Готовый перевод Transmigration into a Book: The madman cannon fodder and the unlucky villain team up / Попадание в книгу: Безумный статист и невезучий злодей сошлись [💗]: Глава 1, 2

Глава 1. Не умер? Продолжаем жить

«Ш-ш-ш…»

Голова Линь Фэна раскалывалась от чудовищной боли — казалось, ещё немного, и она взорвётся.

Боль отдавалась в дыхании, простреливала нервы, всё тело ломило.

В голове всё мутилось, к горлу подступала тошнота…

Что это с ним? Разве может быть столько ощущений после того, как тебя обглодали зомби???

В памяти застыл последний миг: окровавленные пасти, смрадные, тошнотворные, гнилая плоть на мордах.

Он не боялся. Просто зажмурился от отвращения, а в ушах уже стоял хруст — кусок за куском с его тела исчезала плоть, но он так и не издал ни крика, пока сознание не погасло…

Некогда передовая эпоха под конец превратилась в сплошную незаживающую рану…

Ни людей, ни тварей — уже не разобрать.

Кругом разруха, модные города задыхаются в смраде, улицы запружены монстрами с оторванными конечностями и сгнившими лицами — их называли зомби.

Те, кто ещё выжил, боялись выйти из дома — люди стали чем-то вроде откормленного скота, и зомби сожрали бы их всех до единого.

Хвала небесам: хоть они и умыли руки, но всё же оставили живым искру надежды.

Часть людей пробудила в себе особые способности и получила шанс сражаться.

Взять хоть огненный дар — взмах рукой, и с ладони срывается пламя, испепеляя целую орду зомби.

Или дар молнии — один разряд, ударивший в зомби, и тот рассыпается в прах.

Это были боевые способности. Их носителей превозносили, принимали как почётных гостей, в них видели надежду человечества.

Имелись и вспомогательные дары.

Скажем, дар воды — питьё, умывание, орошение полей, а вот для убийства зомби он годился с большой натяжкой, если только не мутировал в свою ледяную разновидность.

Тогда уже — ледяное копьё пронзает череп.

Или, к примеру, древесный дар: незаменим для выращивания любых овощей и злаков, мог ускорять созревание, и после строительства баз стал весьма востребован.

Но в рейдах за припасами или при зачистке зомби от него одни убытки.

Был и дар особого рода — пространственный. Как ясно из названия, он давал таинственное хранилище для припасов. Встречался крайне редко, и носителей таких способностей оберегали базы.

Линь Фэн же обладал как раз древесным даром, да ещё и растущим пространством.

Конечно, для всех он был всего лишь никчёмным древесником, годным только для земледелия.

Но, даже возделывая землю, он умудрился кому-то перейти дорогу.

Когда его отряд отправился на поиски семян и наткнулся на полчище зомби, чья-то рука просто вытолкнула его вперёд.

Даже ругаться не было сил. Ну и ладно. Прощайте, чтоб вам пусто было!

В том грязном, прогнившем постапокалиптическом мире он не боялся смерти и готов был влачить жалкое существование — но, выходит, и этого ему не дали?

Голова всё разрывалась!

Линь Фэн открыл глаза. Перед ними была кромешная тьма, но, подняв взгляд, он увидел над собой бескрайнюю россыпь звёзд — сверкающих, ярких, поразительно красивых.

Он так и не встал, продолжая лежать и смотреть на усыпанное звёздами ночное небо.

Не умер? Значит, будем жить дальше.

Небеса не приняли его — на то наверняка есть причина.

Вот только куда он на этот раз попал?

Он с силой зажмурился, снова открыл глаза и ущипнул себя за бедро. «Ш-ш-ш…» — отлично, к головной боли прибавилась боль в ноге.

Пока жив — есть надежда.

Он должен быть благодарен за ещё один шанс.

Так вот что значит смерть? Просто перерождение в другом месте?

И тут…

Где-то впереди, издалека, донеслись голоса…

— Линь Фэн? Отзовись, если слышишь!

— Товарищ* Линь Фэн, ты где-е? Откликнись, а?

— Пацан Линь, подай знак, живой там?

— Пацан Линь, да отзовись уже, не морочь голову! Темнеет, домой пора, ужин готовить, а твой племянник уже с голоду пухнет.

Снизу доносились самые разные голоса.

«Товарищ?»

Линь Фэн с усилием приподнялся — пожухлая трава больно резанула ладони.

— Кхе… кхе…

Он прокашлялся, приноровился к голосу и крикнул в ответ во всю глотку.

— Я здесь… Я Линь Фэн… я… на склоне. — выдохнул он.

«Бам!» — снова рухнул на землю, спину обожгло болью.

Тело совсем ослабло, а больше всего мучил затылок.

Похоже, удар пришёлся прямо в голову — дело дрянь.

Ему совсем не улыбалось превратиться в слабоумного, едва сюда попав.

— Эй, нашёл! Вот он где! Товарищ Линь Фэн здесь, давайте кто-нибудь скорее сюда!

Какой-то парень проворно взобрался наверх.

Увидел неподвижное тело на земле и застыл.

— О боже, все сюда! Скорее! Залезайте! Товарищ Линь Фэн тяжело ранен, лежит без движения, кажется, дело плохо! Что же делать-то?

Впервые столкнувшись с таким, парень аж взвизгнул от испуга.

