Готовый перевод Today I Was Forced to Resurrect Again / Сегодня меня снова заставили воскреснуть: Глава 38

Итак, вопрос: найдется ли сейчас смельчак, готовый подняться с Е Хуа на четвертый этаж за пожарным топором?

Е Хуа спросил:

— Кто-нибудь пойдет со мной наверх за топором? У меня нет телефона, придется у кого-то одолжить, иначе этот приду... вор сбежит в другое место, и мы его не найдем.

В ответ — тишина.

Е Хуа добавил:

— Значит, я иду один?

Сюй Цзя поднял руку и предложил:

— Может, пойдем все вместе?

— И ты потащишь девчонку со сломанной рукой на четвертый этаж, а потом обратно? — Сюй Цзя указал на Цзяоцзяо, которая полулежала на руках у Тай Ичэна.

Услышав это, Ся Ши тут же возразила:

— Нет, Цзяоцзяо лучше вообще не двигать.

— Значит, кому-то всё равно придется остаться внизу, — рассудил Е Хуа. — Ничего страшного, мне не нужно много помощников, одного-двух хватит. Но кто-то обязательно должен остаться дежурить внизу, вдруг этот гад прошмыгнет мимо меня и спустится?

Е Хуа был уверен, что справится и один, но ни профессор Ху, ни остальные студенты не хотели отпускать его в одиночку.

Профессор Ху просто беспокоился за безопасность Е Хуа. Раньше он, как и этот парень, был убежден, что призраков не существует. Но после череды этих жутких событий его уверенность пошатнулась. А что насчет остальных студентов? Они были в том самом возрасте, когда все смотрели или читали страшилки. Мало того, что в них одиночки всегда погибают первыми, так еще и неизвестно, если Е Хуа вернется целым и невредимым, будет ли это... настоящий Е Хуа?

Да, Е Хуа потерял телефон, но откуда у него номера стольких студентов? И как он умудрился разослать смс всем присутствующим, если ни у кого нет связи?

Об этих вещах было страшно даже думать, потому что чем глубже копаешь, тем сильнее накатывает отчаяние.

Профессор Ху явно хотел что-то сказать, но колебался. Казалось, он боялся не самого подъема, а чего-то другого. Наконец, видя, что добровольцев нет, он вызвался сам:

— Е Хуа, я пойду с тобой.

— Нет, профессор Ху, вам нельзя, — Е Хуа поспешно остановил его.

Если с ним пойдет препод, как он будет бить морду этому вору-ублюдку?

Конечно, вслух он этого не сказал, выбрав более мягкую формулировку:

— Вы сейчас наша главная опора. Вы должны остаться здесь, иначе, если что-то случится, ребята на первом этаже запаникуют.

Несколько пугливых девушек спрятались за спину профессора и вцепились в него:

— Да, да, профессор Ху, не уходите!

Профессор Ху обеспокоенно спросил:

— Но кто же тогда пойдет с тобой?

Проблема была не в том, кто мог пойти, а в том, кто хотел.

В нынешней ситуации для всех присутствующих, кроме Е Хуа, подъем на четвертый этаж был равносилен самоубийству. Ведь им нужно было не просто подняться на этаж, им нужно было зайти в аудиторию 409.

А кто захочет добровольно идти на смерть?

— Я пойду.

Шэнь Цюцзи, который всё это время стоял у стены и разговаривал только с Гу Жуном, поднял руку. Дождавшись, пока Е Хуа обратит на него внимание, он снова сунул руки в карманы, сделал пару шагов вперед и лениво протянул:

— Я пойду с тобой в 409-ю.

Е Хуа спросил:

— У тебя есть телефон?

Шэнь Цюцзи ответил:

— Нет. Я слишком беден.

Е Хуа поторопил его:

— Так одолжи у кого-нибудь! Я два телефона потерял, если поможешь найти второй, я тебе его подарю.

Такая щедрость?

Тогда Шэнь Цюцзи тем более должен пойти.

Гу Жун, услышав, что Шэнь Цюцзи собрался наверх, замер на пару секунд, а затем тоже поднял руку:

— Я тоже пойду! И у меня есть телефон.

Шэнь Цюцзи недовольно нахмурился, вытащил руку из кармана, схватил Гу Жуна и оттащил в сторону:

— Ты-то куда лезешь? Сиди здесь с профессором Ху.

От резкого рывка Гу Жун чуть не упал:

— Вам же нужен телефон! К тому же я получил еще одно сообщение.

