Готовый перевод Waking Up and Having a Baby with My Arch-Rival / Проснувшись, я обнаружил, что у нас с заклятым врагом есть ребёнок: Глава 11

Тарелки, которые в руках Сычжоу отчаянно капризничали и никак не желали отмываться, у Сяо Хана мигом засияли идеальной чистотой. В итоге Сычжоу оставалось лишь стоять в сторонке, заложив руки за спину, и с недовольным видом наблюдать за процессом.

Поставив последнюю тарелку на сушилку, Сяо Хан повернулся к нему:

— Ты мог бы нанять для матери домработницу.

— Она ни за что не согласится, — Сычжоу покачал головой. — У нас помощница по хозяйству появилась только тогда, когда маму назначили завучем и у неё совсем не осталось времени на уборку.

Голос Сычжоу становился всё тише, а между бровями залегла глубокая складка. Именно из-за вечной занятости матери та дрянь и смогла пролезть в их дом под видом обыкновенной няни. А потом...

Кто-то слегка хлопнул его по плечу. Вырвавшись из плена мрачных воспоминаний, Сычжоу обернулся и с нескрываемым отвращением уставился на влажное пятно, оставшееся на ткани.

— Убери свои мокрые клешни! — огрызнулся он на Сяо Хана.

Сяо Хан лишь спокойно хмыкнул. И в тот самый миг, когда Сычжоу решил, что тот уберёт руку, мужчина неожиданно поднял ладонь и шутливо щелкнул его по кончику носа.

Жест вышел настолько интимным и тёплым, что Сычжоу на пару секунд опешил, застыв от неожиданности. Он глупо уставился на Сяо Хана. Но едва уловив в его тёмных глазах задорные искорки, Сычжоу, не раздумывая ни секунды, с размаху шлёпнул обеими мокрыми ладонями прямо по его щекам. Пока тот мыл посуду, Сычжоу успел ополоснуть руки, так что ладони его были ледяными и мокрыми насквозь.

Сяо Хан от такой наглости изумлённо округлил глаза — подобного выпада он явно не ожидал.

— А что такого? — дерзко вскинул подбородок Сычжоу. — Думал, только тебе можно надо мной издеваться, а мне и сдачи сдать нельзя?

Сяо Хан обхватил его запястья и с усилием оторвал от себя его мокрые «лапы». Несколько секунд он молча впивался в него пристальным взглядом, а затем выдавил сквозь зубы:

— Мож-но.

В его голосе сквозило такое явное раздражение, что настроение Сычжоу мгновенно взлетело до небес.

За дверью кухни госпожа Шэнь, прижимавшая к груди картонную коробку, тихонько отступила назад, решив не мешать перебранке молодых людей.

Довольный тем, что смог утереть нос Сяо Хану, Сычжоу вернулся в гостиную. Из спальни матери донёсся глухой стук упавшей вещи, и он толкнул дверь:

— Мам, ты...

Услышав его голос, госпожа Шэнь торопливо опустилась на корточки, пытаясь запихать отрез красной ткани обратно в коробку. Но Сычжоу окликнул её уже с порога и шагнул в комнату быстрее, чем она рассчитывала.

— Мама, это же свадебное постельное бельё! Зачем оно тебе?

Его взгляд случайно скользнул по наклейке с именем отправителя, и зрачки Сычжоу мгновенно сузились:

— Зачем эта тварь прислала тебе это?

Под давлением расспросов госпожа Шэнь сперва пыталась перевести тему, но, поняв, что сына не провести, выложила всё как есть.

Оказалось, комплект был из её собственного свадебного приданого. Когда они разводились и она съезжала, в старом доме осталось немало её вещей. И теперь та разлучница, поселившаяся там, каждый месяц аккуратно высылала госпоже Шэнь по одной вещичке. В этом месяце дошла очередь до свадебной простыни.

Это была откровенная, неприкрытая пощёчина. Каждая такая посылка с омерзительным злорадством напоминала: «Теперь я хозяйка в этом доме. Я победительница, а ты — ничтожество».

