холодный Инь Чуань.

Этот человек находился совсем близко, сидя бок о бок с Инь Чуанем. Не говоря ни слова, он лишь постучал пальцем по стойке, и бармен тут же выставил бутылку Мартеля.

— Это мой личный запас, — Шао Юймин налил полбокала бренди, бросил кубик льда и пододвинул бокал Инь Чуаню. — Хочешь попробовать? Очень неплохо. Если понравится, я пришлю тебе целый ящик.

— По-твоему, я недостаточно богат? — Шао Юймин изобразил на лице снисходительное понимание. — Как насчет прислать целый фургон?

Уголки губ Шао Юймина тронула циничная ухмылка:

— Разве Лихуэй тебе не говорил? У меня есть доля в этом баре, и много хорошего алкоголя я храню здесь — считай, собственный винный погреб.

Инь Чуань бросил мимолетный взгляд на бокал и тут же отвел глаза, продолжая цедить свой собственный напиток.

Шао Юймин качнул бренди ближе к нему:

— Правда отличное пойло. Знаешь ли, этот сорт выпускают строго ограниченным тиражом. Если б я и впрямь прислал фургон, не ручаюсь, что всё было бы подлинным, так что ящик — это предел искренности, ничего фальшивого.

— … — Шао Юймин на секунду потерял дар речи, а затем открыто и беззаботно рассмеялся, качая головой: — Это ты слишком серьезен, я просто переживал…

Он опустил взгляд, погрузившись в раздумья и изучая собственные кончики пальцев.

В бренди было добавлено чуть-чуть содовой, никаких лишних украшений. Такой простой способ употребления напомнил Инь Чуаню об одном человеке.

— Нет, — произнес Инь Чуань, слегка запрокинув голову, осушил свой коктейль до дна, и его затуманенные глаза постепенно стали глубокими и непроницаемыми.

Улыбка Шао Юймина стала мягче:

— Переживал, что ты больше сюда не придешь.

— Хочешь или нет? — Инь Чуань нахмурился, явно теряя терпение.

Шао Юймин никак не ожидал от него подобных мыслей, да еще и высказанных столь прямолинейно. Он невольно приоткрыл рот от удивления, на мгновение забыв, как отвечать.

Инь Чуань на это велся совершенно не собирался, все сладкие речи для него не стоили ломаного гроша. Он продолжал молча потягивать свой Негрони, погруженный в тишину. Его взгляд становился всё более мутным, пожалуй, даже диким, невольно вызывая ассоциации с голодным волком или тигром, притаившимся в засаде среди кустов.

Поэтому он повернул голову и наконец разглядел, кто сидит рядом.

Инь Чуань окинул взглядом этот бокал и не удержался от усмешки:

— До чего же ты забавный человек.

— Разве ты не слышал? Стая волков непобедима в поднебесной.

Инь Чуань повернул лицо обратно и бесстрастно бросил:

— Ты слишком высокого о себе мнения.

Бармен не станет отказываться от денег и тут же смешает для него крепкий напиток по заказу.

Дойдя до третьего бокала, Инь Чуань не только не опьянел, но напротив — почувствовал, как в голове проясняется, а позабытые давние события лавиной хлынули в память.

Между делом Инь Чуань свернул в трубочку три красные купюры юаней и засунул их в щель салфетницы — каждый раз, когда он приходил сюда, он оставлял дополнительную плату за хлопоты.

В этот момент рядом неожиданно кто-то появился, принеся с собой легкий, приятный аромат.

— Хм… тогда придется потрудиться и разбираться с каждым по очереди.

Не успел Шао Юймин подобрать слова и озвучить приглашение, как Инь Чуань внезапно пригубил тот самый разбавленный содовой бренди и, повернувшись, спросил:

— Хочешь заняться этим?

Сердце Шао Юймина пропустило удар, и он не удержался от вопроса:

— Нашел себе пару?

Место и время подходили идеально, вот только у Инь Чуаня было неважное настроение. Всегда привыкший всё решать единолично генеральный директор Шао впервые столкнулся с подобными сомнениями.

Инь Чуань промолчал.

В тот самый миг, когда они переступили порог номера, Шао Юймин, полный жадного нетерпения и предвкушения, заключил Инь Чуаня в объятия.

Он прижал его к себе так крепко, что даже забыл зажечь свет и снять верхнюю одежду.

