Готовый перевод Early Moon Over the Sand Dunes / Ранняя луна над песчаными дюнами: Глава 27

Мелкий песок проникал повсюду.

Лян Юаньсин, поднявшись с него, и правда наглотался, и теперь долго кашлял. Песчинки, лёгкие и тонкие, набились в волосы и за воротник.

Дуань Циншэню досталось ещё больше — он-то был снизу. Он сел, отряхнул затылок, поднял глаза на Лян Юаньсина. Тот, прикусив губу, открутил крышку с бутылки воды и протянул ему:

— Пей, Шэнь-гэ, прополощи рот.

— Ты сначала, я куртку отряхну.

Но отряхивать было смысла столько же, как в самый жаркий день обмахиваться ладонью. Дуань Циншэнь пару раз хлопнул по куртке и решил её снять, перекинув через руку:

— Ещё есть силы? Если нет — поехали обратно, караваны уже ушли.

— Есть! — Лян Юаньсин ответил с такой решимостью, что аж эхо пошло.

— … — Дуань Циншэнь не знал, какое лицо сделать. Почему между «да» и «нет» он выбрал крик «есть»?

— Ладно, лезем дальше, — сказал Дуань Циншэнь.

С момента съёмки прошло четыре года. Горы Поющих песков такие огромные, что восстановить точное место почти невозможно.

Камера висела на Лян Юаньсине, объектив и штатив — на Дуань Циншэне. Они перестали мучиться с поиском точки, а то если пропустить закат, фотобоги накажут их, намертво приклеив UV-фильтр к объективу.

Штатив установлен, камера закреплена. Дуань Циншэнь придерживал ножку штатива, пока Лян Юаньсин настраивал параметры и запускал серийную съёмку.

Эта серия позже превратится в видео о том, как садится солнце. Два дня назад по совету Цзян И они завели аккаунт и выкладывали туда фотографии с музыкальным сопровождением. Теги проставлялись автоматически: пейзажная фотография, путешествия, живописные дороги.

Видимо, из-за качества снимков или из-за того, что платформа продвигала новые аккаунты, первое видео получило небольшой трафик, и теперь у них набралось около пятисот подписчиков.

Аккаунт был привязан к телефону Лян Юаньсина, но ни тот, ни другой не особо интересовались его ведением, выложат фото или видео и сразу выходят. В комментариях писали, что этот аккаунт — бездушная машина для публикации картинок.

— Дай-ка мою камеру, — сказал Дуань Циншэнь.

— Держи, — Лян Юаньсин передал её и взял от него штатив.

Поднялся сильный ветер, все, кто снимал рядом, придерживали своё оборудование, даже на легендарный «военный» Nikon надели защитный чехол. Не то чтобы они боялись снега и дождя, но песок на сильном ветру может поцарапать стекло.

Лян Юаньсин смотрел, как Дуань Циншэнь спускается вниз с объективом 70–200 на камере, и чувствовал себя беспомощным. Ведь если не пользоваться лестницей, на эту песчаную гору подниматься, то три шага вперёд, два назад делаешь.

Но он знал, что задумал Дуань Циншэнь. И точно — тот навёл камеру на него.

В кадре длиннофокусный объектив сжимал последние облака заката. Дуань Циншэнь любил снимать Лян Юаньсина в процессе. Фотографам редко удаётся запечатлеть себя на фоне величественных пейзажей, чаще всего они просто фотографируют своё отражение в зеркале. Такой кадр — редкость.

Лян Юаньсин знал, что в этом кадре он получится только силуэтом. Он смотрел на Дуань Циншэня, разглядывая его за камерой.

Сумерки наступали, последний свет заката уже кланялся и готовился уйти. Куртка Дуань Циншэня висела на сумке с объективами, на нём остался только чёрный свитер.

Три года назад этот человек был для Лян Юаньсина всего лишь именем в журнале. Он никогда не представлял, как выглядит Дуань Циншэнь, сколько ему лет, какой у него характер. Он знал только старые фотографии, и то, что в композиции Дуань Циншэнь проявлял смелость: если в небе сияли несколько ярких звёзд, он оставлял только одну.

