Готовый перевод From the Hills Where Star Whales Swim, with Love / С любовью с холмов, где плавают звездные киты: Глава 3

Глава 2. Искушение Пушистого Духовного Облака

В этом старом замке не было даже гостиной, поэтому мы с рыцарем сидели друг напротив друга за простым столом в тени деревьев, и между нами стоял чайник.

— Рад знакомству, я Северан Нуаре. Э-э…

Так представился Рыцарь в чёрном, и я тихо ответил:

— Я Никола.

От звания Мага Духов я намеревался отказаться уже давно. Теперь я просто Никола, который потихоньку продаёт овощи и лекарственные травы, чтобы как-то жить. Но воспоминания о тех временах, когда я был Магом Духов, у меня остались.

(Нуаре…)

По-моему, это был графский род. Его лицо мне незнакомо, так что, вероятно, он не старший сын.

Истории о том, как мальчики, которым не суждено наследовать главенство в семье, стремятся стать Рыцарями Духов, чтобы добиться хоть какого-то успеха, я слышал довольно часто.

Сан-Сильванское Святое Королевство — нейтральное государство, издревле находящееся под покровительством духов и редко вступающее в распри с другими странами.

В стране, разумеется, есть королевский рыцарский орден, но быть избранным в число двенадцати Рыцарей Духов, охраняющих Верховного Мага Духов — главу Сильванской Святой Церкви, считается огромной честью.

А к тем Магам Духов, которых выбрали Проводниками Священного Древа — кандидатами в будущие Верховные Маги Духов, — приставляют личного рыцаря. Это и есть Рыцарь в чёрном.

В знак того, что они стоят особняком от прославленной чести двенадцати Рыцарей Духов, облачённых в серебряные доспехи, им дарована чёрная униформа. За ними следуют облачённые в серую униформу рыцари Священного Ордена.

Я мельком взглянул на выгравированный на его груди герб с лилией.

Если так, то…

(Либо он чересчур глубоко верующий, либо с непомерно сильными карьерными амбициями — одно из двух.)

Только по лицу пока было не определить, что он за человек.

Его низкий, но сладковатый, мягкий голос и безмятежная улыбка совершенно не выдавали в нём того отвращения к общению с людьми, какое испытывал я.

Стоило мне лишь услышать о профессии святого рыцаря, как у меня уже возникал животный страх. Я был готов мысленно похвалить себя за то, что тогда поспешно надел маску.

Представившийся Севраном рыцарь, наблюдая за моей реакцией, робко заговорил:

— Так… вы ознакомились с указом о вызове в Столицу?

— Д-да. Кажется, вышла какая-то ошибка, поэтому ответ я ещё не написал.

Тем временем у него за спиной куры клевали — а клевали они не что иное, как свиток того самого указа.

Как только я это заметил, меня охватило чувство, будто я стою на краю отвесной скалы, и я лишь молился Королю Духов, чтобы он не обернулся назад.

— Когда вы планируете отправиться в путь?

— Думаю, как только буду готов, но Праздник Духов ещё не скоро, так что… можно и после зимы…

— После зимы? Сейчас уже… наступает осень, и в Церкви уже вовсю идёт отбор.

— …Что вы имеете в виду?

Проводимый каждую весну Праздник Духов — это всенародное торжество. А в тот год, когда раз в пять лет совершается обряд подношения ветви Священного Древа, праздник становится ещё пышнее.

То, что Церковь проводит этот отбор — иными словами, определяет Проводника Священного Древа, который будет возносить молитвы на Празднике Духов, — было само собой разумеющимся.

Мне непонятно, почему вызывают меня, да и к тому же он должен быть рыцарем Октава Шармона — самого главного кандидата. Ведь на его доспехах выгравирован герб с лилией, дарованный господином Октавом.

(Так почему же он пришёл звать меня…)

Это тоже вызывало вопросы.

Не отрывая от меня взгляда, Северан произнёс:

— Вы, господин, с самого рождения являетесь кандидатом в Проводники Священного Древа.

В тот миг, когда эти слова достигли моих ушей, тело сковало так, словно внутренности набили ледяными глыбами.

(Кандидат…? Этого не может быть.)

После той чудовищной ошибки, что я совершил пять лет назад, Церковь должна желать лишь одного — стереть само моё существование. Если же говорить, что с рождения, то сам я вышел из сиротского приюта в глубинке, и Церковь обратилась ко мне как к Магу Духов лишь в десять лет.