Сверху тускло светил лишь ночник. Полумрак в комнате напоминал хмурый вечер после дождя, а мягкое желтоватое сияние падало на лоб Инь Чуаня, превращая его в ожившую картинку в стеклянной раме.

Шао Юймин приподнял покрасневшее лицо Инь Чуаня за подбородок, в упор вглядываясь в него, и почувствовал, как горячая кровь приливает к голове.

Он знал, что стоящий перед ним юноша вовсе не так безобиджен, как кажется на первый взгляд, — он был сродни пламени, и если не обуздать его, случится беда. Но он не боялся обжечься: от природы он обожал азарт, риск и вкус победы.

— Господин Шао, ты нагляделся? — тихо спросил Инь Чуань.

Теплое дыхание, пахнущее алкоголем, овеяло лицо Шао Юймина, заставив его тело прошибить мелкой дрожью.

Он крепче обнял Инь Чуаня за талию, стирая между ними малейшее расстояние.

Еще тогда, при встрече в баре, ему страстно хотелось сделать именно это, но жаль, что Инь Чуань упорно сопротивлялся — не просто отвергал его ухаживания, но даже пустил в ход кулаки.

Теперь же у него было достаточно уверенности в том, что сегодняшний Инь Чуань не станет отталкивать его.

Шао Юймин склонился к самому уху Инь Чуаня, легко коснулся губами мочки и прошептал:

— На тебя невозможно наглядеться.

Затем он поднял руку, намереваясь включить свет.

Инь Чуань перехватил его запястье:

— Люблю темноту. И смотреть на тебя в темноте.

— Как скажешь.

Шао Юймин отключил любые мысли, всё его существо теперь заполнял исключительно этот ослепительно прекрасный юноша.

Он скинул собственное пальто, отбросив его в сторону, и принялся расстегивать верхнюю одежду Инь Чуаня.

Под курткой на Инь Чуане была лишь футболка с коротким рукавом, и его открытые руки казались прохладными.

Шао Юймин тихо спросил:

— Тебе не холодно?

Инь Чуань поднял взгляд и парировал:

— Мне сейчас очень жарко.

Одной этой фразы хватило, чтобы сердце Шао Юймина зашлось в бешеном ритме. Чьей именно инициативой это было, уже не имело значения — в любом случае, их тела сблизились еще сильнее. Глаза в глаза, нос к носу, стоило лишь чуть опустить головы, и их губы соприкоснулись бы.

В этот момент зарождающейся чувственности Инь Чуань внезапно усмехнулся. Улыбка его была совершенно обезоруживающей, и Шао Юймин на секунду выпал из реальности, зачарованный ею.

Пока мужчина терял бдительность, Инь Чуань обхватил его за затылок и с силой притянул к себе.

В следующее мгновение он почувствовал мягкость чужих губ.

Приятный аромат ворвался в чувства Шао Юймина. Он сразу понял, что произошло: Инь Чуань поцеловал его первым, причем безо всякой нежности.

Инь Чуань разжал его губы, со вкусом алкоголя проникая внутрь и подчиняя его своей воле.

Вот же чертенок, а! Умеет завести!

Шао Юймин мысленно поразился, но у него не оставалось лишних сил на размышления. Обхватив Инь Чуаня за плечи, он отвечал на поцелуй и одновременно утягивал его вглубь просторного номера.

По пути он перехватил инициативу, нежно покусывая губы Инь Чуаня, и вскоре вернул себе бразды правления.

Губы Инь Чуаня были пухлыми и яркими, как июньские розы. Шао Юймин упивался ими со всё возрастающей нежностью, которая постепенно перерастала в пожар, казалось, он был готов испить всю жизнь этого парня до дна.

Полуобнимая друг друга, они дошли до спальни и в следующее мгновение рухнули на кровать в тесных объятиях.

Капля прохлады вернула Инь Чуаню толику рассудка. Он приподнял голову, отстраняясь от лица Шао Юймина, и окинул мужчину тяжелым взглядом из-под ресниц.

Взгляд этот был полон какого-то иного, чужеродного предзнаменования и обжигающего сияния.

Шао Юймин тяжело дышал, уголки его глаз покраснели, и Инь Чуань не удержался — провел пальцами по его щеке, словно успокаивая, а затем запечатлел поцелуи на глазах, носе, подбородке и ключицах мужчины. Добравшись до его уха, он вдруг произнес:

— Шао Юймин, а ты готов?