Заметив, как потемнело лицо сына, госпожа Шэнь подошла к нему и мягко улыбнулась:

— Ну полно тебе. Взгляни на это иначе: вещи-то все мои, я за них деньги платила. Она мне их возвращает — считай, сэкономила!

Сычжоу стиснул зубы до хруста, изо всех сил сдерживая подступающие к глазам слёзы досады и злости. Неудивительно, что мать до сих пор не могла отпустить прошлое. Ни один человек на свете не смог бы спокойно сносить подобные издевательства от новой пассии бывшего мужа.

В коридоре раздались шаги Сяо Хана. Госпожа Шэнь незаметно смахнула слезинку из уголка глаза, сжала ладонь сына и тепло проговорила:

— В следующий раз обязательно привозите с собой Ханьхань. Давно её не видела, она, небось, ещё вытянулась.

Сяо Хан как раз остановился в дверном проёме и с улыбкой кивнул:

— Обязательно привезём.

Заметив, что Сычжоу стоит ни живой ни мёртвый, плотно сжав губы, Сяо Хан окликнул его по имени.

В ответ — тишина.

Сяо Хан перевёл взгляд на госпожу Шэнь — та со скрытой тревогой смотрела на сына. Легко нахмурившись, Сяо Хан негромко позвал:

— Жена?

Никакой реакции. А ведь ещё вчера от одного этого слова Сычжоу готов был разорвать его на куски.

Сяо Хан сделал шаг вперёд и взял его за руку.

В то же мгновение, стоило прикоснуться к холодным пальцам, Сычжоу как будто очнулся. Он вскинул голову и с натянутой улыбкой ответил матери:

— Хорошо, мам.

Взор госпожи Шэнь опустился на их переплетённые пальцы. Убедившись, что у молодых всё ладно, она облегчённо перевела дух. Для женщины, чей собственный брак потерпел крушение, не было ничего важнее, чем видеть своего ребёнка счастливым.

***

В машине Сычжоу сидел мрачнее грозовой тучи, нависшей над городом. Вспоминая затаённую боль в глазах матери, он чувствовал, как сердце колят тысячи раскалённых иголок.

Нет. Так дело не пойдёт. Он должен поехать туда и своими глазами всё увидеть. Он не позволит этой твари и дальше безнаказанно вытирать ноги о госпожу Шэнь!

— Останови у следующего перекрёстка, — резковато бросил он.

Сяо Хан бросил на него быстрый взгляд:

— Куда тебе надо? Я отвезу.

— Не надо, — с каменным лицом отрезал Сычжоу. — У меня свои дела. Просто высади на повороте.

Сяо Хан неопределённо махнул рукой в сторону темнеющего небосвода:

— Сейчас ливанёт.

Если бы Сычжоу составлял список людей, которых меньше всего хотелось посвящать в семейное грязное бельё, Сяо Хан безусловно возглавил бы этот рейтинг.

К тому же перед глазами до сих пор стояла эта проклятая красная простыня, поэтому голос Сычжоу прозвучал куда грубее, чем следовало:

— Я, по-твоему, ребёнок малый? Сам как-нибудь доберусь!

Когда твои благие порывы раз за разом отвергают, продолжать навязываться глупо. Сяо Хан не стал спорить. Чёрный седан плавно прижался к обочине. Сычжоу мгновенно выскочил из машины и, не оборачиваясь, растворился в непроглядном мраке ночи.

***

Ветер ураганными порывами гнул деревья. На беспросветно-чёрном небе не зажглось ни единой звёздочки — с минуты на минуту должен был разразиться настоящий ливень.

Сычжоу размашистым шагом двигался по аллее, которая казалась ему одновременно знакомой и чужой.

Охранник у ворот при виде его на мгновение опешил и лишь под строгим вопросительным взглядом Сычжоу поспешил отпереть калитку. Глядя вослед стремительно удаляющемуся гостю, мужчина в недоумении почесал затылок: этот молодой барчук не появлялся здесь больше двух лет, с чего бы вдруг такой визит?

Сычжоу переступил порог дома как раз в тот момент, когда его отец, Хан Хуншэн, спускался со второго этажа.

Взгляды отца и сына скрестились в воздухе. Сычжоу мгновенно отвернулся и с ледяным равнодушием на лице направился дальше вглубь холла.

