Готовый перевод Transmigration into a Book: The madman cannon fodder and the unlucky villain team up / Попадание в книгу: Безумный статист и невезучий злодей сошлись [💗]✅: Главы 45, 46

Глава 45. Линь Сяомань

Свернул к подъёму, поднял глаза — и уголки губ сами поползли вверх. Всё тот же маленький силуэт ждал его. Завидев Линь Фэня, коротенькие ножки зашлёпали навстречу. Личико сияло улыбкой, глаза горели.

— Дядя! Ты наконец вернулся! Я уже соскучился! — бежал и кричал, захлёбываясь от радости.

А следом семенил ещё один мальчик — тот самый Линь Сяомань, которого Линь Фэн пригласил на ужин.

— Братец Линь Фэн, вы наконец-то дома! Аньань всё это время стоял у ворот и высматривал.

Линь Сяомань и сам был несказанно рад. Он впервые играл с Аньанем, и малыш оказался на диво послушным. Только поминутно выбегал к воротам — смотрел на дорогу с такой тоской, что сердце щемило. Он хорошо знал, каково это — ждать родных и тосковать по ним.

— Угу, я дома. Вы тут хорошо играли, не ссорились?

— Да-а!

— Хорошо-о! — хором ответили оба.

Линь Фэн взял Аньаня за руку, а Сяоманя потрепал по голове.

— Тогда сегодня вечером я устрою вам знатный пир. Оближете пальчики и попросите добавки.

— Ура! — услышав про угощение, дети радостно загалдели.

Зашли во двор. Линь Фэн скинул корзину.

— Так, идите играйте. Я займусь готовкой.

— Братец Линь Фэн, я могу помочь! — он и так просидел больше часа.

— Ладно, будешь следить за огнём. А я займусь фазаном и зайцем. — Линь Фэн понимал: не дай ребёнку дело — обидится. Вот что значит «дитя без матери взрослеет рано». А у этого и всех остальных родных не было. В семь-восемь лет — один, и при этом такой опрятный, толковый и послушный. Сразу видать — наглотался обид. У мальчика ещё были младший дядя и тётка, но он отказался идти к ним. Не то чтобы боялся стеснить — просто не хотел жить под чужой крышей. Один прокормится. Бригадир Линь Дацзюнь сам видел, как этот ребёнок разводит огонь, готовит, стирает, прибирает и даже латает себе одежду. А днём рвёт свиную траву и работает в поле — каждый день приносит не меньше пяти трудодней.

От родителей осталась пара саманных комнатёнок под соломой — одному жить вполне. Бригадир лишь наказал деревенским приглядывать — и согласился.

В эти времена лишний ребёнок — лишний рот, и не всякая родня была готова принять.

Часто у чужих детей становилось только горше.

И верно вышло — решение оказалось правильным.

Линь Сяомань, восьмилетний мальчишка, был трудолюбив, смышлён, послушен и ещё помогал другим детям и старикам. Люди относились к нему хорошо. Порой звали на обед, совали пару конфет. Ребёнок старался ещё усерднее. Всем, кто помог ему или отнёсся с добром, он платил тем, что мог. Собирал хворост, рвал свиную траву. Выводил старушек на солнышко, приглядывал за малышами. Как пчёлка, мелькал по всей деревне. И вдруг братец Линь Фэн пригласил его на ужин. Хотел было отказаться, но Линь Фэн ему очень нравился, и хотелось стать ближе.

Вот и согласился.

Знал, что у Линь Фэна есть малыш, и пришёл на час раньше — поиграть. Пришёл — а Линь Фэн уехал в посёлок продавать дичь. Во дворе — только трёхлетний карапуз. Линь Сяомань вздохнул. «Вот беспечный братец Линь Фэн — оставить трёхлетнего ребёнка одного. А если что случится?» Надо будет почаще заглядывать. Но, познакомившись поближе, он понял: этот трёхлетка — на редкость умный и разумный.