Увидев, что двое парней вызвались пойти, остальные студенты испугались, что они могут передумать. Заметив, как один отговаривает другого, кто-то поспешно вмешался:

— Эй, если твой друг хочет пойти, пусть идет!

Шэнь Цюцзи с каменным лицом перевел на него взгляд, холодный и острый, как ледяная стрела. Парень сжался под этим взглядом, но всё же недовольно пробурчал себе под нос:

— Он же сам вызвался, я его не заставлял.

Ни Гу Жун, ни Шэнь Цюцзи не знали этого парня, скорее всего, он был с другого потока.

Возможно, именно то, что они были незнакомы, позволяло ему вести себя так эгоистично без малейших угрызений совести. Юй Цзиньхай тоже был трусом, примерно на одном уровне с Гу Жуном (хотя Гу Жун по крайней мере не нуждался в сопровождении в туалет). Но когда он услышал, что его однокурсник Е Хуа, ни капли не боящийся призраков, собрался в 409-ю за топором, его первой реакцией было остановить его.

Гу Жун не знал, пытался ли Юй Цзиньхай отговорить Е Хуа из добрых побуждений, или просто не мог смотреть, как его знакомый идет на верную смерть. Возможно, если бы на месте Е Хуа был кто-то незнакомый, он бы промолчал.

Гу Жун знал лишь одно: все хотят жить.

Этот незнакомец, прекрасно понимая, что поход наверх может обернуться смертью, всё равно уговаривал Шэнь Цюцзи взять Гу Жуна с собой. А что было бы... если бы он узнал, что Гу Жун не может умереть навсегда, а будет постоянно возрождаться?

Стал бы он тогда убеждать Гу Жуна идти на верную смерть снова и снова, прокладывая им кровавую дорогу к спасению?

Для Гу Жуна разница между тем, чтобы пожертвовать собой добровольно, и тем, чтобы его толкнули на смерть другие, была колоссальной.

Он не хотел раскрывать свой секрет. Даже Шэнь Цюцзи, с которым он уже несколько раз прошел через ад, не хотел рассказывать. Не потому, что не доверял ему, а потому, что боялся проверять человеческую природу на прочность.

Если подлость и эгоизм проявляются еще до появления призраков, что же будет, когда они покажутся?

Впрочем, Гу Жун давно был к этому готов, поэтому слова незнакомца его не расстроили и не ранили. Он попытался разжать пальцы Шэнь Цюцзи, чтобы тот отпустил его:

— Всё в порядке, Шэнь Цюцзи, я сам хочу пойти с вами.

Услышав это, Шэнь Цюцзи отвел ледяной взгляд от незнакомца и свирепо уставился на Гу Жуна. Помолчав, он холодно отрезал:

— Он боится призраков. Как только увидит, у него ноги отнимутся, придется его тащить. Он будет только обузой для нас с Е Хуа.

Гу Жун продолжал вырываться:

— Я больше не боюсь призраков! Я смогу идти сам, меня не нужно будет тащить.

Шэнь Цюцзи, похоже, разозлился не на шутку. Он и так был невероятно силен, а в гневе просто поднял Гу Жуна за шкирку, как котенка, и оттащил подальше от толпы, к самой решетке. Понизив голос, чтобы никто не услышал, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Гу Жун, ты совсем идиот? Ты что, не понимаешь, почему тебе пришло это сообщение? Это моя вина, что я долго возился с тетрадью и мы не успели уйти. Поэтому сиди здесь и не рыпайся! Ты же видел ту тварь в 409-й. Он прислал тебе сообщение именно потому, что хочет, чтобы ты сдох!

— Я не умру!

Гу Жун выпалил это не задумываясь.

Шэнь Цюцзи холодно усмехнулся. Он указал на дерево гинкго, растущее у дороги за решеткой здания Минсинь:

— Сейчас же день, верно? Ты спрашивал, почему я молчал. А я молчал потому, что стоял здесь десять минут и наблюдал. Пейзаж снаружи абсолютно неподвижен. Гу Жун, ты видишь, чтобы листья на дереве шевелились?

Гу Жун не видел.

Мир за окном замер. А замерший мир и просто тихий — это разные вещи. Листья всегда колышутся на ветру, они не могут застыть навечно, словно кто-то нажал на паузу в фильме.

Эту странность легко было не заметить, и если бы Шэнь Цюцзи не обратил на нее внимание, Гу Жун бы и не понял.

