Готовый перевод My New Assistant is Off / Мой новый ассистент скрывает тёмную сторону: Глава 22

Из-за распоряжения отдела кадров задержка с переводом Инь Чуаня затянулась.

Сам он казался совершенно не удивленным: не спеша вытащил из коробки свои канцелярские принадлежности, вернул их на прежние места и заново аккуратно разложил.

Секретарь Сюань не стала вызывать его на беседу, лишь бросила вскользь:

— Ты ведь единственный ребенок в семье?

Услышав это, он улыбнулся:

— Похоже на то.

Секретарь Сюань улыбнулась в ответ:

— Просто поражаюсь, как тебе это удалось. Я впервые видела, чтобы генеральный Шао выходил из себя прямо перед подчиненными.

— Раньше с ним такого не бывало?

— Во всяком случае, я не видела.

— Наверное, в последнее время у него слишком много стресса.

Обменявшись с секретарем Сюань еще пара дежурных фраз, они разошлись по своим делам.

— До чего же ты капризный, — пробормотал Шао Лихуэй, изгибаясь всем корпусом и взмахивая рукой в сторону барной стойки. — Стакан свежевыжатого сока, со льдом.

Шао Лихуэй: [Жду тебя в холле корпуса Б, живо сюда.]

Шао Лихуэй прислал Инь Чуаню сообщение в Уичат, интересуясь, почему тот до сих пор не перебрался на новое место в Хуэйдзинь.

Тот ответил: [Твой брат передумал, я пока остаюсь.]

Шао Лихуэй подсел к нему поближе и заговорщически шепнул:

— Вчера вечером заходил мой брат... Клянусь, я вовсе не планировал его звать, просто ему вдруг захотелось приехать, разве я мог ему отказать? И вообще, сам виноват — кто тебя просил идти именно в тот бар, куда он постоянно захаживает?

— Чего ты вечно копаешься? — набросился на него с упреками Шао Лихуэй. — Ты хоть знаешь, сколько я тебя прождал? Сам на часы посмотри!

Чтобы удержать его, Шао Лихуэй заказал еще один стакан свежевыжатого сока.

Напоследок он поспешно добавил:

— Встретимся как-нибудь в другой раз, обязательно в другой.

Не ожидав, что тот согласится так быстро, Шао Лихуэй мгновенно просиял, и на его лице вновь заиграла юношеская, задорная энергия.

Инь Чуань отозвался сонным голосом:

— Ладно.

Когда он пришел, Шао Лихуэй уже заказал матчу, и она еще не остыла.

— Кроме этого, что-нибудь еще есть? — Инь Чуань словно источал ауру недоступной холодной богини — он всегда оставался тем, кого невозможно заполучить, создавая впечатление, будто в следующую секунду он может просто раствориться в воздухе, так что его больше никто не отыщет.

Инь Чуань вовсе не был из тех людей, что прибегают по первому щелчку пальцев. Он закончил все текущие дела, убедился, что других поручений нет, и только в разгар обеденного перерыва отправился в корпус Б, заставив Шао Лихуэя изрядно наждаться.

— Видел.

Шао Лихуэй прикрыл рот рукой и перешел на ультразвуковой шепот:

— Скажи, он не кажется тебе каким-то... другим?

— Ты сегодня видел моего брата? — в глазах Шао Лихуэя вспыхнули огоньки неподдельного сплетника.

Тوه прикусил соломинку и, уткнувшись лицом в столешницу, с шумом принялся втягивать напиток.

Инь Чуань оставил это без внимания, придвинул стул, сел напротив, бросил взгляд на зеленую матчу, нахмурился и подвинул стакан дальше:

— Сегодня не хочу горячего.

— Разве тебя не перевели в Хуэйдзинь? — с любопытством спросил Шао Лихуэй. — Почему ты вдруг остался? Вечно нарушать свои же обещания — это совсем не в стиле моего брата.

Инь Чуань развел руками, показывая, что ничего не знает.

Не прошло и минуты, как ледяной напиток уже оказался во рту у Инь Чуаня.

— Мм, — бесстрастно кивнул Инь Чуань, — у него стало на одну пандюшью уличную отметину больше.

