Готовый перевод I Want to Marry You and Have Buns / Хочу жениться на тебе и завести детей: Глава 17

Выходные выдались редкими — оба наконец-то отдыхали в один день. Решили сходить в кино. Пусть они и не могли, подобно обычным влюблённым, открыто обниматься у всех на виду, сама мысль о том, что у них свидание, заставляла Лян Цзяньшуая сиять от счастья. Он был так увлечён своими чувствами, что даже не заметил, о чём вообще фильм. Сидели они на одном из задних рядов. Из-за выходного в зале было не протолкнуться, особенно много пришло школьников и студентов. Ли Найцзюнь украдкой нащупал руку Лян Цзяньшуая и крепко переплёл их пальцы. От этого простого жеста по телу разлилось сладкое, щекочущее волнение. Цзяньшуай попытался было урезонить его строгим взглядом, но скрыть ответную нежность так и не сумел.

После сеанса они вышли на улицу и как раз спорили, где поужинать, как вдруг тишину разорвал звонкий крик:

— Брат!

Ли Найцзюнь мгновенно застыл. Лян Цзяньшуай тоже вздрогнул от неожиданности. Они одновременно обернулись. К ним ураганом неслась девушка, лицом невероятно похожая на Найцзюня. В мгновение ока она подбежала, крепко вцепилась ему в руку и радостно защебетала:

— Братик, и правда ты!

— Кхм, — Ли Найцзюнь неловко кашлянул, пытаясь скрыть замешательство. — Сяо Синь? Ты как тут оказалась?

— Да вот, с одноклассниками в кино ходила! — Сяо Синь с любопытством оглядела брата с ног до головы. — Ого, братик, а чего ты такой загорелый? Прямо потемнел!

— Специально загорал, так мужественнее выглядит... Тьфу, и зачем я тебе это рассказываю?

— Брат, ну когда ты уже домой вернёшься? Старик по тебе жутко скучает.

— Я же сказал, что не вернусь. Отстань.

— Ну хватит дуться, возвращайся, а?

— Не вернусь.

— Ну пожалуйста!

— Да отстань ты, зануда!

Ли Найцзюнь раздражённо высвободил руку и уже собирался уйти вместе с Лян Цзяньшуаем, но заметил, что тот смотрит на них как-то странно, словно заворожённый. Почуяв неладное, Найцзюнь тихонько позвал его:

— Брат Цзянь?

— Это... твоя сестра? — сипло выдавил Лян Цзяньшуай.

Образ этой девушки мгновенно всплыл в его памяти. Он уже видел её раньше — тогда, у ворот Первой средней школы Циньчэна, она точно так же висла на руке Найцзюня. Кто бы мог подумать, что она его сестра. Кто бы, чёрт возьми, мог подумать...

— Ну да, сестра. Настырная девица, — поморщился Ли Найцзюнь и тут же с беспокойством вгляделся в лицо любимого. — Ты как? Всё в порядке?

— Нормально, — Лян Цзяньшуай отвёл взгляд в сторону.

Сяо Синь перевела взгляд с одного на другого. Женское чутьё подсказывало, что между ними всё непросто. Заметив, как её обычно неприступный брат печётся об этом симпатичном парне, она полюбопытствовала:

— Брат, а это кто?

— Тебе-то какое дело? Не лезь не в свои дела!

— Ну почему? Это твой друг, разве нельзя нас познакомить?

— Замолчи уже, у меня от твоей трескотни голова раскалывается.

— Меня зовут Лян Цзяньшуай, — внезапно заговорил тот, выдавив неловкую улыбку. — Я... друг твоего брата.

Слово «друг» он выделил особенной, тяжёлой интонацией. Ли Найцзюнь тут же недовольно насупился.

«Какой ещё друг? Ты вообще-то моя жёнушка!»

— Друг брата?.. — Сяо Синь перевела взгляд с Цзяньшуая на Найцзюня, и она медленно округлила глаза от внезапной догадки. Она прикрыла рот ладонью: — Неужели ты... ты и есть тот самый?..

Лян Цзяньшуай замер, чувствуя себя крайне неуютно под её пристальным взором.

Сяо Синь порывисто оттащила брата в сторону и зашептала:

— Брат, это он? Тот мужчина? Ты из-за него ушёл из дома и не возвращаешься?!

Ли Найцзюнь попытался вырвать руку, едва сдерживая бешенство. Его злило само присутствие сестры. Ему не хотелось тратить на неё ни единой секунды драгоценного времени — он мечтал поскорее уйти отсюда, поужинать с любимым человеком и провести чудесный, спокойный вечер. А вместо этого приходилось выслушивать её допросы.

— Я же сказал: не твоё дело! За собой лучше следи! — раздражённо бросил Найцзюнь, вырываясь из её хватки, и зашагал обратно к Цзяньшуаю.

— Брат, стой! Подожди! — Сяо Синь снова рванулась к нему, пытаясь ухватить за куртку.

