Готовый перевод Doll / Кукла: Глава 31. Он говорил, что любит меня. Что такое любовь?

Её пальцы были безупречны – длинные, бледные, с гладкими ногтями, но именно из-за этой безупречной работы, из-за этих идеально выступающих суставов и неестественно низкой температуры каждое прикосновение было смертоносным.

По телу пробегали электрические разряды, я бессознательно стискивал зубы, запрокидывал голову, и синие вены пульсировали под бледной кожей. Я держался изо всех сил, но всё равно сдался с рыданием.

Пальцы ног подгибались, простыня сминалась, одеяло падало на пол.

Прерывистое, беззвучное дыхание. Когда ослепительный белый свет, заполнивший мои глаза, рассеялся, ко мне вернулся рассудок – мои щёки уже были покрыты сухими следами слёз, подушка промокла.

Моё тело обмякло, как порванная тетива лука. Большая часть моего веса приходилась на узкий кожаный ремень, привязанный к изголовью, и мои связанные руки натягивали позвоночник, грозя сломать меня пополам. Я не мог лечь ровно – только скрючиться, согнув колени, прислонившись к спинке кровати в неудобной, мучительной позе.

Ощущение чужеродного вторжения всё ещё пульсировало в крови. Я опустил голову – глаза, опухшие и красные от слёз, вызванных физическим воздействием, болели и почти не открывались.

Я думал, что одного раза будет достаточно, но когда она схватила меня за ноги, и стало ясно, что она не удовлетворена, я закричал в отчаянии, голос сорвался, слова разбивались на части.

Я пинал её ногами в лицо, в грудь, в шею, но это не могло остановить её приближения. Говорят, со временем привыкаешь – всё это ложь. Такая мерзость переживается раз, а два или три превращаются в жестокую пытку.

Я был распят на кресте, истекал кровью, пути к отступлению не было. Крики и ругань не действовали, мольбы и просьбы игнорировались – она делала только то, что хотела.

Когда полотенце выжимают снова и снова, пока не останется ни капли воды, оно становится бесполезной тряпкой, которой место в мусорном ведре, но она не хотела выбрасывать его, упрямо выжимая последние капли.

Я открыл рот, но не мог издать ни звука. В этой кромешной тьме время потеряло для меня смысл. Моё сознание блуждало где-то далеко, я не знал, какой сегодня день.

Всё зашло слишком далеко. Моё будущее, как дикая лошадь, сорвавшаяся с поводка, мчалось в неизвестном направлении.

Я начал жалеть.

Жалеть, что поддался наваждению, очарованный внешностью Лян Чжитина. Жалеть, что с головой окунулся в эту одержимость. Жалеть, что поехал в ту далёкую деревню и переступил порог той лавки кукол.

Но больше всего жалею о том, что я не должен был, ни в коем случае не должен был, получив эту куклу, быть таким ненасытным и упрямо вставлять ей глаза.

То, что я оказался в этом положении, — моя собственная вина. Я сам навлёк это на себя.

Да, я такой человек – разве небо могло даровать мне спокойную и счастливую жизнь?

Сознание то возвращалось, то ускользало, сон сменялся явью. Когда всё наконец стихло, я очнулся и увидел, что она сидит на краю кровати и вытирает свои пальцы.

Закончив, она бросила салфетку на пол. Пол у кровати был устлан скомканными бумажными шариками.

Это было просто невероятно.

Я недооценил её терпение и сообразительность. Я никак не ожидал, что всё обернётся так, что полотенце, которое она использовала, превратится в сжатую лепёшку.

Я лежал неподвижно, с открытыми глазами. Она вышла из комнаты и вернулась с чем-то, подошла к кровати, увидела, что я проснулся, и молча взяла моё запястье, чтобы нанести мазь.

Она уже сняла ремни с моих рук. Я так отчаянно вырывался, что кожа на запястьях была стёрта, и без того израненное место кровоточило и опухло.

— Убирайся, — сказал я. У меня не было сил двигаться, но язык ещё работал. Голос был хриплым, но звучал отчётливо.

Она, как скала, не обращала внимания на мои слова и терпеливо продолжала наносить мазь.

Мне было любопытно. Где она этому научилась? В фильмах? Но сейчас в фильмах всё вырезают ради цензуры, и даже намёка на что-то подобное не показывают, одну только лёгкую пену на поверхности бульона. Неужели она умудрилась выучить такие жестокие, грубые вещи из этих пресных, выхолощенных сцен?

Можно сказать, что она гениальна и способна учиться на малом, а может она просто хитрая и изворотливая.

Я не мог её прогнать. Перестав бороться, я равнодушно сказал:

— Я хочу мыться.

Всё тело было липким от пота. Она наклонилась и, подхватив меня, отнесла в ванную. Я сидел в ванне, она держала душ и терпеливо, нежно мыла мне голову.

Мы оба молчали. Пена попала в глаза, стало щипать, но я не закрыл их – позволил слезам, вызванным раздражением, течь свободно.

Она подняла моё лицо, смыла пену и тщательно вытерла капли воды.