— Порог дома месяцами не переступаешь, а явишься — даже поздороваться соображения не хватает! Это тебя мать так воспитала? — окликнул его Хан Хуншэн.

Сычжоу упрямо вскинул подбородок:

— По крайней мере, получше, чем твоя тебя.

— Ах ты...

Эти слова попали в самое уязвимое место. Вопреки общему мнению, Хан Хуншэн, рождённый от второй жены, вовсе не был любимчиком своего отца. Лишь когда старший сын, в котором старик души не чаял, трагически погиб, семейное дело за неимением других наследников перешло к младшему. Зёрна обиды и ущербности глубоко укоренились в его душе, поэтому, едва встав у руля семейного бизнеса, он тут же переименовал компанию в «Группу Хуншэн».

Эта затаённая травма наложила отпечаток и на его собственное отношение к детям: первенца от законной супруги он недолюбливал, зато души не чаял в младшем сыне от новой пассии. Колкое замечание Сычжоу прозвучало для него как звонкая пощёчина с обеих рук.

Хан Хуншэн глубоко вдохнул, пытаясь подавить вспышку гнева, и с каменным лицом произнёс:

— Ты уже взрослый лоб. Прежде чем рот открывать, научись думать головой и отвечать за свои слова!

— Если в твоём понимании «отвечать за слова» — это позволять своей нынешней бабе беспрестанно унижать бывшую жену... — Сычжоу сделал паузу, и его голос зазвенел, точно отточенный клинок: — То я уж как-нибудь обойдусь без твоих ценных советов.

— Да как ты смеешь...

Сычжоу не стал слушать его вопли, повернулся и шагнул на лестницу.

Он толкнул дверь своей бывшей комнаты.

Внутри встретила звенящая пустота. Письменный стол, гардероб, постеры со стен — пропало абсолютно всё. Даже кровати, на которой он спал с самого детства, не было. Помещение выглядело настолько заброшенным, будто здесь отродясь никто не жил.

Сычжоу до боли докусил нижнюю губу. Наслышанный о подлостях этой гадины, он готовил себя к худшему, но даже представить не мог, что её низость дойдёт до такой степени. Она не погнушалась вышвырнуть даже его детскую спальню!

Из соседней комнаты донеслось громкое хохотание. Нахмурившись, Сычжоу вышел в коридор и без стука толкнул соседнюю дверь.

Там жил сынок той самой лисицы — Хан Цзялэ.

Завидев непрошеного гостя, разжиревшая физиономия паренька мгновенно скривилась от настороженности:

— Ты чего припёрся? Ты же божился, что ноги твоей здесь больше не будет!

Переполнявший Сычжоу гнев готов был выплеснуться наружу, но тут краем глаза он зацепился за стеллаж за спиной Цзялэ. На верхней полке стоял маленький белый плюшевый кролик.

Зрачки Сычжоу вздрогнули.

Потеряв память, он перерыл свой нынешний дом от подвала до чердака — и кроме старых фотографий судорожно искал хоть какие-то личные вещи из прошлого...

Среди всего этого хлама на полке стоял тот самый кролик из «Лего».

Собрали его по специальному заказу для Сычжоу, когда тот после девятого класса ездил в главный офис компании. Дизайнер разработал модель лично для него — единственный в мире, уникальный кролик.

В тот день, когда Сычжоу искал его в своих вещах, он решил, что игрушка просто потерялась за давностью лет. А оказалось, её не теряли. Её банально украли!

— Яблочко от яблони, — с холодной презрительной улыбкой выцедил Сычжоу.

Высоким ростом он среди сверстников не выделялся, но когда лицо его лишалось малейших следов улыбки, от него веяло таким властным холодом, что становилось жутко.

Цзялэ отшатнулся на два шага и заикающимся голосом выставил перед собой руки:

— Ты... ты на что намекаешь?!

— Мамочка ворует чужих мужей, а сынок — чужие игрушки, — Сычжоу смерил паренька ледяным взглядом. — Верни кролика.