Пожалуй, даже поумнее его самого. Они болтали, смеялись, играли — и становились всё ближе. Сяомань всё больше привязывался к малышу. И даже злился на деревенских: говорили гадости про Линь Фэна, а заодно и про Аньаня. Такого послушного, милого Аньаня — и не любить? Да они слепые!

А он его просто обожал.

…………………

И вот: Сяомань грел воду, Линь Фэн разделывал фазана, зайца и заодно вычистил свиные кишки. Примерно через час курица и кролик были разделаны. Кишки промыл с мукой и солью до скрипа. Мясо заправил мукой, сычуаньским перцем, глутаматом натрия, солью, добавил яйцо и всё хорошенько перемешал, а в конце плеснул кунжутного масла — запечатать сок. Курицу решил жарить во фритюре — жареные кусочки любят все дети. Кролика — тушить в соевом. А свиные кишки — сперва отварить в пряном рассоле, потом обжарить. Управившись с мясом, достал несколько крупных картофелин, почистил и нарезал брусочками. Замочил в подсоленной воде на двадцать минут. А сам уже разогревал масло — куриные кусочки уходили в шипящую глубь.

Увидев, как братец Линь Фэн плеснул в котёл целую миску рапсового масла, Линь Сяомань остолбенел. В груди смешались боль и благодарность, и он невольно вздохнул.

«Неужели ради меня, ради гостя?»

Да масло же бешеных денег стоит! Он-то тратил по капле. Поджал губы и всё-таки тихо проронил:

— Братец Линь Фэн… вы не слишком ли много масла взяли? Для жарки хватило бы нескольких капель.

Услышав это, Линь Фэн перевёл взгляд на Линь Сяоманя — тот смотрел с неприкрытой жалостью к маслу. На секунду потерял дар речи. В современном мире не то что дети — двадцатилетние взрослые не охают над лишней ложкой масла. Да потому что они вообще не готовят и не знают слова «экономия».

Эх… бедность.

В иных семьях просто мазали сковороду жирной тряпкой — и еда выходила горькой и жухлой, но хоть какой-то живой аромат. Сяомань, наверное, впервые видел, как кто-то льёт масло не считая.

Да ему такого хватило бы на полгода.

— Ничего. Это блюдо требует масла побольше. Не бойся: масло не сгорит, я потом солью и на нём ещё что-нибудь пожарю. Зря не пропадёт.

Линь Фэн кончиком палочки проверил температуру и по одному опускал куриные кусочки в кипящее масло.

«Ш-ш-ш…»

Дух жареной курицы медленно поплыл, заполняя кухню.

Линь Сяомань, следя за огнём, раскраснелся до ушей, на лбу выступил бисеринки пота. Он потянул носом.

«Как пахнет! — думал он. — Неужели от масла?»

Теперь понял, почему его собственные блюда всегда горчат.

— Сяомань, не сиди всё время у огня — жарко. Выйди на воздух, остынь. Понадобится — позову. — Глядя на пунцовое лицо ребёнка, Линь Фэн не выдержал.

До чего старательный.

— Ничего, братец Линь Фэн. Мне не жарко, — Сяомань вытер пот со лба.

— Хватит. Ещё хватит тепловой удар. Бегом на улицу. Жареная курица уже почти готова, ждите вместе с Аньанем.

___

п/п

* «Дитя без матери взрослеет рано» — аналог китайской поговорки «沒媽的孩子早當家».

* «Пять трудодней» (五工分) — детская норма, взрослая в несколько раз выше.

Глава 46. Жареная курица, жареная картошка

— Ну ладно. Я тогда пойду к Аньаню, а потом приду проверить огонь.

— Давай-давай. В главной комнате есть веер, обмахнись хорошенько, остынь.

С древесным даром жара Линь Фэну была нипочём, и тепловой удар не грозил.

