Готовый перевод The Spicy-Tempered Fulang’s Small Restaurant / Маленький ресторанчик бойкого фулана: Глава 105. Молочные рулетики с бобовой пастой (часть 2)

Глава 105. Молочные рулетики с бобовой пастой (часть 2)

---

Если бы не то, что У Баоцюань с семьей захотели взять немного сладостей с собой, чтобы угостить домашних, две тарелки молочных рулетиков разлетелись бы вмиг — им самим едва хватило.

Жао Кансянь был уже в преклонных летах, и зубы у него были не те, что в молодости. Поэтому тающие во рту молочные рулетики пришлись ему как нельзя больше по вкусу.

Пин-гэр тоже обожал такие сладкие, ароматные лакомства. Он держал кусочек рулетика обеими ручками и откусывал крошечными кусочками.

Цзюй Синтэн съел всего один кусочек и больше не стал. Не потому, что не хотел — просто решил оставить побольше главе академии Жао и Пин-гэру.

— Гу сюцай, а эти рулетики будут продаваться в вашем ресторане? — не утерпел Цзюй Синтэн и, закончив трапезу, подошел к прилавку.

Гу Танцзинь с улыбкой ответил:

— Это решать Ся-гэру, пока ничего сказать не могу.

В ресторане и без того дел было по горло. О том, чтобы просто добавить в меню новые блюда, не могло быть и речи — разве что заменить старые, иначе они просто не справятся с заказами.

К тому же, если вводить рулетики в постоянное меню, Гу Танцзиню придется договариваться с владельцами коров о регулярных поставках молока. Такое решение нельзя было принять сгоряча.

Хотя Цзюй Синтэн и догадывался, что ответ будет примерно таким, услышав его, он не смог скрыть легкого разочарования.

— Эх, так я и думал.

Проводив с улыбкой главу академии Жао и его спутников, Гу Танцзинь вернулся к делам.

Шумный ресторан постепенно пустел.

Чжэнь-гэр и Шэнь Сы-нян проворно убрали столы и стулья.

— Сегодня редкий случай — осталась еда. Если не побрезгуете, забирайте домой, — Цзи Жунся и сам был немного удивлен, что в ресторане вообще что-то осталось.

С тех пор как они ввели новые правила, многие посетители съедали часть порции на месте, а остальное забирали с собой. Другие же подчищали тарелки так, что они блестели.

А сегодня на нескольких блюдах, казалось, вообще не было следов еды.

Поразительно!

Цзи Жунся упаковал для Шэнь Сы-нян и Чжэнь-гэра немного оставшейся еды, добавил жареных грибов и несколько неровно отрезанных, кривоватых кусочков молочного рулетика.

Шэнь Сы-нян замахала руками, отказываясь:

— Нет-нет, в этот раз я точно не могу взять!

Что это за работники такие, которые только и делают, что тащат всё в дом? Так не годится.

— Берите-берите, не заставляйте Ся-гэра вас уговаривать, он этого не любит, — вмешался Гу Танцзинь.

Услышав, что Ся-гэру это может не понравиться, Шэнь Сы-нян перестала отнекиваться и с благодарностью приняла сверток.

Когда работники ушли, Цзи Жунся поглядел на небо:

— Что-то родители задерживаются.

Осень только вступала в свои права, и темнело еще не так рано. Сейчас было совсем светло, но не пройдет и получаса, как стемнеет окончательно.

Если родители не вернутся до наступления темноты, Цзи Жунся начнет волноваться.

— Третья госпожа У — женщина рассудительная, — успокоил его Гу Танцзинь. — Думаю, скоро вернутся.

Не желая сидеть без дела, они зажгли масляную лампу и принялись накрывать на стол для ужина.

И тут Цзи Жунся снова вспомнил про оставленную еду. Блюда стояли нетронутыми, назвать их объедками язык не поворачивался.

— Кто же это ушел, даже не притронувшись к еде? — с любопытством спросил он.

Он знал, что у Гу Танцзиня отличная память, и он наверняка запомнил гостя.

— Сюй Лоу, третий брат начальника уездной стражи Сюя, — ответил Гу Танцзинь.

— Третий брат начальника уездной стражи? — удивился Цзи Жунся. — Начальник стражи Сюй опозорился здесь, а его брат всё равно приходит поесть?

— Да, у них с братом, похоже, нелады. Сегодня он узнал главу академии Жао и его спутников и в спешке удалился. Хоть они и не ладят, но всё-таки одна семья. Наверняка побежал докладывать начальнику Сюю, — бросил Гу Танцзинь, поджигая пучок полыни от комаров.