Тут уже Ли Найцзюнь по-настоящему рассвирепел.

— Прекрати немедленно! Сколько можно доставать меня?!

— Братик, но ведь родители так скучают по тебе! Неужели тебе трудно хоть разок прийти, проведать их?

— Я ясно сказал: не вернусь! Сколько раз повторить, чтобы до тебя дошло?!

— Но почему?! Неужели всё из-за этого мужика? Да кто он вообще такой?!

Голос Сяо Синь прозвучал не то чтобы криком, но достаточно отчётливо, чтобы её слова разнеслись по холлу. Для Лян Цзяньшуая они прозвучали подобно разорвавшейся бомбе. Прохожие начали с любопытством оборачиваться. И без того приметная троица мгновенно оказалась в центре всеобщего внимания.

Лян Цзяньшуая захлестнула волна жгучего стыда. Это удушающее чувство преследовало его с той самой секунды, как появилась эта девчонка. Казалось, их самую сокровенную тайну грубо выставили на всеобщее обозрение. Ему было невыносимо, до тошноты скверно. Хотелось развернуться и бежать без оглядки, но ноги словно налились свинцом и приросли к полу.

Всё это время он малодушно закрывал глаза на очевидное. Пытался забыть, что раз уж они оба живут в одном городе, то рано или поздно столкнутся с его родителями, родственниками, знакомыми. Мир слишком тесен, чтобы вечно прятаться. Сегодня они встретили сестру, а кто попадётся им завтра? Что будет дальше? От этих мыслей кровь стыла в жилах.

Сколько ещё им придётся красться по углам и шифроваться? На сколько хватит этой иллюзии счастья, этой хрупкой сказки, в которую они так отчаянно пытались поверить?

Сквозь гул в ушах Лян Цзяньшуай услышал глухой, дрожащий от ярости голос Ли Найцзюня:

— Ты когда-нибудь замолчишь?! Не думай, что раз ты моя сестра, у меня рука на тебя не поднимется! Ещё хоть слово вякнешь — горько пожалеешь!

— А что, я неправду говорю? — не унималась Сяо Синь, вызывающе вскинув подбородок и глядя на Цзяньшуая с нескрываемым презрением. — Уж не знаю, чем он тебя так опоил, что ты про родной дом забыл!

— Ты!.. — Ли Найцзюня от злости едва не трясло.

Понимая, что спорить бесполезно, он крепко сжал ладонь Лян Цзяньшуая и потянул за собой к выходу.

— Брат Цзянь, уходим. Не слушай её, она совсем невменяемая.

Зеваки вокруг вовсю пялились на них, смакуя пикантную сцену. Лян Цзяньшуай шёл с окаменевшим лицом, послушно поддаваясь натяжению руки Найцзюня, и не произносил ни слова. В этот момент в нём бушевало единственное желание — исчезнуть, зарыться головой в песок, как напуганный страус.

Сяо Синь сделала было пару шагов следом, собираясь крикнуть что-то вдогонку, но так и замерла на месте. Ей было всего семнадцать. Она понятия не имела, как вести себя в таких ситуациях, и прекрасно понимала: если сейчас перегнуть палку и броситься наперерез, брат действительно пустит в ход кулаки.

— Сяо Синь, что случилось? — испуганно спросила подошедшая одноклассница, заметив её растерянный вид.

— Да ничего, — качнула головой Сяо Синь, силясь улыбнуться. — Пойдём в зал, скоро сеанс начнётся.

Пока они шли к парковке, Ли Найцзюнь то и дело с тревогой косился на Лян Цзяньшуая. На душе у него было неспокойно: вдруг тот разозлился из-за глупых, злых слов сестры? Он крепче сжал его пальцы. Цзяньшуай медленно поднял голову. Взгляд его, поначалу блуждающий и пустой, наконец сфокусировался на лице Найцзюня, и он выдавил бледную, безжизненную улыбку. У Найцзюня болезненно сжалось сердце — ему безумно захотелось обнять его прямо здесь, прижать к себе и никогда не отпускать.

Лян Цзяньшуай шёл, словно в тумане, едва удерживая равновесие — земля уходила у него из-под ног. То ли от пережитого потрясения, то ли от внезапного приступа гипогликемии его лицо сделалось пугающе белым, почти прозрачным.

— Брат Цзянь, — перепугался Ли Найцзюнь, подхватывая его под локоть. — Тебе плохо? Ты заболел?

Цзяньшуай опёрся на его плечо, прикрыл глаза, пережидая нахлынувшую дурноту, а когда немного пришёл в себя, мягко, но настойчиво высвободился.

— Всё нормально, — глухо бросил он и упрямо зашагал дальше.

— Брат Цзянь, прости меня, пожалуйста, — умоляюще заговорил Ли Найцзюнь, едва поспевая за ним. — Сестра глупостей наговорила, не принимай близко к сердцу.