Поняв прозрачный намёк, Цзялэ залился краской до самых ушей:

— Это сиделка выбросила, когда в твоей комнате убиралась! Я ничего не брал! Нужен мне твой паршивый конструктор, много чести!

Видя, что Сычжоу по-прежнему тяжело и с угрозой смотрит на него, Цзялэ резко повернулся, сгреб с полки кролика и с размаху грохнул его об пол.

Хрупкая фигурка из мелких деталей не выдержала такого удара и со звонким треском рассыпалась по паркету.

Лицо Сычжоу стемнело ещё больше:

— Подними.

— Не буду!

Паренек вжал голову в плечи и скривил губы, собираясь закатить привычную истерику со слезами и воплями. Но едва из его горла вырвался первый всхлип, Сычжоу подался вперёд, властно сжал его жирную щёку и процедил:

— Не поднимешь — я выкину из этой комнаты вообще всё. До последнего гвоздя.

Крик застрял у Цзялэ в горле.

Он в ужасе отпрянул. Они ведь виделись совсем недавно, но стоявший перед ним человек будто полностью переродился — от него веяло такой тяжёлой, давящей угрозой, что внутри завязывался липкий узел страха.

Шлёпнувшись на колени прямо на пол, Цзялэ судорожно принялся сгребать рассыпанные детальки и, дрожа, протянул их Сычжоу.

***

Бар «Ночь»

Когда Сяо Хан вошёл в заведение, под сводами бара плавно текла томная, сладкая мелодия саксофона.

На танцполе яблоку негде было упасть — пары теснились в объятиях, отчего одинокая фигура у барной стойки выглядела особенно сиротливо.

Заметив Сяо Хана, Фу Хаоянь удивлённо изогнул бровь:

— Ого. Ты же вроде к тёще на обед собирался? Чего ради тебя в бар-то занесло?

— А ты почему не на пресс-конференции? — вместо ответа спросил Сяо Хан.

При одном упоминании об этом Фу Хаоянь мгновенно сдулся, как пробитый мяч.

— Был я там... — пробормотал он. — Приехал, значит, и вижу: Цинцин со своим партнёром по фильму сидят восообнимашку, шушукаются о чём-то, а Цинцин с него глаз не спускает да смеётся. Вокруг только и судачат, что у них роман.

— И ты просто ушёл?

— А что мне оставалось? — удручённо вздохнул Фу Хаоянь. — Стоять там и изображать клоуна?

— Если сомневаешься, почему не спросишь напрямую?

— Да смысла нет спрашивать. Тот его приятель-журналист выложил их совместное фото и написал, что безумно от них фанатеет.

Сяо Хан мгновенно зацепился за ключевую деталь:

— Ты отвёз человека домой, не добавил Цзин Цина в контакты, зато добавил Янь Цзяю?

— Я... я просто побоялся, что Цинцин меня отвергнет, — промямлил Фу Хаоянь.

Сяо Хан лишь молча смерил его тяжёлым взглядом.

Он и без того был взвинчен до предела строптивым нравом Сычжоу, а потому посмотрел на приятеля тёмным, суровым взором.

Фу Хаоянь под этим ледяным взглядом съёжился и уткнулся в телефон, судорожно листая ленту.

Спустя пару секунд он недоуменно хмыкнул:

— Хм, а это ещё что за художества от Сычжоу? Мокрый кролик под проливным дождём? Снято, конечно, атмосферно...

Сяо Хан чуть нахмурился и открыл приложение.

В его списке контактов числились в основном деловые партнёры: люди постарше любили постить мудрые цитаты да статьи о здоровом образе жизни, а те, что помоложе, беспрестанно хвастались роскошной жизнью. На эту ярмарку тщеславия Сяо Хан обычно даже не заглядывал.

Пролистав несколько экранов, он наконец наткнулся на публикацию Сычжоу.

Запись была сделана минут двадцать назад.

На снимке запечатлели игрушечного белого кролика из пластиковых деталей. Он лежал на мокрой брусчатке, насквозь пропитанный водой. За ним темнела лужа, а чуть дальше угадывались силуэты мусорных баков — их зелёные туши в ночной темноте смахивали на затаившихся чудовищ.

