Готовый перевод The Green Tea is Always Targeting the Wrong Person! / Зелёный чай всегда метит не в того [Быстрая трансмиграция]: Глава 6. Ссора с Ду Гучжоу

Густые брови Ду Гучжоу сошлись так, что между ними пролегла глубокая складка; орлиный взгляд, холодный и давящий, впился в Юэ Чу, а тонкие губы были плотно сжаты — с явным отвращением.

Этот Юэ Чу — почему он всегда так раздражает!

Стоило проявиться ауре альфы высшего ранга, как такой «нежный, словно цветок» Омега, как Юэ Чу, конечно, не мог её вынести. Он нарочито испуганно отступил на шаг, но тут же замер и, хоть дрожал всем телом так, что это было заметно невооружённым глазом, упрямо вскинул голову, не желая уступать.

При виде этого даже альфы, падкие до силы, не удержались от жалости и сочли, что Ду Гучжоу слишком давит: ведь это тот самый слабый, жалкий и беспомощный Омега, которого ещё недавно можно было довести до слёз одним словом.

Вэй Сеян сжал кулаки, и в груди у него вспыхнул гнев. Но в этом гневе были и самоирония, и неожиданная теплота, не позволявшая пламени поглотить его целиком. О фразе, от которой он сам уже отказался, кто-то позаботился всерьёз. Какими бы ни были намерения Юэ Чу, в этот миг его заступничество тронуло Вэй Сеяна.

Он встал перед Юэ Чу и холодно усмехнулся: – Ду Гучжоу, ты переходишь границы.

У Ду Гучжоу напряглась челюсть; лицо оставалось холодным, и он с досадой хотел что-то возразить, но, встретив полный холода и насмешки взгляд Вэй Сеяна, промолчал. Он не понимал, почему Вэй Сеян встал на сторону Юэ Чу, — так же, как не понимал, что значит его собственное заступничество за Чжоу Жаня.

Вэй Сеян перевёл взгляд на побледневшего Чжоу Жаня. Этот Омега, чья уловка только что была раскрыта, сейчас походил на белый цветок под ветром: дрожал, приникнув к чужому плечу, бегал глазами и всячески старался стать незаметнее. Прежде он не стал бы связываться с таким человеком, но раз уж Юэ Чу так настойчиво требует справедливости, доведём дело до конца.

Вэй Сеян: – Чжоу Жань, толкнул я тебя или нет, ты знаешь лучше всех. Раз уж ты не хочешь извиняться, я подам в студенческий совет и совет попечителей прошение о полном расследовании. Надеюсь, ты сумеешь вести себя разумно.

Чжоу Жань недоверчиво поднял голову, но, встретив острый взгляд Вэй Сеяна, растерянно опустил её. Он стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони, и не почувствовал боли: он запаниковал. Страх и стыд заполнили все его мысли, и он дрожал беспомощно, как заяц, загнанный гончими в угол.

Всё из-за Юэ Чу! Зачем он вообще вылез заступаться за Вэй Сеяна? Не будь его, Вэй Сеян по своему характеру в конце концов молча проглотил бы обиду — на это он и рассчитывал с самого начала.

Чжоу Жань, опустив голову и стиснув зубы, сказал: – Я не буду извиняться...

То место он заранее проверил: ни камер, ни прохожих — даже расследование не докопается до правды. Бояться ему нечего.

Вэй Сеян давно раскусил его. Всегда найдутся люди, уверенные, что их мелкие уловки обманут весь мир, и не понимающие, что окружающим просто лень с ними связываться.

Цель Юэ Чу была достигнута. Не будь обстановка неподходящей, он бы с улыбкой поаплодировал сам себе.

– Система, как моя оценка?

Поникший медвежонок вяло взмахнул палочкой и вывел систему оценок; сам он даже смотреть не стал, а забился в уголок и уставился в стену, предаваясь унынию.

【Обычное задание второе выполнено. Диалог точно соответствует теме, эмоциональное воздействие очень сильное, оказано заметное влияние на изменение мира; обнаружены небольшие положительные колебания эмоций главного героя. Итоговый балл: 81 — хорошо. Награда: восемь очков чайного искусства. Продолжай в том же духе!】

【Особое задание первое выполнено. Белый лотос не признал ошибку и не упал на колени с мольбами, недостаточно удовлетворения — незачёт, незачёт! Награда: ноль очков чайного искусства. Носитель, продолжай стараться!】

Юэ Чу опешил: он не ожидал, что особое задание провалено. Требования системы к «публичному унижению белого лотоса» оказались куда выше, чем к главному герою-«зелёному чаю», — и ему сразу влепили незачёт.

Медвежонок шевельнул ушами и мгновенно ожил; самодовольно подлетев к Юэ Чу, он растянул рот в злорадной ухмылке.