— М? — Шао Юймин опешил от такого вопроса и в недоумении качнул головой, отстраняясь.

В ту же секунду Инь Чуань что-то осознал, и в его голове зародилось странное подозрение. Поразмыслив пару секунд над лицом Шао Юймина, он склонился еще ниже и тихо шепнул ему на ухо несколько слов.

Лицо Шао Юймина резко переменилось. К его затуманенному взору постепенно возвращалась ясность, а в темных зрачках промелькнуло изумление.

Некокоторое время они лежали друг над другом, глядя в глаза и обмениваясь бесчисленными взглядами — без единого слова понимая мысли друг друга.

Чувственная атмосфера стремительно испарялась, сменяясь разочарованием и неловкостью.

На душе у Шао Юймина скребли кошки от острого чувства досады.

Но когда Инь Чуань отстранился, увеличивая дистанцию, он не стал его удерживать.

Инь Чуань медленно поднялся, отступил от края кровати и принялся подбирать с пола одежду.

В комнате воцарилась неприятная, тягостная тишина.

Шао Юймин лежал в прежней позе, закинув руки за голову, и молча смотрел, как Инь Чуань одевается. Не в силах подавить обиду, он спросил:

— Не хочешь?

— Я дал себе зарок больше никому и ничему не позволять брать верх над моим телом и разумом. Даже в постели, — твердым голосом отрезал Инь Чуань.

Шао Юймин потерял дар речи и горько вздохнул.

Кто бы мог подумать, что они с Инь Чуанем окажутся одной масти — как ни крути, а со стороны Инь Чуань выглядел именно тем, кого положено обнимать.

Слова были излишни. Инь Чуань махнул ему рукой:

— Я пошел.

— Постой! — Шао Юймин приподнялся на постели, неторопливо застегивая пару пуговиц на рубашке. — Надумал поискать кого-то еще?

Инь Чуань бросил через плечо:

— Слишком поздно.

Шао Юймин принялся шарить по карманам, будто разыскивая телефон, и на ходу бросил:

— Ты вечно так?

Инь Чуань понял скрытый подтекст его слов и невольно усмехнулся:

— К чему тебе эти расспросы?

— Просто так, без задней мысли. — Шао Юймин извлек телефон, глянул на экран и швырнул обратно, продолжая что-то искать.

Инь Чуань остановился у двери и, немного подумав, произнес:

— Неужели ты надумал искать невинного мальчишку?

— Чего?.. Ха-ха… — Шао Юймин издал пару мальчишеских смешков. — Где ты их сейчас найдешь, в сериалах, что ли?

Инь Чуань изогнул губы, не подтверждая, но и не опровергая.

Шао Юймин сдвинулся назад, прислонившись спиной к изголовью кровати и устраиваясь поудобнее, после чего кивком указал на стул напротив:

— Поболтаем перед уходом.

Инь Чуань остался беспристрастен:

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

— А когда речь заходит о Шао Лихуэе, необходимость появляется? — Шао Юймин скривился в кислой улыбке. — Когда я раньше пытался добавить тебя в WeChat, ты крутил носом и отговаривался. Я еще ломал голову — насколько же сильно я тебе противен? А потом понял: дело в человеке. Лихуэю можно, а мне почему-то нет.

Инь Чуань прикусил губу, переведя взгляд на окно гостиничного номера.

Шао Юймин демонстративно дернул за шторы, заставляя его смотреть на себя, и несколько бесцеремонно выпалил:

— Скажи, ты часом не к моему брату неравнодушен? — не дожидаясь ответа, тут же добавил: — Ты же должен знать, что Лихуэй предпочитает женщин.

Инь Чуань слегка кивнул:

— Он действительно вызывает у меня интерес, но ложиться в постель с ним я не собираюсь.

— Вот и отлично. — Лицо Шао Юймина озарилось сиянием, и на душе сразу стало легко.

— Можешь не переживать, у меня нет дурных замыслов против Шао Лихуэя, — бросил Инь Чуань, поворачиваясь к нему спиной и снова собираясь уходить.

— Не уходи, — подал голос Шао Юймин, и его тон внезапно сделался непривычно слабым. — Я хотел сказать тебе пару вещей, дослушай до конца.

— Говори. — Инь Чуань замер на месте, по-прежнему стоя к нему спиной.

Шао Юймин нащупал пачку сигарет и зажигалку, вытащил одну и медленно заговорил:

— Прости меня за тот раз в загородном доме.