Цзи Жунся понимающе кивнул:

— А-а, вон оно что! Неудивительно, что к еде даже не притронулся.

— А если он всё расскажет, это не потревожит главу академии Жао? — обеспокоенно спросил Цзи Жунся. Он вспомнил, как после того, как стало известно о их связи с магистратом У, многие стали приходить к его отцу с заказами на столярные работы.

На словах-то им нужны были стулья да столы, а на деле — повод наладить отношения.

То же самое могло случиться и здесь. Если тайна личности главы академии Жао раскроется, от желающих с ним встретиться отбоя не будет.

Гу Танцзинь усмехнулся:

— Об этом можешь не беспокоиться. Пока глава академии Жао находится в пределах династии Великая Янь, куда бы он ни поехал, всегда найдутся желающие засвидетельствовать свое почтение. Думаю, он просто никого не примет.

— Правда? — раз Танцзинь так сказал, Цзи Жунся тут же выбросил это из головы.

Подождав еще немного, они наконец встретили Гу Чуньцая и Яо Тяньлань. Цзи Жунся отправил их мыть руки перед едой. За ужином Яо Тяньлань с воодушевлением рассказывала, где они сегодня побывали и что видели. Цзи Жунся слушал с огромным интересом, напрочь забыв о семье Сюй и главе академии Жао.

*

Предположения Гу Танцзиня сбылись в точности. Семья Сюй прислала визитную карточку, но Жао Кансянь ответил отказом.

Принесенные подарки также были возвращены.

Кроме того, Жао Кансянь попросил Чжу Пэнъи передать всем визитерам, что прибыл сюда исключительно ради отдыха и ни с кем видеться не желает.

Надежды начальника стражи Сюя, так быстро взлетевшие, разбились вдребезги при виде возвращенных даров.

— Этот У Баоцюань возомнил себя невесть кем, размахивая куриным пером как императорским указом! С чего бы главе академии Жао никого не принимать? — возмущалась госпожа Чжао.

Начальнику стражи Сюю тоже было не по себе, но он постарался рассуждать здраво:

— Ты хоть понимаешь, кто такой Жао Кансянь? Какому-то мелкому уездному магистрату У Баоцюаню им не помыкать. Скорее всего, он действительно не хочет никого видеть.

— И что же нам делать? — госпожа Чжао и сама понимала, что У Баоцюаню не по зубам указывать главе академии.

Но ведь она не могла бранить этого уважаемого ученого Жао, так почему бы не выместить злость на У Баоцюане?

Начальник стражи Сюй немного подумал и сказал:

— Завтра возьмем с собой Хуаня и отправимся в ресторан «Бессмертный повар».

— Судя по словам третьего брата, он видел там этого старца уже не раз. Если Жао Кансянь приехал в уезд Цинчи отдохнуть, и У Баоцюань пригласил его в этот ресторан, то, возможно, блюда пришлись ему по вкусу. Мы можем пойти туда и как бы «случайно» с ним столкнуться.

Госпожа Чжао со вздохом согласилась:

— Ничего другого не остается.

Тем временем У Баоцюань, узнав, что Жао Кансянь отклонил визит Сюя, пришел в гостевой двор засвидетельствовать свое почтение.

Жао Кансянь пригласил его присоединиться к ним и полюбоваться луной.

Усевшись в бамбуковое кресло, У Баоцюань с улыбкой произнес:

— Полагаю, начальник стражи Сюй со своими домочадцами теперь попытается «случайно» встретить вас в ресторане.

Цзюй Синтэн нахмурился:

— Вот чем плохо быть на виду. Вечно найдутся навязчивые личности, желающие выслужиться.

Учитель ведь ясно дал понять, что не желает никого видеть. Но эти люди пропускают его слова мимо ушей.

Они, видимо, думают, что раз учитель — просто уважаемый ученый муж, а не облеченный властью чиновник, то он ничего не сможет им сделать.

На самом деле, еще как сможет! Достаточно учителю написать обличительную статью, и репутация этих людей будет уничтожена.

Если это будет ученый, все образованные люди империи отвернутся от него, заклеймив подхалимом и мелким человечишкой. С таким клеймом даже сдав экзамены на цзюйжэня или цзиньши, хорошей должности не видать.