Медвежонок: – Задание провалено. Включается режим наказания: носитель обязан в течение пяти секунд признаться в любви Ду Гучжоу. Отсчёт: пять, четыре...

Юэ Чу застыл и слегка прищурился: о таком режиме наказания система ему не говорила. Но времени уже не оставалось. Едва отсчёт закончился, как тело Юэ Чу, не слушаясь его, подошло к Ду Гучжоу, и взгляд его с нежностью и глубоким чувством обратился на него.

Юэ Чу: – Ду Гучжоу, ты мне нравишься! Я ничего не требую, просто хочу наконец произнести то, что так долго таил в сердце, — и тогда мне больше не о чем будет жалеть. Так что не бери в голову: я не стану разрушать ваши чувства, можешь быть спокоен.

Голос его звучал ясно и чисто, и даже в общем шуме его было отчётливо слышно; уголки глаз покраснели от волнения. В нём была искренность — и в то же время соблюдённая дистанция.

Не успевшие разойтись одноклассники тут же уставились на него с горящими глазами, захлопали и засвистели, подзуживая. Они не только не осуждали Юэ Чу — наоборот, радовались, что стали свидетелями такой сцены. По традиционным понятиям, если альфу высшего ранга любят многие Омеги, это более чем естественно: и Чжоу Жань, и Юэ Чу были словно медали на груди Ду Гучжоу, подтверждающие его обаяние.

Вэй Сеян, увидев это, лишь чуть приподнял бровь — и, к собственному удивлению, не почувствовал ни капли злости. Бедняга Юэ Чу: так сильно любит Ду Гучжоу и всё же вынужден ради него же идти против него. Настоящий глупец.

Ду Гучжоу же не дрогнул ни на миг. Ему казалось, будто ему в рот запихнули дуриан (самый ненавистный его фрукт): до того тошно, что вчерашний ужин едва не подступил к горлу. А одобрительные крики одноклассников бесили его до крайности.

Ду Гучжоу ничуть не верил, что Юэ Чу его любит; наоборот, само присутствие Юэ Чу стояло у него поперёк горла и вызывало глухое раздражение. Внезапное признание только добавило ему досады, но выпустить её было нельзя — любое слово казалось не тем. В ярости он повернулся и ушёл, решительно и без обиняков показав свой отказ, не оставив ни капли вежливости.

Юэ Чу проводил его влажным взглядом и лишь с облегчением улыбнулся, словно сбросил с плеч груз. Этот его вид — сильный и одновременно хрупкий — конечно же, вызвал у всех ещё больше жалости; даже Вэй Сеян подошёл его утешить, что окончательно подтвердило: в словах Юэ Чу против Чжоу Жаня не было лжи.

А Юэ Чу... Юэ Чу кипел. Проклятая система!

Режим наказания сняли только когда толпа разошлась. Юэ Чу с нехорошей улыбкой посмотрел на медвежонка и легонько постучал пальцем по своей руке. Отлично. Этот медведь сумел его разозлить.

– Ты что делаешь? Это жестокое обращение с системой! Я буду жаловаться начальству!!

Медвежонок, которого Юэ Чу держал за крыло, жалобно трепыхался, и слёзы летели у него в воздух. Он не нарочно! Он правда совсем забыл об этом, да и не ожидал, что особое задание Юэ Чу провалит.

А-а-а, медведя бьют!

Юэ Чу без жалости отлупил медвежонка так, что у того распух нос и заплыли глаза, и только после этого с удовольствием размял запястья и привёл в порядок растрепавшиеся волосы и рукава перед зеркалом.

Юэ Чу: – Это первый раз, и я тебя только предупреждаю. Если повторится — пеняй на себя.

С этими словами он улыбнулся — так мрачно, что медвежонка пробрал озноб и он едва не намочил штаны.

Медвежонок поспешно замотал головой и принялся клясться небом и землёй, что больше не посмеет.

Медвежонок объяснил: – Режим наказания нужен, чтобы носитель лучше выполнял задания. Если набираешь зачётный балл, он не включается. А если проваливаешь, система случайным образом выбирает способ наказания. Он не вредит телу носителя, но и ответственности за возможные последствия не несёт.

Последствия? Последствия были таковы: весь его замысел пошёл прахом, и теперь вся школа знает, что он любит Ду Гучжоу.

Медвежонок, наоборот, был доволен: разве не прекрасно? Теперь сюжет войдёт в нормальное русло, и ему больше не придётся переживать из-за этой Омега-Омега любви.

Юэ Чу не стал обращать внимания на его тихую радость и уже прикидывал, как перевернуть всё обратно.

Результаты расследования не заставили себя ждать: студенческий совет нашёл доказательства в зеркале, стоявшем в углу. Вэй Сеян и правда не поднимал руку — Чжоу Жань сам нарочно налетел на ограждение, чтобы его оклеветать.