Он ускорил руки: выловил готовые кусочки, отложил, а потом снова окунул в кипящее масло — для двойной корочки. И только тогда переложил на блюдо. Затем принялся за картошку: брусочек за брусочком уходил в масло. Заметив, что огонь великоват, сам подошёл к очагу, выгреб несколько поленьев и перекинул в другую топку. Через десять с лишним минут золотистые ломтики были готовы. Подцепил кусочек курицы, захрустел — «хрум-хрум»: снаружи хруст, внутри нежность, вкус — блеск. Дикая курица, вскормленная горами, была изумительна. Даже с немудрёной приправой — одно удовольствие. Взял ломтик картошки, откусил: «хрум-хрум»… Рассыпчатая, хрупкая — идеально.

Ничуть не хуже всяких «Дедеши» или «Кенкендзи».

Он определённо родился с кулинарным талантом. Потом взял щепоть белого сахара и присыпал картошку сверху. Куриные кусочки оставил как есть — всё нужное уже было в маринаде.

— Эй, двое маленьких шпионов у двери! А ну-ка живо — забирайте подносы! Тара-тара-ра! Только что с огня — жареные куриные кусочки и жареная картошка. Специально для двух маленьких товарищей.

Линь Фэн, держа по тарелке в каждой руке, улыбаясь, смотрел на двух карапузов, у которых вот-вот должна была закапать слюна.

— Ого-го! Как пахнет!

— Ух ты! Дядя — самый сильный!

Дети смотрели с обожанием, и глаза их блестели, впившись в две тарелки с душистым угощением.

Пусть они впервые видели такую еду — одного запаха хватало, чтобы понять: это объедение. Горящие глазёнки польстили Линь Фэну, и он протянул им тарелки.

— Вот, это ваша закуска. Попробуйте, вкусно ли, а я пока сделаю тушёного кролика. Только не наедайтесь сильно — иначе на кролика места не хватит.

Линь Сяомань принял большую тарелку с курицей и сглотнул:

— Понял, братец Линь Фэн.

Линь Няньань вцепился в тарелку с картошкой, маленькой ручкой подхватил ломтик, сунул в рот: «Хрум-хрум», и кивнул.

— Вкуснятина. Дядя, не волнуйся, я съем совсем немножко.

Он был послушным ребёнком. Что дядя говорит — то и делает. Дядя никогда не обманет и не сделает плохо. Один большой, другой маленький, друг за другом вышли из кухни, сели за каменный стол во дворе и принялись делить угощение.

А Линь Фэн снова захлопотал — взялся за тушёного кролика.

Слил часть масла из котла, положил бобовую пасту и дал ей разойтись ароматом, затем бросил имбирь, чеснок и несколько сухих перчиков, обжарил и высыпал куски кролика. Перемешал, добавил соевый соус и чуть сахара, снова перемешал, залил кипятком вровень с мясом, накрыл крышкой и оставил на медленном огне минут на тридцать — тушиться.

А свиные кишки решил отложить на завтра.

Поправил дрова в очаге и вышел из кухни. Собрался пойти на огород, сорвать пару помидоров — зажарить с яйцом, дети такое любят. До пика летней духоты ещё не дошло, и вечером тянул приятный ветерок. Поднял глаза — за каменным столом, привалившись друг к другу, сидели две детские головки: ели и переговаривались.

Он тихонько подкрался и услышал звонкий молочный голосок:

— Братец Сяомань, эта картошечка — такая вкусная! Хрустящая, сладенькая, а внутри мягкая. На, попробуй палочку.

— Угу, обалдеть! В сто раз лучше жареной картошки соломкой. Братец Линь Фэн — он что, волшебник?

— Угу. Мой дядя — самый-самый сильный, хи-хи.

— Завидую Аньаню — такой дядя… Ам-ням… — Линь Сяомань запихнул в рот сразу несколько палочек и яростно задвигал челюстями.

— Братцу Сяоманю не надо завидовать. Ты тоже очень сильный! Приходи ко мне каждый день, будем играть и вместе есть вкуснятину. У меня ещё есть сладости, завтра дам тебе две штучки.

— Ого! Аньань — лучшее сокровище на свете! Я как сделаю работу — сразу прибегу.