Тем более что за последние годы многие выпускники академии Чанфэн заняли важные посты, обретя реальную власть. Все они, в широком смысле, считались учениками Жао Кансяня. И если учитель кого-то осудит, то эти чиновники в лучшем случае просто будут вставлять ему палки в колеса, а о продвижении по службе и говорить нечего.

Однако учитель не любил прибегать к подобным методам. За все эти годы он поступил так лишь дважды.

В первый раз кто-то подкупил слуг в его доме, пытаясь тайно соблазнить его младшую дочь, чтобы потом шантажом вынудить выдать ее замуж.

Жена учителя умерла при родах этой самой дочери, и он, разумеется, не мог стерпеть такой низости.

Второй случай произошел, когда учитель нес маленького Пин-гэра к врачу с простудой. Кто-то перегородил им дорогу, Пин-гэр, которому тогда было всего несколько месяцев, испугался, и болезнь едва не стоила ему жизни.

Снедаемый чувством вины, учитель с тех пор баловал Пин-гэра даже больше, чем своего младшего ученика Цзюй Синтэна.

Если кто-то по-настоящему не выведет учителя из себя, он не станет опускаться до таких крайностей.

— Не стоит злиться, — мягко произнес Жао Кансянь, поглаживая мягкие волосы сидевшего у него на коленях Пин-гэра. — Раз уж они хотят пойти в ресторан и оставить там свои деньги для Гу сюцая и Ся-гэра, пусть идут. Ты забыл, мой юный ученик, как трудно найти свободное место в «Бессмертном поваре»? Еще неизвестно, удастся ли им сесть за один стол с нами, не говоря уже о том, чтобы завести разговор.

— Вспомни, пару-тройку раз нам самим приходилось рассаживаться порознь. Это вам, господин У, сегодня повезло усесться вместе с родителями и женой, а не повезет — будете сидеть в разных концах зала.

Пин-гэр, не понимая, о чем речь, поднял голову и доверчиво посмотрел на дедушку.

Жао Кансянь ласково улыбнулся в ответ.

Цзюй Синтэн и У Баоцюань притихли.

А ведь и правда!

Попытаться «случайно» встретить их в ресторане и завязать беседу — задача не из легких.

Даже если начальник стражи Сюй приставит к Жао Кансяню соглядатаев, он не сможет заранее забронировать столик в «Бессмертном поваре».

Не говоря уже о том, что у него духу не хватит открыто следить за главой академии!

*

Поздно вечером Цзи Жунся придвинулся поближе к Гу Танцзиню и с едва скрываемым нетерпением спросил:

— Ну как, как им жареные грибы и молочные рулетики?

Гу Танцзинь рассмеялся, услышав в голосе мужа явное предвкушение:

— Матушка У Баоцюаня, отведав рулетик, расплакалась так же, как в свое время и отец. Не знаю, что за история с этим связана, но, видимо, твое угощение пришлось ей по душе.

Цзи Жунся подпер щеку рукой, его глаза округлились:

— Расплакалась? Довел старушку до слез? Значит, рулетики и впрямь удались!

— Цзюй Синтэн еще спрашивал, не будем ли мы продавать их в ресторане. Я сказал, что это решать тебе, — продолжил Гу Танцзинь.

— Так Цзюй Синтэн и остальные тоже попробовали?

— Выходит, мои рулетики нравятся и старым и молодым!

— А они не говорили, какой именно рецепт лучше? — не унимался Цзи Жунся.

Гу Танцзинь покачал головой:

— Ничего не сказали. Похоже, все были хороши.

Цзи Жунся слегка покраснел и скромно заметил:

— Скажешь тоже! В парочку я переложил сахара, вышло чересчур сладко.

— А жареные грибы Гуан Жуйи умял в одиночку, почти не притронувшись к остальной еде. А что не доел — попросил завернуть с собой.

— Правда?! — ахнул Цзи Жунся.

Гу Танцзинь кивнул:

— Конечно, стал бы я тебя обманывать. Маленький мастер наверняка уже всё тебе рассказал, и ты, скорее всего, уже получил награду.

Цзи Жунся пожал плечами и улыбнулся:

— От тебя ничего не утаишь! Да, награду я получил. Хотел, чтобы они попробовали разные варианты и сказали, что улучшить, а оказалось, задание уже выполнено!

— Я получил кучу всего! Сто цзиней каждого продукта, что использовал для этих двух блюд. Сто цзиней — это не шутки, надолго хватит! — Цзи Жунся принялся загибать пальцы, перечисляя свои богатства.