Борьба и крики отняли все силы. После душа я был настолько измождён, что потерял сознание и проснулся только на следующий день, ближе к вечеру.

Когда я открыл глаза, я лежал в её объятиях, она смотрела на мой телефон, погружённая в чтение. Но даже когда она была увлечена, она, казалось, могла слышать, как шевелятся мои ресницы. Как только я проснулся, она опустила голову и легко поцеловала меня в лоб.

Она не упоминала о вчерашнем. Её пальцы были красивы, но я больше не хотел, чтобы меня мучили.

Раньше я думал, что она не может причинить мне вреда, и поэтому позволял себе провоцировать её. Теперь всё было иначе. У неё были способы справиться со мной, о которых я и не догадывался.

Мне пришлось подавить раздражение и тревогу и смириться с ролью обиженного игнорщика, но молчать долго не получалось.

Она с упорством повторяла свой ежедневный вопрос:

— Ты любишь меня?

Если я молчал, она сжимала мой подбородок и целовала до тех пор, пока у меня не начинало темнеть в глазах от нехватки воздуха, пока я не отвечал. Если мой ответ был не тем, что она хотела, она наказывала меня самым невыносимым способом.

— Люблю.

После нескольких попыток я понял, что идти наперекор только усугубляет мои страдания. Разозлить её – значит получить минутное удовольствие, но потом расплачиваться за это. Поэтому я отвечал механически, произнося нужные слова сухим, безжизненным голосом.

Её не волновало, что в моих словах нет чувства. Следующий вопрос был:

— Ты любишь меня или его? Скажи, дорогой, кого ты любишь?

Я знал, кого она имеет в виду.

Я ненавидел обоих. Но не мог сказать правду.

— Тебя.

Думаю, она знала, что я лгу. Но после бесчисленных допросов она, возможно, поняла, что от меня не добиться правды, а может, она просто хотела верить, что это мои настоящие чувства. Услышав ответ, она довольно улыбалась уголками губ.

Знает ли она, что я лгу, или нет – какая разница?

Мне было всё равно.

Так прошло ещё полмесяца. Однажды она сняла меня с кровати и усадила на балконе погреться на солнце.

Мне было лень двигаться, я прикрыл глаза и задремал. Она поцеловала меня в губы и ушла на кухню. Вскоре оттуда донёсся грохот и звон – она что-то там колдовала.

Наступил подходящий момент. За эти полмесяца я притворялся послушным, и она ослабила бдительность – перестала связывать меня. Должно быть, она решила, что я сдался. Как бы не так!

Я так долго ждал, и наконец у меня появился шанс – я не мог его упустить.

Я не собирался убегать через парадную дверь – это было бы глупо. Она заметит, поймает меня, и всё вернётся на круги своя.

Нужно сделать всё с первого раза. Я встал, бесшумно прокрался в спальню и вытащил из-под кровати зелёный чемодан. Маленькое считывающее устройство лежало на месте. Я спрятал его в карман, поставил чемодан обратно и, пока она не заметила, вернулся на балкон.

Даже когда всё было сделано, сердце продолжало бешено колотиться. Я закрыл глаза, притворяясь спящим, и в уме прокручивал каждый следующий шаг. Тёплый пар коснулся моего лица, я открыл глаза и увидел миску с лапшой – вид у неё был ужасный. Она держала миску обеими руками и с надеждой протягивала её мне, на губах играла улыбка.

Она столько возилась на кухне, чтобы сварить эту лапшу?

Очевидно, у неё не было опыта и готовила она отвратительно. Лапша разварилась, огонь был слишком сильным, и в результате получилась смесь чёрных подгоревших и бледных, сырых кусков. Вся эта масса плавала в мутной воде – настоящее помои, даже свинья бы не стала есть.

Что это? Она решила отравить меня? Это новый способ пытки?

Она, казалось, не видела ничего плохого в этой пище. Она подхватила палочками несколько нитей и поднесла их к моим губам, собираясь кормить меня с рук. На её лице было почти ожидание – неужели она хотела, чтобы я похвалил её?

Я сжал губы, набрался храбрости и откусил кусочек. Как только лапша попала в рот, по нему разнесся ужасный вкус. Моё лицо потемнело, я зажал рот рукой и бросился в ванную, где, стоя на коленях перед унитазом, меня вырвало. Твою мать, там что, дохлая мышь плавала?!

Она бесшумно подошла сзади и начала поглаживать меня по спине.

Я вытер рот и поднял голову. Она протянула мне салфетку, чтобы я вытерся. Миска с лапшой так и стояла на балконе, от неё всё ещё шёл пар.

Я не мог понять, зачем ей вдруг вздумалось варить эту лапшу. Наверное, опять от безделья.

— Прост…

Я обнял её, привстал на цыпочки и прижался к ней губами, заставляя замолчать.

Теперь она целовала меня с открытыми глазами – следила, чтобы я не выкинул какой-нибудь трюк. Но даже если она смотрела, это ей не поможет.

Разве может кукла сравниться с человеческим умом? Она остерегалась, чтобы я не нажал на кнопку за её ухом, но забыла, что у неё есть и другая слабость.