— Я тебе такое скажу! — Шао Лихуэй не терпелось поделиться секретом, о котором, как он думал, знал только он один. — Вчера вечером, прямо в том самом баре, после того как вы с другом ушли, мой брат с кем-то подрался! У него на воротнике даже кровь осталась. Кто вообще был этот отчаянный? Сколько лет живу — впервые вижу брата с фингалом.

— О? — Инь Чуань вежливо изобразил удивление.

Шао Лихуэй внезапно сменил тон, скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и с видом глубокой обиды и возмущения выпалил:

— Совсем страх потерял! Клянусь, я вырою этого ублюдка из-под земли! Я спрашивал брата, с кем он сцепился, но он не говорит. Эх, окажись я там в тот момент... сметь поднять руку на моего брата, я с него шкуру спущу!

Инь Чуань бросил на него презрительный взгляд. Шао Лихуэй, все еще погруженный в разработку грандиозного плана мести, потирал подбородок и время от времени кивал сам себе.

— Спорим, это кто-то знакомый? Иначе, зная нрав моего брата, тот тип вчера бы уже не жилец был, — он искренне верил, что детективное расследование идет в верном направлении, и его голос звучал все более уверенно. — А вдруг это бывший любовник моего брата? В конце концов, дело происходило в Бренди. Но с другой стороны, какой любовник осмелится распускать с ним руки? Неужели уличная шпана? Тоже вряд ли, в таких местах... О, кстати! С чего это вы вдруг решили выбрать...

Инь Чуань, которому до смерти надоела эта болтовня, бесцеремонно перебил его:

— Шао Лихуэй, у тебя еще есть дела?

— Нет, — Шао Лихуэй мгновенно преобразился: маска детектива испарилась, сменившись сияющей улыбкой. — Пойдем развеемся! В следующий раз место выбираю я, клянусь, познакомлю тебя с такими красотками — ни одна не повторится.

— Посмотрим по обстоятельствам, — Инь Чуань выужал из напитка кусочек фрукта, его голос звучал невнятно и мягко. — Если что-то понадобится, пиши лучше в Уичат.

Шао Лихуэй легко приподнял бровь и постучал согнутым пальцем по стеклянной столешнице:

— Это что еще за фокусы? Даже если ты больше не сидишь в корпусе Б, на худой конец, я могу сам прийти к тебе в корпус А. Разве не проще всё обсуждать лично? Терпеть не могу эти переписки.

— В этом мы с тобой похожи, — низкий голос Инь Чуаня звучал так, будто он засыпал на ходу. Подняв веки и бросив на Шао Лихуэя мимолетный взгляд, он задумчиво произнес: — И все же давай лучше через Уичат. С рабочей обстановкой сейчас полная неопределенность.

Уловив скрытый подтекст, Шао Лихуэй осторожно поинтересовался:

— Ты собираешься увольняться?

— Мм, — неопределенно отозвался Инь Чуань.

Он ведь пришел на стажировку в Жуйшэн исключительно ради Шао Лихуэя — примелькаться, раздобыть контакты и добиться личных встреч вне офиса. Свою задачу он выполнил, и продолжать тратить здесь время не было никакого смысла.

Возможно, очень скоро, в самое ближайшее время, он уйдет.

А когда он исчезнет, у Шао Юймина наконец спадет артериальное давление.

—

Процесс увольнения развивался стремительно. Спустя всего сутки Инь Чуань получил два сообщения.

Родители вернулись из командировки и уже приземлились в Пекине, потребовав, чтобы к вечеру он явился в район Дунчэн для прохождения допроса.

Вторым абонентом был Шао Юймин: он прямым текстом назначил Инь Чуаня своим личным водителем на весь день, явно намереваясь хорошенько его погонять.

Инь Чуань согласился, но к тому моменту он уже вовсю занимался подготовкой документов на увольнение.

Что же касается работы водителем — пока идет рабочее время, он готов играть свою роль: положено бить в гонг — бьет.

Ближе к вечеру закатное солнце скрылось за холмами. Шао Юймин заявил, что ему нужно навестить нескольких приезжих гостей неподалеку от парка Чаоян, и приказал Инь Чуаню подать машину.

Инь Чуань глянул на часы: до конца рабочего дня оставалось ровно десять минут. Про себя он усмехнулся: надо же, когда Шао Юймин решает проявить принципиальность, он ведет себя на удивление по-детски.