А сладости не надо, они дорогие, ешь сам. Я и так обойдусь. И сегодня я столько курицы съел — можно месяц мяса не просить. Так хорошо…

Он и правда съел много куриных кусочков, сосчитал — не меньше пяти-шести штук.

«Завтра надо будет набрать хвороста и отнести Линь Фэну».

— Ничего страшного. Эти сладости купил дядя Хэ, а не дядя. Хи-хи. Дядя Хэ купил много, мне одному не съесть. Только завтра дам тебе две штучки, потому что дядя сказал: больше двух в день — заболят зубы, и не сможешь ни есть, ни мясо жевать. Это будет ужасно!

Линь Няньань думал: как хорошо, что у него появился старший брат, который будет играть с ним. Такого нельзя отпускать. Этого братца Сяоманя пригласил дядя — значит, он дяде нравится. И ещё он очень добрый, терпеливый. Играть с ним и делиться вкусным — это правильно. Только так и можно удержать того, кого хочешь.

— Ну хорошо. Спасибо тебе, Аньань-сокровище.

В семь-восемь лет ребёнок мечтал о сладком нестерпимо.

И он не устоял.

Слушая эти детские речи, Линь Фэн ощущал и смех, и горечь.

В эти времена мясо и сахар были грёзой всех детей.

С малолетства — в поле со взрослыми: полоть, ломать кукурузу, подбирать колосья, рвать свиную траву, собирать хворост.

По склонам и полям — всюду мелькали маленькие фигурки.

Пусть тяжко, горько — но пока рядом родители, дети были счастливы.

А если ещё и сыты, с кусочком мяса и глотком сладкой воды — это было просто верхом блаженства.

— Дорогие товарищи, вам понравилась жареная курица и картошка?

Услышав его голос, дети вскинули головы. И расплылись в улыбках.

— Очень-очень вкусно! Аньань никогда не ел такой вкусной картошки и курицы! Дядя — лучший!

— Вкусно! Я тоже никогда такого не пробовал. Спасибо, братец Линь Фэн. — Линь Сяомань встал и отвесил поклон.

— Ладно. Раз вкусно — съешьте ещё по кусочку. Оставшееся — на завтра. А сейчас скоро ужин.

— Хорошо! — хором отозвались оба.

— Вот и ладно. А я пока сорву пару помидоров.

Линь Фэн прошёл в задний огород. На ветках висели зелёные помидоры, каждый с кулак. Некоторые уже краснели — почти поспели. Он знал: даже зелёные, недозрелые, годятся в готовку — хоть просто обжарить, хоть с мясом. Взмахнул древесной силой — и через несколько минут всё на грядках на глазах поднялось, вытянулось, покраснело и зазеленело. Урожай налился зрелостью и совершенством.

Уголки губ Линь Фэна дрогнули. Удовлетворённо кивнул.

Наклонился и сорвал два красных помидора — оба больше его кулака, — и заодно пучок зелёного лука.

………

На каменном столе появился горшок тушёного кролика и тарелка красно-жёлтой яичницы с помидорами. Дети вытаращили круглые глаза. Каждому положив по куску кролика, Линь Фэн улыбнулся:

— Ешьте побольше. Вы растёте. Понравится — буду готовить и дальше.

— Хорошо! Аньаню нравится.

— Спасибо, братец Линь Фэн. Только вам со мной хлопотно.

Линь Сяомань был тронут, но в груди что-то сжалось: это ведь не его дядя и не его родной брат, и он не смеет каждый день есть чужую еду. Тем более мясо. Он понимал, что не в каждом доме оно на столе. Глядя на этого тонко чувствующего мальчика, Линь Фэн вздохнул.

— Но ты же мне нужен: собирать хворост, приглядывать за Аньанем, разговаривать с ним, играть. Если ты откажешься — кого мне просить?

С этими словами он сунул в рот кусок кролика и активно начал жевать.

___

п/п

* «Дедеши» и «Кенкендзи» — вымышленная калька с KFC и других западных сетей быстрого питания.

http://bllate.org/book/17839/1711102