Инь Чуань удивленно приподнял бровь, но оборачиваться не стал.

Сидящий на постели Шао Юймин продолжил:

— Мне не следовало заставлять тебя выступать перед всеми. Тогда я еще не знал, как ты относишься к… В общем, спасибо, что сохранил мне лицо в тот день. Я хотел сказать это еще в больнице, знаю, ты это затаил.

Инь Чуань опустил глаза и хранил молчание, неизвестно о чем думая.

Шао Юймин добавил:

— Не спеши уходить, посиди со мной еще немного.

— Шао Юймин, какой смысл говорить мне всё это? — Инь Чуань обернулся, его лицо выглядело несколько неестественно.

— С тех пор как в том загородном доме ты при всех назвал меня богом пресловутым «боссом», я понял, что между нами вряд ли еще может случиться какая-то история. Между нами пролегла пропасть, и кто-то должен сделать первый шаг. Я думал и так и этак, но всё равно не могу тебя отпустить.

С этими словами Шао Юймин зажал сигарету в зубах и поднял руку, намереваясь чиркнуть зажигалкой.

Инь Чуань внезапно почувствовал тошноту и тут же отвернулся:

— Ты действительно хочешь, чтобы я остался?

Шао Юймин промычал что-то утвердительное.

Превозмогая дурноту, Инь Чуань указал на сигарету в его руке:

— Убери эту гадость. Меня от одного вида тошнит.

— Не выносишь табачный дым? — Шао Юймин спрятал незажженную сигарету обратно в пачку и с любопытством уставился на Инь Чуаня.

Только сейчас он заметил, что лицо Инь Чуаня побледнело, а глаза покраснели.

Какая-то странная дрожь пронзила сердце Шао Юймина. Вспомнив Инь Чуаня в больнице, он торопливо швырнул пачку на постель и соскочил вниз. Сделав пару шагов, он притянул Инь Чуаня к себе за плечи, совершенно не спрашивая разрешения.

— Что с тобой? — тихо спросил он с особой нежностью в голосе. — Только что был весь такой грозный, собирался меня укладывать, а сейчас лицо белее мела?

Инь Чуань легонько оттолкнул его:

— Отстань.

— От меня не пахнет табаком, хочешь, понюхай? — уголки губ Шао Юймина тронула улыбка, словно он успокаивал ребенка. — Я в последнее время вообще не курю, и привычка-то слабая. Просто ты собрался уходить, я разнервничался, и поэтому…

— Заткнись пока. — Инь Чуань оборвал его на полуслове.

Шао Юймин тут же умолк, но руки его вели себя вольготно, легко поглаживая Инь Чуаня по щеке и уху, пытаясь хоть так успокоить его бурю эмоций.

Инь Чуаню вдруг стало даже приятно, и он позволил себя баловать. Дурнота постепенно отступала, сменившись испариной на лбу.

— Присядем. — Шао Юймин увлек Инь Чуаня обратно к кровати, и они опустились на край матраса плечом к плечу.

— Да что с тобой такое? — уже серьезно спросил Шао Юймин. — Не переносишь даже запах табака?

Голова Инь Чуаня бессильно склонилась к его плечу, глаза уставились на ковер под ногами, и он бросил невпопад:

— Ты смотрел Заводной апельсин?

Шао Юймин удивился, но допытываться не стал, лишь согласно кивнул:

— Читал и смотрел.

— В моем доме эта книга была под запретом. Отцу она не нравилась. Самое ироничное, что способ отучить меня от сигарет он подсмотрел именно там.

Инь Чуань вжался головой в плечо, крепко зажмурился и заговорил почти шепотом:

— Я за всю жизнь в рот не брал сигареты. В первый семестр седьмого класса один из моих одноклассников научился курить. На родительском собрании, боясь быть пойманным, он тайком сунул оставшуюся половину пачки мне в ранец.

Отец решил, что это мое. Он не стал орать или говорить лишнего, просто запер меня в комнате и заставил целую неделю смотреть те ужасные видеоролики о вреде курения. Я смотрел их запоем целую неделю и понял: с этой дрянью мне в жизни не по пути.

Слушая это, Шао Юймин незаметно засунул пачку сигарет под матрас, внутренне содрогаясь от извращенных методов воспитания этого отца, и невольно представил ту картину.