Он подогнал черный Бентли к входу в корпус А, заглушил мотор, вышел из машины, распахнул заднюю дверь и жестом пригласил шефа внутрь.

Шао Юймин счел сегодняшнее поведение подчиненного удовлетворительным и одарил его одобрительным взглядом.

Сам же Инь Чуань походил на бездушного робота — что бы он ни делал, на его лице не отражалось ни единой эмоции.

Дорога до парка Чаоян прошла в молчании, которое тянулось уже минут десять.

После того как машина тронулась с места, оба хранили молчание. Никто не заикнулся ни о переводе, ни о происшествии в баре той ночью.

Инь Чуань вел машину исключительно плавно. Он и в обычные дни не отличался разговорчивостью, а сегодня и вовсе погрузился в глухое, почти удушливое молчание.

В его голове роились совсем другие мысли.

Этот вечер был предначертан стать памятным рубежом: прошлая жизнь подходила к концу. Подобные сценарии он бесчисленное количество раз проигрывал как наяву, так и во сне. Из самых глубин его существа поднималась сладкая дрожь — одновременно пьянящая и невыносимая.

Возможно, из-за этого настроения лицо Инь Чуаня казалось все более ледяным, а взгляд — плоским, безжизненным и пустым. Словно бренная оболочка оставалась здесь, в реальности, в то время как его душа уже унеслась в какое-то иное измерение.

И эта холодность была подлинной — не наигранной и не отрешенной.

Хотя Шао Юймин время от времени прикладывал к лицу экран телефона, чтобы оценить состояние своих синяков, его внимание неотступно следовало за Инь Чуанем. Долго изучая затылок и профиль водителя, он уловил нечто странное. Фальшиво кашлянув, Шао Юймин нарушил тишину:

— Ты сегодня куда серьезнее обычного.

В зеркале заднего вида Инь Чуань бросил короткий взгляд на мужчину на заднем сиденье.

Ответа не последовало.

Шао Юймин не счел это за оскорбление. Его длинные пальцы скользнули от кадыка к вороту, слегка ослабляя галстук, а в голосе прорезалась усмешка:

— Ты только посмотри на меня. Мое лицо... правда ведь намного лучше выглядит?

— Не могу посмотреть, — наконец подал голос Инь Чуань. — Я за рулем.

— Ладно-ладно, — сегодня у Шао Юймина было на удивление хорошее настроение, и портить его ссорами не хотелось. Он отвернулся к окну. — Дорога немного забита, давай поговорим. С твоими-то данными — и почему ты такой несговорчивый?

— Вы хотите меня принудить к связи? — Инь Чуань был прям и резок, как всегда.

Чем больше Шао Юймин любил ходить вокруг да около, тем прямолинейнее становился Инь Чуань.

— Не выражайся так грубо. Можешь быть спокоен, я не из тех, кто отыгрывается на подчиненных. В ту ночь... — на лице Шао Юймина впервые промелькнула тень смущения. — Я действительно немного выпил, потерял контроль над собой, в обычные дни я не такой. Ты ведь в конце концов врезал мне своим кулачком, так что будем считать — мы в расчете.

Кулачком?

Инь Чуань бросил на него косой взгляд и предпочел промолчать.

Шао Юймин откашлялся, переводя разговор на другую тему:

— Кстати, мнеуткое любопытно: твой отец — профессор Пекинского университета, ты сам был зачислен туда без экзаменов по квоте, почему в итоге выбрал Жэньда?

Инь Чуань едва заметно закусил губу. В его глазах мелькнал холодный блеск, но он по-прежнему хранил молчание.

— Жэньда тоже отличный вуз, но по сравнению с Пэкинским... всё же немного не то. И какова же причина?

Голос Инь Чуаня прозвучал тихо:

— Причину вы только что озвучили.

— Мм? — Шао Юймин задумчиво поскреб подбородок, мысленно перебирая только что сказанные слова, прокручивая их фразу за фразой, и быстро нашел ответ.

— А, понял, — он многозначительно протянул гласную. — На твоем месте я бы поступил точно так же. Если бы мой старик преподавал в том же университете, где я учусь, меня бы это жутко бесило.

Лицо Инь Чуаня постепенно, незаметно для него самого, омрачилось еще сильнее.