Моя ладонь лежала у неё на затылке, нежно перебирая волосы, но на самом деле я искал нужное место.

Маленькое считывающее устройство точно вошло в тонкую линию на её затылке — загорелся синий огонёк. Она замерла на секунду и рухнула на колени, опустив голову.

Это был режим ожидания, который я уже видел. Всё прошло даже легче, чем я думал.

На этот раз я не упущу свой шанс!

Я выбежал из квартиры, достал из ящика пробирку с зельем и помчался обратно, не теряя ни секунды.

Я приподнял её голову, разжал губы, приставил горлышко пробирки к её рту и перевернул. Синяя жидкость скользнула по стенке и потекла внутрь, пока не осталось ни капли.

Я задержал дыхание, убедился, что зелье попало в неё, и силы покинули меня. Пробирка выпала из руки, ноги подкосились, я отступил на шаг, чтобы не упасть, и меня захлестнула волна ликования.

Наконец…

Я выдохнул с облегчением. Этот кошмарный сон наконец закончился.

Я не знал, как долго продержится этот режим ожидания и не перестанет ли он действовать так же, как выключатель, но теперь мне было всё равно.

Напевая, я вспомнил пароль, который дал мне Гао Ван. Я подключил куклу к компьютеру, нашёл зашифрованный файл и ввёл пароль —

0821, нажал Enter, и открылось окно.

Я пробежал глазами по строкам.

«…»

То, что я увидел, потрясло меня до глубины души.

—

«Я вижу свет.»

«Он сказал, что я его муж. Что значит «муж»?»

«Я ничего не понимаю. Он терпеливо учит меня. Он такой умный.»

«Он говорит, что любит меня. Что такое любовь?»

«Я выучил новое слово – «малыш». Если я назову его так, он обрадуется?»

«Он плачет. Я хочу говорить.»

…

Это был дневник – её собственные мысли. Даты начинались с того дня, когда я вставил ей глаза.

—

…

«Он счастлив.»

«Оказывается, «муж» – это слово для близких. Он мой близкий человек. Он очень любит меня.»

«Почему он не может оставаться со мной всегда?»

«Я хочу выйти к нему, но эта штука, которую называют «дверью», всегда преграждает мне путь. Я скучаю по нему.»

«Буду стоять и ждать его. Тогда, когда он вернётся, я увижу его первым и обниму.»

«Мой любимый дал мне имя – А-Тин. Оно красивое, мне очень нравится.»

Я прокручивал дальше.

—

«Он всё не возвращается. Он обнимается с другим.»

«Он прогоняет меня. Почему он выбрал другого, а не меня? Он же говорил, что любит меня.»

«Он рассердился. В шкафу неудобно. Я хочу лежать рядом с ним, слышать его голос.»

—

«Он всё время хочет, чтобы я спала. Я не хочу спать.»

«Он ушёл. Вернётся ли он? Может, я сделала что-то не так и рассердила его? Если я останусь здесь и буду ждать, он перестанет злиться?»

«Он велел мне выпить что-то. Что-то плохое.»

«Я запру его. Тогда он больше никогда не сможет уйти от меня. Он будет моим навсегда.»

«В груди так больно. Что там болит?»

«Он ругает меня. Почему он снова разлюбил меня?»

…

«Я вещь? Нет, я же человек.»

—

«Мне больше не нравится имя А-Тин. Мой дорогой не даёт мне нового.»

«Я накажу его. Я сделаю так, чтобы в его глазах был только я. Может, если сломать ему кости, он перестанет убегать? Но нельзя делать ему слишком больно — мне жаль его, когда он страдает.»

«Он болеет. Я вылечу его. Я люблю его и хочу любить вечно. Я хочу, чтобы и он любил меня так же.»

«…»

«Что такое день рождения?»

«День рождения – это день, когда человек появился на свет. День, который стоит праздновать.»

«Скоро день рождения моего любимого.»

Синий свет экрана освещал моё бледное лицо. Мои пальцы задрожали, застыли в воздухе и не могли опуститься.

Какой сегодня день?

Я взглянул на дату в правом нижнем углу экрана и не мог оторвать взгляд.

За двадцать с лишним лет я ни разу не праздновал день рождения. Моё появление на свет было катастрофой, никто не хотел его отмечать, и я сам не ждал этого дня.

Я вспомнил, как она смотрела в телефон в тот день. Да, сейчас приложения присылают уведомления о приближающемся дне рождения. Должно быть, она увидела и запомнила.

«Что нужно делать в день рождения?»

— Приготовить моему малышу лапшу долголетия¹. Пожелать ему здоровья, счастья и долгих лет жизни.

───

Примечания:

1. Лапша долголетия (长寿面) — традиционное китайское блюдо, которое едят в день рождения. Считается, что длинная, неразрезанная лапша символизирует долгую жизнь, и чем длиннее лапша, тем дольше будешь жить. Обычно её не пережёвывают, а проглатывают целиком, чтобы не «обрезать» жизнь.

http://bllate.org/book/18130/1759281