Инь Чуань поднял лицо. Его зрачки напоминали глубокий, темный тоннель, в котором угадывалось такое же темное и бездонное море его души. Чуть смущенно он произнес:

— Только не думай, что я капризная неженка. Это была чисто физиологическая реакция.

— Я понимаю. — Шао Юймин погладил его по щеке, стирая мелькнувшую в уголках глаз тоску, и едва удержался, чтобы не поцеловать.

— Старший брат отправил меня к психотерапевту… — пробормотал Инь Чуань. — Не знаю, поможет ли такой метод.

— Стоит попробовать.

Уловив его слова, Шао Юймин почувствовал, как волна тепла разливается по всему телу, а сердце едва не остановилось. Внезапно вспомнив кое-что из разговоров со Старым Цинем, он осторожно поинтересовался:

— Инь Чуань, Старый Цинь говорил мне, что у тебя дома царят суровые порядки, с самого детства ты только и делал, что учился. Они случаем не применяли к тебе физические наказания? Не били? Особенно отец.

— Били? — Инь Чуань холодно усмехнулся. — С чего бы? Они никогда меня не трогали. Каждый раз, когда я совершал ошибку — точнее, когда не оправдывал их ожидания, — меня просто лишали еды.

От такого извращенного воспитания видавший виды генеральный директор Шао даже лишился дар речи.

Инь Чуань отстранился от него, поправляя одежду, и выглядел уже совершенно оправившимся.

— Я не знал, что ты терпеть не можешь скрипку, — Шао Юймин пронзительно заглянул ему в глаза. — Раз ты не любишь музыку, я больше никогда не заговорю о ней. Скажи лучше, ты простил меня от всего сердца?

Как бы то ни было, Инь Чуань никак не ожидал услышать подобное от Шао Юймина — он-то считал его заносчивым гордецом, не способным на извинения в принципе.

Помолчав немного, Инь Чуань едва заметно кивнул:

— Господин Шао, раз уж вы пожертвовали своим драгоценным временем ради роли моей жилетки для слез, будем считать, что мы квиты.

Он поднялся на ноги и, возвышаясь над сидящим Шао Юймином, бросил полуусмешку:

— И еще кое-что. Музыку я вовсе не ненавижу. Старший брат говорил мне, что человек не может ненавидеть музыку. Скрипку я невзлюбил лишь потому, что не люблю, когда мне что-то навязывают силой. Я начал учиться играть на гитаре, уже освоил песни The Beatles.

В глазах Шао Юймина вспыхнул огонек, и он с надеждой спросил:

— У меня будет шанс послушать?

— Как повезет.

Бросив эти два слова, Инь Чуань направился к выходу из номера.

Шао Юймин предпринял последнюю робкую попытку:

— Инь Чуань, ты правда не хочешь остаться?

Инь Чуань замер на пороге и беззвучно улыбнулся:

— Прежде чем спрашивать меня, спроси сначала себя самого.

Шао Юймин осекся и с сожалением опустил голову.

Привыкший всегда быть наверху, он не мог смириться с тем, что парень на девять лет младше его будет подавлять его волю. К тому же этот парень был похож на «хищника», только что вырвавшегося из клетки — весь состоящий из бунтарского духа, на пике упрямства, с тончайшими инстинктами. Надави он сильнее — и точно пришлось бы вызывать скорую.

Прошлое столкновение в баре сказалось лучше любых слов: время от времени он всё еще смаковал то потрясающее, до судорог захватывающее возбуждение.

В этот момент в комнате раздался телефонный звонок.

Инь Чуань достал телефон, поднес к уху и направился в коридор, на ходу бросая:

— Что случилось?

На другом конце провода Линь Цжэньи встревоженно допытывался, куда это он запропастился среди ночи.

Инь Чуань ответил:

— Не переживай, я скоро вернусь.

Шао Юймин обладал поистине кошачьим слухом — он отчетливо расслышал мужской голос в трубке и выскочил следом:

— У тебя дома что, мужчина?

Инь Чуань отпер дверь и, обернувшись с легкой таинственной улыбкой в дверях коридора, бросил:

— Для тебя это уже не имеет никакого значения.

С этими словами дверь закрылась.

Шао Юймин шумно выдохнул, прислонился спиной к стене и какое-то время смотрел на потолок, тщетно пытаясь изобразить беззаботную улыбку — вышло не слишком хорошо.

http://bllate.org/book/18662/1799512