Шао Юймин, ничего не заметив, продолжал болтать:

— В твоем возрасте юношеский максимализм и глупости — это нормально, я ведь тоже через это прошел. — Он тронул синяк под глазом и не без сентиментальности поделился опытом: — Я в детстве был тем еще проказником, вечно устраивал пакости. По правде говоря, кроме моего отца, ты — второй человек в жизни, кто поднял на меня руку.

— Твой отец... — Инь Чуань замолк на секунду, окинул взглядом лицо Шао Юймина, и в его тоне прорезалось нечто похожее на живое чувство: — Он бил тебя?

Шао Юймин со смешком кивнул:

— Всего два раза, но запомнилось надолго. Первый — когда я обидел Лихуэя, а второй — за то, что выругался матом. Это было давным-давно. Тогда я ужасно злился и обижался, но теперь, оглядываясь назад, понимаю, что старик со мной еще возился слишком мягко. Говорят, когда мой дед учил его уму-разуму, методы были куда жестче.

— Мм, — глухо отозвался Инь Чуань.

Однако в этом коротком звуке крылось слишком многое. Всего пара фраз — но мимика Шао Юймина наполнила его сердце странным, горьковатым утешением.

Закинув ногу на ногу и глядя в окно, Шао Юймин произнес:

— Инь Чуань, твои родители вложили столько сил в твое воспитание, тебе нужно уметь ценить хорошие возможности.

Тепло, только что разливавшееся по телу, мгновенно превратилось в осколки льда, впившиеся в грудь.

Инь Чуань резко вынырнул из мира фантазий обратно в реальность, вернувшись в прежнее состояние — и даже более мрачное и взвинченное.

Не замечая никаких перемен в атмосфере салона, Шао Юймин, скучая от безделья, продолжал копаться в психологических проблемах Инь Чуаня, поучая его с видом умудренного наставника:

— Родители держат тебя в ежовых рукавицах, так что нет ничего удивительного, что твой переходный возраст так затянулся. Долго изображать пай-мальчика, а потом исподтишка творить всякие глупости, чтобы хоть как-то встряхнуть свою жизнь — это в порядке вещей. Но ты должен понимать: разве бывают родители, которые не хотят, чтобы их ребенок преуспел? Твои папа и мама — верхушка своей сферы, я всегда уважал людей умственного труда. Ради них я закрываю глаза на многое, тебе бы поучиться у них лучшим качествам...

Он говорил с большим воодушевлением, как вдруг машина резко вильнула вправо. Шао Юймин качнулся всем телом, ударившись плечом о дверь, и чуть не приложился носом о панель.

Всё произошло со молниеносной быстротой, не оставляя времени на раздумья.

Инь Чуань крутанул руль. На руках, управлявших машиной, вздулись вены. Резко сменив полосу и играючи обогнав две машины впереди, он продемонстрировал на редкость плавное и красивое вождение. Пересекая прерывистую белую линию, он с четким, резким звуком вдавил педаль тормоза, припарковав автомобиль на временной стоянке у обочины.

Ошеломленный Шао Юймин огляделся по сторонам и, прежде чем успел раскрыть рот с требованием объяснений, услышал глухой стук — Инь Чуань уже распахнул дверцу и вышел на улицу.

Вспыхнув от гнева, Шао Юймин свирепо уставился на него:

— Ты что творишь?!

Инь Чуань слегка наклонился, заглядывая в салон, постучал пальцем по часам на запястье, и в его мрачном взгляде промелькнула насмешливая улыбка:

— Шеф, мой рабочий день окончен.

Шао Юймин прищурился. В этот момент он выглядел куда опаснее обычного:

— Смеешь указывать?

Не удостоив его даже малейшей реакцией, Инь Чуань развернулся и пошел прочь.

Терпение Шао Юймина лопнуло. Он толкнул дверь, выскочил на обочину и рявкнул во всю мочь:

— Инь Чуань, а ну вернись!

Единственным ответом на этот оклик был упрямый и одинокий силуэт Инь Чуаня.

Шагая спиной к закатным лучам, он удалялся всё дальше, и его тень на асфальте казалась длинной и тонкой.

Лишь много лет спустя Шао Юймин узнал, чему именно предстояло противостоять Инь Чуаню в тот день.

http://bllate.org/book/18662/1799494