Однако то, что этот рыцарь ничего обо мне не знает, мне на руку. Скорее всего, он здесь просто по долгу службы.

От волнения чай в моей чашке едва не пролился, и я поспешно поставил её на блюдце. Но из-за этого керамика звонко застучала, и этот стук эхом разнёс мою тревогу.

(Не думать. Сейчас притвориться послушным и искать путь к бегству. Это самые безопасные и верные действия. Ничего не говорить. Не поднимать волн. Стереть своё мнение и думать только о том, как пережить эту минуту.)

Так я твердил про себя.

Но сколько бы ни твердил, тревога и страх расползались по всему телу.

Не хочу возвращаться…

Не хочу возвращаться в то место…

Хочу жить в этом старом маленьком замке, выращивая овощи и травы.

Ничего, если зима будет немного холодной. Ничего, если при разговоре с жителями ближайшего городка у меня будет немного болеть живот.

Я всё бросил и приехал сюда. Я просто хочу жить тихо и спокойно.

(Не хочу вспоминать… Исчезни… Исчезни!)

Но чем больше я так думал, тем отчётливее и ближе заявляли о себе ошибки моего прошлого. Под маской на глаза навернулись слёзы.

Благородный расчёт подавляюще сильного — притвориться покорным — рухнул перед моей трусостью.

— Послушайте…

— Да.

— …Не могли бы вы… уехать обратно?

Голос прозвучал едва слышно, подобно шуму ветра. Моё лицо под маской, должно быть, смертельно побледнело.

То ли удивлённый слабостью моего голоса, рыцарь по имени Северан моргнул своими лазуритовыми, словно звёздное небо, глазами. Но я продолжил:

— Не могли бы вы передать… что я уже умер… Исчез без следа?

Слова, прорвавшие плотину, подгоняемые ужасом, застрявшим в горле, так и посыпались из моего рта.

— Я больше не доставлю хлопот… И правда уеду даже отсюда. Ведь если подумать, я живу здесь уже почти пять лет, с восемнадцати… И мне остаётся лишь благодарить господина Серафиоса… Но уже…

Северан оказался на удивление добрым человеком и всё это время молча, с терпением слушал мои сбивчивые речи, словно просто наблюдая за мной.

— Прошу вас, не могли бы вы закрыть на это глаза…

Поскольку он рыцарь господина Октава, выбывание такого кандидата, как я, должно его только обрадовать.

При всей своей трусости, я делал и такой расчёт.

Господин Октав — честолюбив, полон уверенности, знатного происхождения и обладает пробивной силой. Святая Церковь — независимая организация, не вмешивающаяся в государственные дела, — вероятно, обязана почтительно обходиться с Магом Духов из аристократии, когда таковой будет избран. И раз уж он сам так страстно желает этого, он наверняка поведёт Церковь вперёд как следующий Верховный Маг Духов.

Если же притащить такого странного человека в маске, как я, это никак не поможет отбору.

Хорошо бы он, как и все остальные, разочаровался во мне и, махнув рукой, уехал прочь.

Я низко опустил голову и сильно сжал кулаки, когда Северан отчего-то сказал низким, словно подавляющим эмоции голосом:

— …Этого я сделать не могу.

— Что?

— Я уже говорил ранее, но господин Никола является кандидатом в Проводники Священного Древа с момента рождения. Полагаю, после завершения отбора вы будете вольны поступать как захотите. Но до тех пор прошу вас оставаться в Столице хотя бы несколько недель… нет, хотя бы несколько дней.

Теперь пришла моя очередь моргать.

Путь Магов Духов к званию Верховного Мага — это битва, в которой на кону стоит и жизнь поддерживающих их рыцарей. Ведь от того, насколько возвысится избранный ими Маг Духов, зависит оценка их собственной жизни.

Каким бы человеком ни был Северан, если он принадлежит этому миру конкуренции ради карьеры, то именно потому, что стремится к её вершине, он и носит это чёрное одеяние.

— Но ведь! Вы же рыцарь господина Октава. Думаю, от меня ничего не изменится — буду я или нет, — но разве плохо было бы попытаться хоть немного подстроить всё так, чтобы выбрали вашего господина…

Во мне почему-то вскипела смесь гнева и стыда, и голос зазвучал резче. Однако Северан продолжил на удивление спокойно:

— Я стремлюсь к справедливому отбору и честному результату.