Теперь все эти фрагменты сложились в цельного человека — Дуань Циншэня. Он стоял там.

Потом опустил камеру и подошёл.

— Силуэт? — спросил Лян Юаньсин.

— Да, силуэт, — Дуань Циншэнь показал ему экран камеры. — Темнеет. Пошли.

Солнце окончательно скрылось, унося с собой остатки тепла ранней зимы. Лян Юаньсин съёжился и кивнул:

— Пошли.

Они убрали объектив, камеру, штатив.

В прошлом месяце они говорили «поедем на Северо-Запад за фотографиями», и нащёлкали столько, что карты памяти теперь забиты. Лян Юаньсин поднимался на гору так, что ноги подкашивались. Спускаясь, Дуань Циншэнь указал на табличку:

— Катание с дюн на доске — спустишься?

— Нет, — нахмурился Лян Юаньсин. — Слишком холодно, ветер режет лицо. Я лучше кубарем.

— …

Лян Юаньсин посмотрел на него и промолчал. Но холод был не главной причиной. Дело в том, что если бы он поехал на доске, Дуань Циншэню пришлось бы тащить всё оборудование одному, а этого нельзя допускать. Иначе «тридцать лет» действительно станут возрастом лишений.

— Время ужина, — сказал Лян Юаньсин на ходу. — Курица с сычуаньским перцем, тушёная лапша с тополем-хуян, суп с бараниной, три вида специй, чай с молоком и сладким ячменём.

— И всё? — подшутил Дуань Циншэнь. — Сегодня нет аппетита?

— Пока да, — кивнул Лян Юаньсин. — Хозяина и официантов я сегодня есть не буду, не очень голоден.

Они планировали оставить мотоцикл Лян Юаньсина на парковке торгового центра. Но поразмыслив, поняли, что дальше будет только холоднее, и даже после возвращения из Бурчуня на нём уже не поедешь.

Поэтому на следующий день, пока Дуань Циншэнь менял шины на зимние в автомастерской, Лян Юаньсин заказал автовоз для перевозки мотоцикла. Однако пункт доставки стал новой проблемой. Его тётя с бабушкой и дедушкой эмигрировала, у дяди с тётей не было места для такого большого мотоцикла, а у бабушки и дедушки со стороны отца — старый квартал без подземного паркинга.

Пока он ломал голову, Дуань Циншэнь предложил:

— Отправь в Шаньдун, пусть Цзэн Сяоян получит.

— А… брат Цзэн? — Лян Юаньсин сжимал телефон, на экране которого светилась форма для заполнения данных получателя. — Удобно?

В автомастерской гудели, снимая колёса. Они стояли у входа.

— Удобно, я спрашивал. У них места много, они же владеют текстильной фабрикой, — Дуань Циншэнь отправил ему адрес через WeChat. — Не волнуйся.

Так его крутой ADV-мотоцикл выбыл из путешествия раньше времени. Ничего не поделаешь. Лян Юаньсин обернулся, похлопал мотоцикл и вздохнул.

— Почему ты решил отправиться в такое холодное время? — спросил Дуань Циншэнь. — Я смотрел, обычно люди ездят на мотоциклах весной или летом.

— Потому что я думал, что я сильный и всё мне нипочём, — честно признался Лян Юаньсин.

Из мастерской вышел механик, сказал, что шины поменяли, и спросил, заберут ли они старые. Дуань Циншэнь ответил, что можно сдать их в утиль. Механик быстро назвал цену, и они согласились.

Пока ждали автовоз, они съездили в торговый центр за покупками: ботинки потеплее, пуховики, шапки, перчатки, набрали полные пакеты. И, как назло, проходили мимо магазина фототехники…

А ещё более назло — владелец выставил в витрину Nikon Z9, словно прицелившись в прохожего счастливчика.

Прохожий счастливчик обернулся:

— Ну и что теперь, господин Дуань?

— На Z9 недавно цена упала, — ответил господин Дуань.