— Знаешь, что самое худшее? — продолжал Шэнь Цюцзи. Его голос звучал неторопливо, и даже сквозь гнев в нем сквозила спокойная уверенность. Но Гу Жун знал: чем спокойнее он говорит, тем серьезнее ситуация. — Скорее всего, мы, как и в той больнице, попали в какое-то другое измерение — иллюзию призрака. И мы понятия не имеем, где находимся. В прошлый раз иллюзия рассеялась только на рассвете, а значит, время снаружи идет. Мы попали сюда днем. Как думаешь, Гу Жун, что начнется здесь с наступлением ночи?

Гу Жун дрогнул губами, но ничего не ответил.

Шэнь Цюцзи внезапно подался вперед, почти коснувшись носа Гу Жуна своим. Его глаза, черные, как бездна, буравили Гу Жуна, словно пытаясь пронзить насквозь:

— Гу Жун, я не знаю почему, но мне кажется, ты вдруг перестал бояться призраков. Нет, точнее будет сказать... ты всё еще их боишься. Ты перестал бояться только одного... последствий встречи с ними.

Что обычно бывает с людьми, увидевшими призрака? Они либо сходят с ума, либо умирают.

Другими словами, Гу Жун действительно, как он сам и сказал, — перестал бояться смерти.

Шэнь Цюцзи отпустил воротник Гу Жуна и очень тихо произнес:

— Гу Жун, не бояться смерти — это не всегда хорошо.

В этот момент Гу Жун вдруг почувствовал, что Шэнь Цюцзи тоже хранит много тайн. Он ухватился за край его рукава и спросил:

— Но... ты ведь тоже не боишься?

— Нет, я всегда боялся смерти, — Шэнь Цюцзи пристально смотрел в глаза Гу Жуна. — Тебе кажется, что я не боюсь, потому что я уверен: я точно выживу. А у тебя есть гарантия, что ты не умрешь?

Гу Жун хотел сказать, что есть.

В конце концов, его смерть — это не конец. Он может воскресать бесконечно. Это как сохранения в видеоигре: никаких побочных эффектов, никаких последствий. Но что, если однажды эта способность исчезнет? А он, не зная об этом, сам подставит шею под косу смерти?

Шэнь Цюцзи говорил всё это потому, что заметил изменения в Гу Жуне. И хотя он не знал причины, он чувствовал, что ничего хорошего в этом нет. Он специально был резок, чтобы заставить Гу Жуна ценить свою жизнь.

Если уж Гу Жун не думает о себе, он должен подумать хотя бы о своей маме, которая так сильно за него переживает.

Увидев, что Гу Жун опустил голову и его плечи слегка дрожат, Шэнь Цюцзи решил, что переборщил и довел его до слез. Помолчав секунду, он со вздохом собрался сказать что-то утешительное, но тут Гу Жун снова поднял голову и посмотрел на него совершенно спокойным взглядом.

Глаза Гу Жуна были другими. У Шэнь Цюцзи зрачки были очень темными. Его седьмой дядя когда-то говорил, что такой темный цвет — плохой знак, и от его взгляда людям становится не по себе. Радужка же Гу Жуна была светлой, особенно на солнце она напоминала слабый чай в белой фарфоровой чашке — настолько прозрачной, что казалось, можно заглянуть на самое дно. И в этот миг Шэнь Цюцзи почувствовал, что это его видят насквозь.

— Шэнь Цюцзи, я знаю, что у тебя много секретов. У меня тоже есть один, — Гу Жун не отвел взгляда. — Поэтому, пожалуйста, поверь мне. Я тоже могу защитить себя и точно не умру.

Шэнь Цюцзи спросил:

— А если умрешь?

«Если я умру, ты, скорее всего, забудешь этот разговор», — мысленно произнес Гу Жун.

Но вслух он ответил:

— Тогда поверь, что я выживу. И если я останусь жив, я расскажу тебе свой секрет. При условии, что ты пообещаешь никому о нем не рассказывать.

Шэнь Цюцзи приподнял бровь:

— Снова скажешь, что боишься призраков?

Гу Жун улыбнулся:

— Нет, дело не в этом.

Шэнь Цюцзи молча смотрел на него. Спустя долгое время он отвернулся и пошел к лестнице, словно давая молчаливое согласие на то, чтобы Гу Жун пошел с ним:

— Я не верю, что ты бессмертен, и копаться в чужих секретах мне тоже неинтересно. Я лишь надеюсь, что ты будешь ценить свою жизнь так же, как я ценю свою.

Это было единственное, чего Шэнь Цюцзи хотел от Гу Жуна, даже если тот сейчас не понимал всей глубины и тяжести этих слов.

http://bllate.org/book/18100/1740412