Готовый перевод The Transparent Beta Became the Swarm Mother, Everyone Thought He Was a Stunning Omega / Невидимка-бета стал королевой жуков, и все приняли его за омегу: Глава 16

Чу Богуан видел сон.

Он открыл глаза, и перед ним замерцали блики света. В комнате было душно и влажно, веки казались тяжелыми, словно налитыми свинцом, а ресницы слиплись от влаги. Он с трудом заставил себя проснуться.

И тут же замер, увидев свой обнаженный живот: кожа натянулась до предела, а под ней отчетливо проступали странные округлые формы. Поверхность живота бугрилась, а сквозь тонкую кожу просвечивали овальные яйца, излучавшие мягкое сияние: фиолетовое, золотое, зеленое и пугающе кроваво-красное. Это были не просто яйца — это были яйца самых разных существ, принадлежащих расе насекомых.

Вокруг него повсюду громоздились сверкающие минералы. Их переливы напоминали яркую туманность — подношения и дары от различных кланов и территорий. При взгляде на эти камни Чу Богуан почувствовал не столько восхищение, сколько голод. Они казались ему огромными леденцами, и от одного их вида у него зачесались клыки, требуя впиться в эту питательную плоть.

Но сердце Чу Богуана разрывалось от недоумения.

Почему он... беременен?

Кто заставил его... забеременеть?

Сознание плыло, словно в густом тумане. Даже страх и отвращение казались чем-то далеким, будто он смотрел чужой фильм на огромном экране. Остался лишь один, самый главный вопрос.

Внезапно в гладкой грани кристалла он увидел свое отражение.

На него смотрело лицо, настолько совершенное, что казалось безжизненным. Идеальные пропорции, холодные красные глаза с черными вертикальными зрачками — совсем как у змеи или насекомого. Это не было человеческим взглядом.

Существо в отражении имело длинные серебристые волосы и было абсолютно нагое, подобно новорожденному, но от него исходила порочная, гипнотическая притягательность. Оно было красивее любого омеги, которого доводилось видеть Чу Богуану, но эта красота была грязной, непристойной.

Чу Богуан пытался понять, кто этот незнакомец и почему он кажется таким пугающе знакомым, как вдруг внизу живота кольнуло от резкой боли. Склизкие яйца начали одно за другим выскальзывать наружу, покрытые тягучей, блестящей, словно сахарный сироп, оболочкой.

— Ум...

Черные насекомые стремительно росли, чтобы вернуться к матери. Их было много, бесконечно много. Они окружили его, словно живой поток, и их жвалы издавали странные звуки, в которых отчетливо слышалось восторженное и нежное:

— Мама. Мама, мама... Посмотри на нас. Мы — твои дети. Неужели ты забыл, кто ты такой?

— А!

Чу Богуан в ужасе проснулся. Подушка была мокрой от пота. Он судорожно схватился за волосы — они были черными, обычными. Он облегченно выдохнул.

На экране телефона высветилось время: воскресенье, семь сорок утра. Пришло уведомление о поступлении на счет 200 тысяч звездных кредитов.

Он пересчитал нули. Двести тысяч.

Чу Богуан долго смотрел на цифры, потирая глаза. Сначала он подумал, что все еще спит и это просто сон о богатстве.

Он ущипнул себя за щеку.

— Ай, больно.

Значит, не сон. По-настоящему.

Чу Богуан вспомнил: это компенсация за аварию. Почему Сяхоу Янь перевел деньги ему, а не родителям — загадка, но он не собирался отказываться от них из-за гордости. Для несовершеннолетнего студента это была огромная сумма, на которую можно было сделать многое.

Он надел тапочки и раздвинул шторы. Утренний свет залил скромную спальню. Кровать, шкаф, полки с книгами по механике — в основном труды мастера Шэн Чанлина, которые он досконально изучил и законспектировал. Обычная комната обычного беты. Эта повседневная рутина быстро развеяла остатки ночного кошмара. Чу Богуан полил горшок с лилийским фруктом на подоконнике и почувствовал себя спокойнее.

Это был небольшой дом семьи Чу. Родители и младший брат жили на втором этаже, он — на первом. После того как его усыновили, он жил здесь, а в школу-интернат уезжал на неделю, возвращаясь лишь по субботам.

Он выпил стакан воды, размышляя, не слишком ли сильно он переутомился перед экзаменами. Откуда такие галлюцинации? Ведь он — самый обычный бета, у него даже нет желез, как у омег, чтобы вынашивать потомство. И уж тем более — такие странные вещи... яйца.

В его представлении подобные вещи могли производить только представители расы насекомых. Но самое страшное было то, что он, вопреки логике, ощущал к этим яйцам некую болезненную привязанность и нежность, словно между ними существовала невидимая связь.

Как такое вообще возможно?

http://bllate.org/book/18567/1787037