— Ты меня ставишь в безвыходное положение.

— Мастеру по съёмке птиц нужен Nikon.

— Если сесть на тигра, с него уже не слезть!

— Тогда садись на тигра и скачи в магазин.

— А где тигр?

— Вот он, — Дуань Циншэнь переложил все пакеты в одну руку и указал на себя. — Я сейчас зайду. Если без объектива он дороже тридцати двух тысяч, я строго скажу «не покупай», и продавец, скорее всего, предложит в подарок штатив, телеконвертер, сумку для камеры. Ты тогда начнёшь канючить: «Ну пожалуйста, брат, купи мне, купи». Я отвечу, что всё это у нас есть, и потяну тебя к выходу. Продавец скинет цену ещё, скажет, что в подарок даст карту памяти. Тогда я притворюсь, что это уже интересней, ты продолжишь ныть, я снова откажусь и попрошу две оригинальные батареи и зарядку в подарок. Если всё пойдёт по плану, у тебя будет Nikon.

— …Охренеть, — восхищённо выдохнул Лян Юаньсин. — А если не по плану?

— Если не по плану — купим так. У тебя всё равно будет Nikon.

— Охренеть, — восхищение удвоилось.

Всё пошло по сценарию. Особенно хорошо Лян Юаньсин сыграл свою роль — Дуань Циншэнь в какой-то момент даже испугался, что тот начнёт кататься по полу. И страх был нешуточным: в своём городе люди держат лицо, но за три тысячи километров от дома всё иначе, ведь не каждый день выпадает шанс поваляться на полу.

— Я переведу тебе деньги, — сказал Лян Юаньсин, садясь на пассажирское сиденье и закрывая дверцу.

Заплатил, как «старший брат», Дуань Циншэнь. В магазине они сыграли убедительно: серьёзный старший брат и непослушный младший.

— Не надо, камера общая, — Дуань Циншэнь завёл машину и выехал на дорогу.

— Но это я захотел, — возразил Лян Юаньсин. — И ты уже купил Hasselblad. Теперь моя очередь.

Он помедлил и добавил:

— И вообще, у меня тоже… есть деньги.

Что в общем-то заметно: дорогая мотоэкипировка, мотоцикл, не говоря уже о Leica, которую он держал в руках, когда они впервые встретились.

И за всё время пути от Чжэцзяна до Дуньхуана Дуань Циншэнь радовался, что едет вместе с ним. Он чувствовал, что Лян Юаньсин был простодушным и добрым. Это всё равно что ребёнок с золотом идёт по базарной площади. Хоть в Китае и безопасно, но если бы тот отправился в безлюдные места один, да ещё и показал бы свои деньги, мог бы привлечь плохих людей.

Когда заботишься о человеке, начинаешь переживать; когда переживаешь, вспоминаешь все «а что если». Дуань Циншэнь чувствовал то же самое.

— Дело не в том, есть у тебя деньги или нет, — серьёзно сказал Дуань Циншэнь, держась за руль. — Мы знакомы от силы два месяца. Ты не должен так сильно мне доверять.

— Я открываю кошелёк, а не грудную клетку, — холодно ответил Лян Юаньсин и отвернулся к окну.

Дуань Циншэнь замолчал. Язык у этого парня… как у него самого.

— И кроме того, — продолжил Лян Юаньсин, — ты сам сказал, что камера общая. Тогда какая разница, кто платит? Или ты хочешь сказать, что я слишком молод и меня легко обмануть? Может, ты и есть мошенник, который проехал три тысячи километров, чтобы выманить у меня камеру?

В вопросах денег Дуань Циншэнь, как старший, всегда оплачивал расходы в поездке. Гонорары от журнала, личные сбережения и заказы, которые рекомендовала Цзян И, покрывали расходы.

Но Лян Юаньсин был взрослым мужчиной и не мог просто сидеть и получать выгоду. Чем больше он думал об этом, тем злее становился:

— И ещё. Помнишь, что ты сказал по дороге в Алашань-Юци? «Босс и ассистент — это просто игра. Мы партнёры». А теперь забыл? Что за партнёрство, когда «Циншаньсин» превращается в «Циншаньмянь»?