Зеваки ахнули: кто бы мог подумать, что такой благородный, чистый Омега, которого хочется оберегать, способен на такую низость. Чжоу Жань ничего не смог поделать: за клевету на императорский дом и недостойное поведение его отчислили. Но Омеге такого высокого происхождения не грозила участь Чжао Хэна — не выгнали же с позором, в худшем случае пожурили, и вскоре он сможет вернуться к учёбе; вот только репутация уже не та.

– Никогда бы не подумал, что Чжоу Жань такой. А я ведь раньше так его любил.

– Ох-ох-ох, а ведь по сравнению с Чжоу Жанем Юэ Чу, пожалуй, честнее. Любит — так любит, отказывает — так отказывает, заступается — так заступается. Он каждый день таскается за Вэй Сеяном хвостиком — и это, между прочим, довольно мило.

– Не скажи. Может статься, этот Юэ Чу и есть самый расчётливый.

...

Жарких споров Юэ Чу пока не видел: он с улыбкой смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену и легонько крутил в пальцах ручку, а про себя снова разносил медвежонка в пух и прах.

Ду Гучжоу, хоть и был высокомерен и самоуверен, не относился к тем, кто до смерти не признаёт ошибок. Факты были налицо: его действительно обманули, и он совершил ошибку. Едва узнав правду, он пришёл к Вэй Сеяну и совершенно искренне извинился.

На нём всё ещё был боевой костюм пилота: облегающая ткань подчёркивала идеальные линии высокого тела, на красивом лице читалась вина. Опустившись на одно колено перед Вэй Сеяном, он держал его руку и говорил слова извинения.

Юэ Чу тихо усмехнулся, и в нём вспыхнул азарт. Этот тип и правда не так прост.

Когда столь высокомерный альфа снисходит до извинений, какая Омега устоит — особенно если это его жених? Отлично. Ду Гучжоу, оказывается, способен удивить.

Медвежонок лениво лежал на столе, грелся на солнце и время от времени ковырял в носу. Покачивая ногой, он цокал языком и с явным удовольствием наблюдал, как носитель сел в лужу. Не встречал он ещё человека, который сам себе усложняет жизнь: была же простая сложность — так нет, надо было превратить её в трудную. Поделом!

Вэй Сеян поднял Ду Гучжоу и принял извинения. Пусть обида в душе ещё не рассеялась полностью, перед лицом его редкой уступчивости даже самый сильный гнев, казалось, не находил выхода.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись; прежняя неприятность в этот миг рассеялась, и между ними вновь установилось понимание.

И всё же Вэй Сеян взглянул на Юэ Чу. Тот был мягок снаружи и твёрд внутри: и в словах, и в поступках всегда ласковый, с улыбкой, но в душе — стойкий и несгибаемый, что бы ни обрушивалось на него, он неизменно тянулся вверх. Лишь рядом с Ду Гучжоу эта стойкость оборачивалась горечью: слишком независимых людей не жалуют.

Едва Ду Гучжоу вошёл, он заметил: взгляд Юэ Чу не отрываясь следил за ним, а улыбка становилась всё нежнее. Он любит Ду Гучжоу, но по множеству причин не может подойти.

Вэй Сеян и сам не понимал, почему ему так горько за соперника: «Глупец, зачем тебе было влюбляться в того, в кого не следовало!»

Он указал на Юэ Чу: – И перед Юэ Чу тебе тоже стоит извиниться.

После этих слов небеса и преисподняя разом обозначились со всей ясностью.

Юэ Чу смахнул с рукава несуществующую пылинку, сдержанно поднялся и с лёгким кивком поздоровался с Ду Гучжоу; однако в его улыбающемся взгляде проскальзывало едва уловимое превосходство и вызов. Он неспешно подошёл к Вэй Сеяну и встал напротив Ду Гучжоу, разделив их так чётко, словно провёл границу на шахматной доске.

Юэ Чу: – Только такой хороший человек, как его высочество, мог так легко тебя простить. Я бы с самого начала не поверил Чжоу Жаню: он играл так фальшиво, что любой, у кого есть хоть немного чутья, это заметил бы. Я бы неизменно верил его высочеству и стоял бы на его стороне, а не защищал чужого, причиняя ему боль.

Ду Гучжоу плотно сжал тонкие губы; тёмные зрачки загорелись гневом, кулаки у бёдер незаметно сжались — но выпустить огонь он не мог.

Он холодно смотрел на Юэ Чу: «Помолчал бы — никто бы не принял тебя за немого!»

Юэ Чу тихо усмехнулся: «А вот и не помолчу. Так себя вести — бедный Вэй Сеян, до чего же его жаль».

Примечание автора: 【В предыдущих главах сюжет немного изменён и отличается от прежней версии.】

http://bllate.org/book/17955/4560919