Затем он задумчиво постучал себя по подбородку:

— Интересное задание. И ведь заранее не знаешь, что получишь в награду, вот и думаешь об этом постоянно.

— Ах да! Молочные рулетики мы можем продавать! У нас ведь в ресторане совсем нет десертов, разве что каша восьми сокровищ с натяжкой за сладость сойдет. Рулетики можно наделать заранее, убрать в холодильник, а когда закажут — просто достать и нарезать.

— Хорошо, — согласился Гу Танцзинь. — Завтра же наведаюсь к владельцам коров, договорюсь о постоянных поставках молока. Коровы у нас здесь дают не так уж много молока, так что вряд ли мы сможем делать рулетики в больших количествах.

— Тогда будем подавать по четыре штучки на тарелке, за сто вэней. Скажем, двадцать тарелок в день — кто первый придет, тот и получит.

Цзи Жунся не хотел задирать цену, но и само молоко стоило недешево.

Раз с этим определились, Гу Танцзинь перешел к другой теме:

— Я тут подумал... можно прибить небольшую полочку под окном на кухне.

— Ты будешь готовить при закрытых дверях, а блюда выставлять на полку через окно. Оттуда Шэнь Сы-нян и Чжэнь-гэр смогут их забирать. Так тебе будет спокойнее пользоваться кухонной утварью из Системы.

— Сегодня утром я смотрел, как ты передаешь им еду через окно, и меня осенило. Окно — это удобно, но тарелки ставить некуда, тебе приходится стоять и ждать с ними в руках. А с полкой эта проблема отпадет.

— Ух ты! Можно и так? — глаза Цзи Жунся загорелись. — Отличная идея!

— Если тебе нравится, завтра же и сделаю, — в плотницком деле Гу Танцзинь был не силен, но приколотить доску под окном он вполне мог.

— Идет! Я тоже могу помочь, — Цзи Жунся похлопал себя по плечу. Его навыки плотника намного превосходят навыки Танцзиня.

Гу Танцзинь улыбнулся:

— Договорились, сделаешь ты.

Покончив с деловыми разговорами, Гу Танцзинь напомнил:

— А теперь давай продолжим писать по памяти заметки.

— Ох, точно... — Цзи Жунся, еще секунду назад пылавший энтузиазмом, разом сник.

Попрактиковавшись в каллиграфии время, за которое сгорает одна палочка благовоний, Цзи Жунся погрузился в системное пространство.

— Наконец-то я почти закончил с этими записями, — потянулся он.

Для него это был поистине титанический труд! Пока он вспоминал и записывал заметки, он не стал браться за новые блюда, а оттачивал приготовление ютяо и маньтоу.

В работе с тестом он делал большие успехи.

— Маленький мастер, давай сегодня займемся этими... превращениями молока, о которых ты говорила.

Цзи Жунся стиснул зубы, принимая волевое решение.

Система Бога Кулинарии: «......»

Как и следовало ожидать, хозяин терпеть не может изучать теорию.

— Принято, хозяин.

[Хозяин выбрал кулинарный модуль.]

[Дзинь! Начальное задание кулинарного модуля: домашнее изготовление молочных продуктов (Прилагается обучающее видео).]

[Требования задания: самостоятельно приготовьте сливочное масло, топленое масло, нежирные сливки, пахту, сыр и сливочный сыр.]

[Награда за задание: сливочное масло, топленое масло, нежирные сливки, пахта, сыр и сливочный сыр — каждого по двести цзиней. Коровье молоко — без ограничений (с учетом текущего уровня технологического развития мира хозяина).]

— Маленький мастер, лучше бы ты подарил мне двух высокоудойных коров! — усмехнулся Цзи Жунся, уперев руки в бока.

Бесконечное коровье молоко — это, конечно, здорово, но надо же как-то объяснять, откуда оно берется!

Система принялась рисовать перед хозяином радужные перспективы:

— Хозяин, будут вам и коровы. Сейчас, если я дам вам корову, вам ее даже держать негде. К тому же, в вашем мире наверняка есть породы коров, дающие много молока. Вы можете постепенно отбирать их и разводить. За несколько поколений (людей) упорного труда, глядишь, и выведете высокоудойную породу, подходящую для вашего мира.

Система благоразумно пробормотала слово «людей» себе под нос.

Если и впрямь заниматься селекцией поколение за поколением, то дай бог, чтобы нужную корову вывели к тому времени, когда у хозяина появятся внуки.

— Чтобы не нарушать баланс малых миров, живые существа в качестве награды выдаются крайне редко.