Дуань Циншэнь подумал: да уж, на каждый выпад у него есть ответ.

— Я хотел сказать, что в путешествии нельзя быть слишком наивным. Больше тридцати тысяч — это не мелочь, Синсин. Если в будущем ты решишь сотрудничать с другими фотографами…

— Это вопрос денег, Дуань Циншэнь? — Лян Юаньсин перебил его, проигнорировав остальную часть фразы.

Ой, всё, его назвали полным именем. Дуань Циншэнь замолчал.

— Речь о том, как ты смотришь на наши отношения. Мы для тебя всего лишь люди, знакомые два месяца?

Дуань Циншэнь сглотнул. Да, он попал в точку.

Но он боялся признаться.

Всю дорогу обратно в мастерскую в машине царила ледяная тишина. В таких ситуациях, когда одна сторона права по существу, а другая — по чувствам, лучший выход — чтобы тот, кто прав по чувствам, объяснил их, и тогда правый по существу смягчится.

Но Дуань Циншэнь не мог сказать это вслух. Он даже не знал, как. Он просто хотел отдавать Лян Юаньсину всё лучшее: камеру, которую тот хотел, места, куда тот хотел поехать, даже снег, который тот хотел увидеть.

А с древних времён односторонняя жертвенность — это давление. Дуань Циншэнь понимал, что загоняет себя в угол, и молчал, признавая свою неправоту. Лян Юаньсин тоже замолчал.

Когда они уезжали из мастерской, они весело болтали. А когда вернулись походили на пару, которая подаёт на развод.

Механик, чувствуя неловкость, сказал:

— Э-э, автовоз, который вы заказывали, приехал. Водитель в туалете, подождите немного.

— Хорошо, спасибо, — кивнул Лян Юаньсин.

— Не за что, — механик переводил взгляд с одного на другого, атмосфера напряжённая.

Автовоз стоял у обочины. На его бортах красовалась надпись «Перевозка автомобилей по всей стране», выцветшая от дождя и ветра. Неловкая тишина — худшее, что может случиться в долгом путешествии. Нельзя объяснить, нельзя разобраться. И из-за того, что ссора произошла из-за мелочи, ни разойтись, ни сразу помириться.

А впереди их ждала ещё тысяча пятьсот километров в одной машине, до заснеженного Бурчуня.

И по пути нужно будет снимать, останавливаться на отдых, ночевать в палатке на пустынных дорогах.

— Чей мотоцикл отправляем? — из мастерской вышел парень в рабочей форме, вытер мокрые руки о брюки, достал телефон. — Я посмотрел состояние, теперь нужно заполнить контакт на случай экстренной связи.

— Хорошо, — Лян Юаньсин подошёл к нему, глядя на экран телефона. — Кого…

Кого указать? Он обернулся и мрачно посмотрел на Дуань Циншэня.

Тот подошёл сам:

— Меня запиши.

— Хорошо, — сказал парень из автовоза. — Нам нужно подтвердить личность. Назовите номер телефона.

Дуань Циншэнь заполнил всё по порядку. Последний пункт: «Отношения с владельцем».

— … — Дуань Циншэнь взглянул на Лян Юаньсина.

Тот смотрел на него с неприязнью, скрестив руки на груди:

— Тебя спрашивают, кем ты мне приходишься.

— А? — удивился водитель. — А вы… кто вы друг другу?

— Знакомые меньше двух месяцев, прохожие, — спокойно сказал Лян Юаньсин.

Дуань Циншэнь вздохнул и поспешно сказал:

— Партнёры, запишите: партнёры.

____

«Циншаньмянь» - син это спац, мянь это проснуться. Кал амбур~

骑虎难下 Залез на тигра, трудно слезть. Идиома о том, кто попал в очень затруднительное положение, единственный выход из которого - это закончить начатое дело во что бы то ни стало. Не только лишь все, конечно, могут. Мне кажется, это назвался груздем - полезай в кузовок, да?)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/18450/2962936