— Да нет, она права, — с горькой усмешкой отозвался Лян Цзяньшуай. — Я и сам не знаю, чем тебя опоил. Из-за меня ты отрёкся от собственной семьи.

— Брат Цзянь, послушай! Я уже говорил — это мой личный выбор! Ты тут совершенно ни при чём, прошу, не вини себя и не бери в голову.

— Да я и не беру. Никакой вины я не чувствую. Давай закончим на этом, я хочу домой.

— Я отвезу тебя.

— Не надо, поезжай к себе. Мне нужно побыть одному.

— Ну хотя бы до дома довезти разреши! Ты же в таком состоянии за руль сесть не сможешь, я испереживаюсь весь, — настаивал Ли Найцзюнь.

У Лян Цзяньшуая просто не осталось душевных сил спорить. Он лишь махнул рукой — какая, в сущности, разница.

Они сели в машину и замолчали. В тесном салоне повисло тяжёлое, удушливое напряжение. Казалось, воздух сгустился до предела и малейшая искра спровоцирует взрыв. Это затишье слишком явно походило на затишье перед бурей.

Лян Цзяньшуай устало потёр виски. В его памяти вновь ожил кошмар многолетней давности. Он никогда не забудет ту властную, холёную женщину с сигаретой в тонких пальцах. Как она смотрела на него — брезгливо, словно на приблудного пса, выпрашивающего объедки. И её слова, выжженные в его сознании калёным железом. Прошли годы, он давно вырос и стал самостоятельным мужчиной, но этот детский, парализующий страх перед ней никуда не делся. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, не способным дать ей отпор. И самое страшное — он не знал, когда эта пугающая женщина снова ворвётся в его жизнь. Возможно, уже сегодня вечером девчонка всё расскажет матери, а завтра та материализуется прямо у него на пороге.

Ли Найцзюнь увёл машину с оживлённых улиц и припарковался на пустынном откосе у самой реки. Лян Цзяньшуай отрешённо созерцал тёмную гладь воды за стеклом. Найцзюнь накрыл его ладонь своей. Цзяньшуай попытался высвободить руку, но тот вцепился в неё мёртвой хваткой.

— О чём ты думаешь? — негромко, с едва уловимой угрозой спросил Ли Найцзюнь.

Цзяньшуай вздрогнул от ледяных ноток в его голосе и резко повернулся к нему. Найцзюнь смотрел на него в упор, и в его глазах плескалась горькая, детская обида.

— Ты ведь снова просчитываешь в голове, как половчее от меня избавиться? Да?

Лян Цзяньшуай лишь молча отвёл взгляд.

— Твоё молчание меня пугает. Четыре года назад ты уже смог предать меня и выбросить из своей жизни. И сейчас ты снова думаешь о том же? — Найцзюнь горько, обречённо усмехнулся. — Брат Цзянь, я давно хотел спросить... Скажи честно, я вообще хоть что-то для тебя значу? У тебя есть ко мне чувства?

Лицо Лян Цзяньшуая дрогнуло. Он крепко сжал челюсти и молча уставился на него, борясь с подступившим к горлу комком.

— Тебя гложет вина, да? Из-за того, что я единственный сын в семье, ты чувствуешь себя виноватым...

Лян Цзяньшуай долго смотрел на него опустошённым взглядом, а затем он выдавил измученную, бледную улыбку:

— Всё верно. Увести из семьи единственного сына, лишить людей наследника и продолжения рода... Совершить такое непотребство — как я могу не чувствовать себя виноватым? Меня эта вина изнутри выжигает! Поэтому да, я хочу, чтобы ты вернулся к нормальной жизни. Чтобы женился, завёл детей, унаследовал семейное дело... Так будет правильно. Так будет лучше для всех нас.

— И ты думаешь, это принесёт тебе счастье?

«Счастье? Чёрт возьми, да какое уж тут счастье...» — эта мысль болезненным эхом отозвалась в груди Лян Цзяньшуая. Но разве у них был выбор? Их любовь изначально была обречена стать самой большой ошибкой в жизни.

— Я не вернусь, — отчеканил Ли Найцзюнь, глядя ему прямо в глаза с непоколебимой решимостью. — Что бы они ни говорили, что бы со мной ни делали, я не сделаю ни шагу назад. И тебя никогда не оставлю. Брат Цзянь, просто поверь мне.

— Господи, ну почему ты до сих пор такой наивный ребёнок? — Лян Цзяньшуай устало покачал головой, чувствуя, как к глазам подступают горячие слёзы. — При чём тут твоё «вернусь» или «не вернусь»? Разве от твоего упрямства они перестанут быть твоими родителями? Разве кровные узы можно разорвать простым побегом из дома? На самом деле ничего не изменилось. И дело не только в твоей семье — вокруг полно других людей. Сяо Наймао... нам нельзя быть вместе. Всё это — одна большая ошибка.

http://bllate.org/book/18168/1749793