Готовый перевод Starting XX Protection / Запуск защиты ХХ: Пролог

Я был довольно способным помощником.

Знаю, что говорить такое о себе самому — последнее дело, но это была правда.

От базового управления дворцом до кадровых вопросов, финансов и внутренней администрации. Даже убийства.

Я посвятил ему всю свою жизнь — так, что не осталось дела, которого я бы не касался.

К несчастью, мой господин был не первым принцем, а третьим, потому и дел наваливалось немало.

Я поклялся положить всю свою жизнь на алтарь его воли — и в конце концов добился своего.

— С этого дня я, Кальдерос де Бронте, правлю империей. Да снизойдёт благословение богов на новую империю.

Мой господин перебил всех братьев и сестёр, удачно совершил переворот и наконец взошёл на трон.

Когда весь народ, проклиная его за нечестивый путь к вершине, взывал к богам, я склонял голову не перед богами, а перед ним.

Я родился в трущобах и едва не умер в детстве. У меня не было бы ни единого шанса, если бы не мой господин. Не бог и не родители — только он дал мне эту возможность.

— Поздравляю Вас, Ваше Величество. Я останусь с Вами до конца, рядом с солнцем империи.

А потому — никогда не перечить приказам господина.

Это было моим кредо на всю жизнь.

Рациональный и хладнокровный помощник, всегда на стороне своего господина, идущий впереди всех и не задающий вопросов —

таким видел меня мой господин, и в этой роли не оставалось места моим личным чувствам.

Да. Я говорю обиняками, но проницательный читатель уже догадался.

Я был тайно влюблён в своего господина.

Я уже достаточно корил себя за эту запретную страсть в прошлой жизни, и не стану сейчас об этом распространяться.

И всё же, когда я вспоминаю тот момент, сердце до сих пор сжимается от боли.

— Ваше Величество, я слышал, Вы меня звали.

— А, лорд Херейс. Ты быстр, как всегда.

Помню, я очень обрадовался, получив после долгого времени приказ явиться в императорский кабинет.

Я уже думал, что потерял вкус к жизни, когда мой господин, утомлённый тяжёлой работой, объявил о кратком отпуске — и я почтительно склонил голову, но внутри уже тосковал.

О том, с кем господин отправится в отпуск, я знал заранее.

Ведь это я же и планировал их успешное свадебное путешествие — на языке этого мира.

И всё же, когда я увидел императрицу, которая сидела у него на коленях и беззаботно обменивалась с ним нежностями, сердце у меня ухнуло вниз.

Я заставил себя улыбнуться, отчего свело скулы и заныло в груди.

— Ваше Императорское Величество, давно не виделись. Ваше прекрасное лицо стало ещё лучезарнее.

— Ой, лорд Херейс, спасибо. Благодаря Вам мы чудесно отдохнули.

За его мягкой улыбкой будто сиял ореол.

И неудивительно: он был самым блистательным отпрыском дома Кренвел, который славился тем, что произвёл на свет больше всех императриц в империи.

Я же по сравнению с ним был простолюдином, и красота обошла меня стороной.

Рядом с моим великим господином императрица смотрелась куда лучше.

Зная это, я не мог ничего поделать с тем, что мне было горько, и потому всегда носил с собой лекарство от болей в животе.

— Осмелюсь спросить, по какому поводу Вы меня вызвали?

— А, да.

Я изображал безупречного помощника, свободного от всяких личных чувств, и когда спросил о сути дела, господин вложил мне в руки ребёнка.

— Да так, пустяки. Прошу тебя кое-как уладить с этим ребёнком. Я хотел сделать это сам, но императрица слишком мягкосердечна. Говорит, не может смотреть, как отец убивает собственное дитя.

— …Что?

Сначала я подумал, что ослышался.

Приняв завёрнутого в пелёнки младенца, я увидел крошечное существо, ещё не успевшее открыть глаз.

Малыш с платиновыми волосами, словно усеянными звёздами, ещё не умел говорить и только мычал: «Абу-бу…».

Меня не мучила совесть от того, что надо убить новорождённого.

По приказу господина я совершил столько убийств, что не счесть по пальцам, и среди них были и дети.

Просто в тот момент меня заставило колебаться лишь то, что этот ребёнок — дитя того, кого я любил всю свою жизнь.

— Лорд Херейс, правда, спасибо Вам. Если бы не содержание оракула, мы бы сами вырастили его с любовью…

Я видел всхлипывающую императрицу, которая оправдывалась, и императора, который утешал её и при этом добавлял, чтобы я уладил всё без последствий. Мне оставалось только выйти из кабинета.

Может, потому что я видел, как ребёнок плакал и упирался, не желая расставаться с матерью до самого конца?

А может, потому что меня утомило их поведение — будто их собственная любовь важнее, чем жизнь их дитя.

Впервые с тех пор, как я влюбился в господина, я ослушался его приказа.

Я забрал ребёнка и бежал в другую страну, где и залёг на дно.

«Раз святая империи изрекла оракул, то, стоит мне покинуть эти земли, всё будет хорошо».

Малыш улыбался мне ямочками на щеках, и это было так мило.

И неудивительно — ведь он был ребёнком двух самых красивых людей в империи.

Светлые золотистые волосы и фиолетовые глаза он унаследовал от отца, но хорошенькое личико досталось от матери — и было прекрасным.

Я дал ребёнку ту любовь, которой когда-то не получил сам, и с гордостью слушал, как он называет меня «папой».

Я даже дал ему новое имя, составленное из наших с господином имён.

Так прошло шесть лет. По-своему, это были счастливые дни.

И что же случилось потом?

Я умер.

И не один, а вместе с ребёнком.

Платой за предательство моего господина, который был для меня богом, стала смерть.

Они всё-таки выследили нас и прислали убийц.

До самого последнего мгновения, когда клинок вонзился в меня, я отчётливо видел лицо ребёнка, плачущего и глядящего на меня.

А теперь — я и этот ребёнок…

Предупреждение. Вблизи станции Кванаксан в Сеуле открылся разлом среднего уровня. Жителям данного района необходимо срочно проследовать в ближайшее убежище. В ближайшее время будут направлены охотники.

Мы переродились в новом мире.

Вместе с экстренным сообщением, всплывшим в верхней части экрана, раздался срочный вызов.

Я нажал кнопку, и в трубке раздался взволнованный голос.

— Алло? Господин Ко Мин Хён? Вы уже слышали, но рядом с Вами возник разлом. Просим Вас немедленно выехать.

— Да-а…

Ответив небрежно, я сбросил звонок и сразу позвонил другому.

Как только сигнал ожидания оборвался, до моего слуха донёсся низкий, но милый голос.

— Да, папа.

— Папа? Я же говорил, не называй меня так на людях. Люди ведь неправильно поймут.

С мягким укором я поспешил перейти к делу.

— Е Хён, говорят, рядом с твоей школой открылся разлом. Будь осторожен. Понял?

— Да. И Вы, дядя, тоже берегите себя. Я буду тихо ждать, так что сегодня обязательно возвращайтесь.

Вот ведь насмешка судьбы: теперь между нами всего шесть лет разницы.

http://bllate.org/book/17956/1724323