Эта фотография, вклинившаяся между постами с нефритом, дорогой недвижимостью и рецептами целебных отваров, выглядела до боли жалкой и нелепой.

Словно выброшенное на улицу существо.

***

Сычжоу сидел на корточках в небольшой беседке возле будки охраны.

Вымытого дождевой водой кролика он вытер насухо и спрятал в карман брюк.

В групповом чате «Союза братьев» оживлённо переписывались Янь Цзяю и Цзин Цин. У Цзин Цина сегодня проходила премьера нового фильма, и Цзяю отправился туда в качестве светского репортёра.

Он звал с собой и Сычжоу, но тот отказался. Во-первых, нужно было навестить госпожу Шэнь, а во-вторых, Сычжоу не был уверен, что сможет скрыть провалы в памяти от въедливых журналистов.

"Красавчик Янь: Чжоучжоу, ты много потерял! Я тут твоего кумира встретил, Учителя Хуан Яна!"

"Чжоучжоу: Нащёлкай побольше кадров!"

"Красавчик Янь: [Фото. JPG]"

"Красавчик Янь: [Фото. JPG]"

Едва он успел сохранить снимки, как на экране мелькнуло предупреждение о критическом уровне заряда. Мобильный протянет ещё минут десять, не больше.

Пожалуйся он сейчас в чате, что застрял на улице без возможности добраться домой, друзья бросят всё и примчатся на выручку.

Будь ему семнадцать, он так бы и поступил — без тени сомнений. Но теперь ему двадцать семь, он взрослый человек. У Цзин Цина и Цзяю своя жизнь, своя работа, и у каждого хватает собственных забот.

Можно было набрать Лу Чэньфэну. Но Цзин Цин упоминал, что этого менеджера нанял Хан Хуншэн, а значит, в текущем положении лучше дёргать его как можно реже.

Сычжоу перебрал в уме все варианты, но так и не нашёл никого, кому мог бы позвонить.

Он так и остался сидеть на корточках, наблюдая, как погас экран отдававшего последние капли энергии телефона.

Порыв ледяного ветра принёс с собой колючую водяную пыль, заставив Сычжоу передёрнуть плечами.

Беседка плохо защищала от стихии, и одежда уже промокла насквозь.

Конец сентября, казалось бы, но ночной дождь пробирал до самых костей.

Сычжоу вжал голову в плечи.

Он решил подождать ещё полчаса. Если ливень не утихнет, придётся вернуться в дом и заставить того толстяка отвезти его обратно. Столько времени пользоваться его кроликом — пора и долги отдавать, верно?

Вид у него был настолько сиротливый, что дежуривший в будке охранник не выдержал. Раскрыв старый чёрный зонт, он вышел наружу:

— Господин Хан, смотрю я, вы совсем вымокли и ждёте тут долго. Если не брезгуете, возьмите зонт!

Сычжоу удивлённо вскинул глаза:

— А вы как же?

Молодой охранник смущённо почесал затылок:

— Да мне всё равно до утра дежурить. Я радио слушал — к рассвету дождь обещают прекратить.

«Всё-таки добрых людей на свете больше», — тепло подумал Сычжоу.

Он уже собрался с благодарностью принять предложение, как ослепительный сноп белого света прорезал пелену дождя. К воротам плавно подкатил автомобиль.

Яркий луч фар пробил водяную морось, ударив прямо в пространство между Сычжоу и охранником, заставив обоих зажмуриться и обернуться.

Сычжоу инстинктивно закрыл глаза.

А когда разомкнул веки, то увидел в сиянии фар знакомую высокую фигуру.

Время словно замедлило свой ход. Сычжоу отчётливо видел, как мужчина выбрался из салона, распахнул огромный чёрный зонт и шаг за шагом двинулся к нему сквозь стены ливня.

Подсвеченные фарами капли дождя плясали вокруг него золотистой пыльцой, создавая иллюзию чего-то совершенно нереального.

Но в следующее мгновение иллюзия обрела плоть.

Широкий купол зонта накрыл его сверху, и перед Сычжоу встал Сяо Хан, надёжной стеной заслонив его от колючего ветра и ледяной прохлады.

http://bllate.org/book/18323/1756539