— Вы забыли, хозяин, про яйца, из которых можно высидеть цыплят? Я же не дала вам живых кур, вот и с коровами та же история.

Цзи Жунся спросил это просто так, он не собирался во всем полагаться на Систему.

— Ах да, — озарило его, — если бы ты не напомнила, я бы и забыл про эти яйца. Осень пришла, самое время сажать кур на яйца! Надо сказать Танцзиню. Мы с ним уже решили, что если поедем в степь, то прикупим там коров и овец. Так что не волнуйся, маленький мастер, я вовсе не требую от тебя живых коров и овец, просто к слову пришлось.

Система Бога Кулинарии на секунду мысленно пожалела партнера хозяина, на которого и без того свалилась куча работы.

Но уже в следующую секунду осознала, что тот трудится с превеликим удовольствием. Одно только то, с каким рвением он сажал рассаду, чего стоит! Похоже, в сочувствии от одинокой Системы он не нуждается!

И Система с холодной беспристрастностью скомандовала:

— Хозяин, приступаем к обучению!

Цзи Жунся: «?»

С чего это маленький мастер вдруг стал таким строгим?

*

Префектура Юнъюань, академия Чанфэн.

Глава академии Жао сбежал!!!

Об этом знали лишь единицы. И одним из этих немногих был Ци Лингуй, наставник академии Чанфэн.

Он вместе с Жао Кансянем стоял у истоков создания академии.

И хотя должность главы официально занимал не он, по факту, когда Жао Кансяню было недосуг, именно Ци Лингуй руководил академией.

Он бы предпочел оставаться в неведении, а теперь ему приходилось покрывать беглеца.

Этот старый пройдоха Жао, оставив записку, прихватил Цзюй Синтэна и Пин-гэра и был таков!

И все дела академии свалились на его, Ци Лингуя, плечи.

Его и без того суровое, непреклонное лицо в эти дни стало еще мрачнее.

Когда второй сын семьи Цзюй спешно прибыл с письмом, наставник Ци как раз распекал нескольких нерадивых учеников, которые повадились по ночам сбегать из академии в увеселительные дома в поисках удовольствий.

Наставник Ци всегда отличался строгостью. Академия Чанфэн — образец добродетели для всей Поднебесной, здесь нет места порочным нравам!

Один из наглецов попытался было оправдаться, дескать, это всё дела романтические, да и учебе они не мешают.

Это разозлило наставника еще сильнее.

Какие еще «романтические дела»? Грязь и распутство, вот что это такое!

Уж он-то знает, сколько сил отнимает учеба. Одно дело, если человек женат и часть его мыслей занята семьей, но если он погряз во всяких непотребствах, то, не обладая выдающимся талантом, ему вовек не выбиться в люди!

Неужто возомнили себя гениями, равных которым нет на свете?

Разнос затянулся до глубокой ночи, но второй молодой господин Цзюй терпеливо ждал.

Наставник Ци вынес нерадивым «романтикам» последнее предупреждение: еще один проступок — и они будут с позором изгнаны из академии.

Быть исключенным из академии Чанфэн — это вам не романтические приключения, это пятно на всю жизнь!

Юнцы, до этого державшиеся с вызовом, побледнели. Они попытались было вымолить прощение, но наставник Ци и слушать ничего не желал, нетерпеливо взмахом руки прогнав их прочь.

Студентам ничего не оставалось, как поджав хвосты, удалиться.

— Дядюшка Ци, не гневайтесь, выпейте чаю, — Цзюй Эрлан почтительно подал наставнику чашку.

Ци Лингуй взял пиалу и сделал глоток — горло у него и впрямь пересохло от долгих нотаций.

— Заставил тебя ждать, — произнес он. — Что у тебя за дело?

— Младший брат и глава академии Жао прислали весточку. Помимо писем для семьи, они просили передать вот это вам, наставник Ци, — с этими словами Цзюй Эрлан протянул ему рукописи.

Изначально Цзюй Синтэн планировал отправить письмо своему хорошему другу, чтобы тот всё уладил, но друга как назло не оказалось в городе, и письмо в итоге попало к его второму брату.

Выражение лица Цзюй Эрлана было весьма своеобразным.

Ци Лингуй не придал этому значения. Услышав о письме, он поспешно взял стопку исписанных листов.

— Что тут у нас?

— «Ода сладкой каше»?!

— «Ода ютяо»?!

---

http://bllate.org/book/17885/5044179