Северан приложил руку к гербу с лилией на груди доспехов и пристально посмотрел на меня. Я же, словно он обнажил мою приниженность и трусость, потерял дар речи.

Господин Октав жаждал быть избранным Проводником Священного Древа, так что стремление Севрана к справедливости казалось мне неуместным.

Но ведь прошло уже пять лет с тех пор, как я покинул Столицу.

Если господин Октав выбрал себе такого рыцаря, как Северан, возможно, за эти пять лет с ним произошли какие-то перемены.

(Но и у меня есть то, чем я не могу поступиться…)

Однако я не знал, как ещё умолять его, и между нами повисло молчание.

Некоторое время я стоял, опустив голову и ломая над этим голову, как вдруг Северан, воскликнув «Ах!», одарил меня открытой улыбкой, отчего я откровенно испугался и вздрогнул.

— Я прискакал на лошади, и у меня много поклажи. И конечно, есть и подарки для вас.

— Нет, н-не стоит. Правда.

Лучше бы вы просто уехали. Но в словах Севрана чувствовалась твёрдая, непоколебимая воля — во что бы то ни стало забрать меня с собой.

Я подумал, что он — полная моя противоположность: сильный, открытый человек, который чётко заявляет о своём мнении.

Раз уж я сказал ему, что пока не готов, то и он, наверное, не собирается увозить меня прямо сегодня-завтра, но сейчас мне необходимо было ясно обозначить дистанцию.

* * *

(Значит, остаётся только улучить момент и сбежать…)

Раз уж мы с Севраном не сошлись во мнениях, другого пути у меня не оставалось.

Как только он хоть немного отлучится, я сяду на лошадь и отправлюсь куда-нибудь далеко. Лучше в другую страну. В такую дальнюю, куда даже слухи о Празднике Духов не долетают.

Для этого сначала нужно выпроводить его из замка.

Пока я укреплялся в этой решимости, Северан с озадаченным лицом улыбнулся и сказал:

— Простите, я устал с долгой дороги, не позволите ли мне остаться на ночь?

— …Н-но город же совсем рядом…

— Да. Но я бы хотел послушать и рассказы господина Николы.

Сказано это было таким чистым взглядом, что в груди закололо, будто иголками. Да нет у меня никаких рассказов. Разве что о выращивании моркови мог бы кое-что поведать…

— попытался я мысленно уйти от реальности, но сейчас было не время бежать.

Как бы то ни было, нужно избежать его пребывания здесь.

— Но у меня не убрано, комнат для ночлега нет… то есть… это же старый, ветхий замок…

— Комнату я и сам уберу. Всё-таки меня в Церкви вышколили, так что положись на меня.

Мягкая, нежная улыбка Севрана, словно переполненного добротой, для такого пресмыкающегося, как я, была чистым ядом.

(Сильный… Ненавижу сильных людей.)

Ведь я, стоит мне услышать слово отказа, тут же переворачиваюсь кверху брюхом и сдаюсь. Если бы только его требование не заключалось в том, чтобы вернуть меня в Столицу, мне бы и не пришлось так мучительно возражать, до боли в животе.

Но именно в этом я не мог уступить.

Пытаясь найти какую-нибудь его слабость, я невольно перевёл взгляд на холщовый мешок, похоже, с его пожитками.

Это было ошибкой.

(Ах…)

И, что ещё хуже, Северан заметил мой застывший взгляд.

— А, это гостинцы. Вам нравится? Пушистое Духовное Облако. Трудно было довезти, чтобы не рассыпалось.

— Пушистое Духовное Облако.

Это сладость, которую продают только на площади перед Великим собором в Столице. Говорят, её едят аристократы, но среди угощений для простолюдинов это слишком роскошная вещь.

Между нежно пропечёнными пшеничными лепёшками — сладкий заварной крем. Из-за того, что по форме они напоминают облака, и ещё украшены листочками Священного Древа из сахарной глазури, их продают с девизом «Любимое лакомство духов».

То, что я когда-то ел почти каждый день… я не пробовал уже целых пять лет.

Рот невольно наполнился слюной.

Но я во что бы то ни стало должен отказаться. Это то лакомство, которое я отчаянно пытался забыть, загоняя в дальний угол памяти. Если бы не вспомнил о нём сегодня, как-нибудь бы и дальше прожил.

Скрепя сердце, я открыл рот, чтобы отвергнуть его предложение.

— Е-если только на одну ночь…

— Спасибо.

— Ах…

http://bllate.org/book/17984/1728123