Услышав это, Линь Фэн чуть не застонал…

Он хотел сказать, что не умрёт и ещё поживёт — вот честное слово, не надо так паниковать.

— Беда, беда! Давайте двое на спину его — и вниз! Остальным не подходить! Срочно бегите обратно, зовите лекаря к дому Линь Фэна, пусть ждёт там, нужна немедленная помощь, иначе опоздаем!

Раздался голос мужчины средних лет.

Если бы Линь Фэн сохранил воспоминания, он бы знал, что это их бригадир* Линь Дацзюнь, его же двоюродный дядя.

Только сейчас перед глазами Линь Фэна всё кружилось, веки отказывались открываться, очертания расплывались всё сильнее.

Глядя на Линь Фэна, который не приходил в себя, Линь Дацзюнь внутренне похолодел.

«Плохо, неужто опоздали?»

Пусть парень слыл человеком с дурной славой, все твердили, что он приносит несчастье близким, и почти все сторонились его.

А всё потому, что за три года в его семье один за другим умерло три человека.

Теперь остались только он да трёхлетний малыш.

Линь Дацзюнь очень не хотел, чтобы и этот ребёнок ушёл следом — каково бы тогда пришлось оставшемуся крохе?

Жизнь и смерть предопределены судьбой, разве может один человек накликать смерть на другого?

Чушь собачья!

Хорошо ещё, что такие мысли не высказывали прилюдно, иначе на их бригаду могли бы навесить ярлык «феодально-суеверной», и тогда пострадали бы уже все.

— Кто посильнее, двое — помогите мне спустить парня Линя. Ты впереди, свети! Падать больше нельзя, сдаётся мне, он потому и расшибся, так что осторожнее!

— Понял, бригадир.

— Да как же так, ну что ж он такой неаккуратный? Стольким людям пришлось бросать дела, чтоб его искать в потёмках! Никакого покоя от него! — раздался сзади чей-то недовольный голос.

— Моя бабка говорила, что он недобрый человек, беда к нему липнет. Вот и сам теперь поранился, жуть какая.

— Эй, не говори так! Ему и так несладко, дома трёхлетнего пацана кормить надо, а он, видать, за дикими травами пошёл или дичь какую искал, — одёрнул кто-то.

— Вечно ходит мрачнее тучи, будто мы ему все должны. Так ему и надо, — буркнул первый. Если бы бригадир не пообещал по пять трудодней*, он бы ни за что не пошёл искать.

Вот беспокойный человек! Уже стемнело, а им пришлось карабкаться по склонам и рытвинам, искать больше часа.

Линь Фэн, уже в полузабытьи, всё ещё слышал это недовольство в свой адрес.

«Насколько же ненавидят этого парня?»

«Что же он такое натворил бессовестное, перед всеми провинился?»

Не прибьют ли его сразу, как он очнётся, чтобы прямиком отправить в Адскую управу* на перерождение?

От этой фантазии Линь Фэну стало смешно.

Пережив апокалипсис и побывав на грани жизни и смерти, он, видать, ещё и шутить научился?

— Заткнитесь! Кому трудодни не нужны — катитесь отсюда, и считайте, что я вас не видел!

Молодые совсем, а сколько желчи и ни капли сочувствия. И не позорьтесь на людях, что вы из нашей бригады!

Громыхнул Линь Дацзюнь.

Он знал, как горько жилось парню Линю, и всем сердцем болел за этого рано взвалившего на себя ответственность ребёнка.

___

п/п

* «Товарищ» (同志) — стандартное обращение в КНР к любому человеку, особенно в сельских коллективах и рабочей среде, не несёт политического подтекста, подчёркивает общность.

* «Бригадир» (大队长) — глава производственной бригады в сельской местности Китая, дословно «командир большой команды».

* «Трудодни» (工分) — система учёта труда в коллективных хозяйствах Китая, где работа оценивалась в баллах.

* «Адская управа» (地府) — дословно «подземное управление», китайский аналог загробного суда, откуда души отправляются на перерождение.

Глава 2. Эта жизнь — горше горькой тыквы!

Слова бригадира заставили всех шестерых заткнуться.

С виду их бригадир казался простаком, но в гневе спуску не давал никому.

Прямо порох — вспыхивает в один миг!

Будь то городская образованная молодёжь* или свои деревенские — все бригадира уважали и признавали.

В конце концов, он был человеком довольно справедливым и, если ты говорил правду, всегда вставал на твою защиту.

В производственной бригаде деревни Дацзян те, кто работал усердно, жили не так уж плохо.

Бригада Дацзян делилась на семь групп, и все они находились под началом Линь Дацзюня.

Всего насчитывалось сто шестнадцать дворов — без малого тысяча человек, — и была она самой большой во всей коммуне Чанцзян посёлка Байхэ.

В те времена, когда ещё не было политики планирования семьи, в доме запросто жили пять-шесть человек.

В больших семьях — по десять-двадцать душ, а в малых — по три-четыре.

Семья же Линь Фэна теперь была одной из тех немногих, что недотягивали и до этого.

Вшестером, на ощупь, они спустили Линь Фэна с горы. У подножия их ждали ещё двое или трое.

Увидев, что все вернулись целыми и невредимыми, люди вздохнули с облегчением.

Одни светили фонариками, другие держали факелы. Дождавшись, пока бригадир с остальными спустятся, все спешно двинулись к дому Линь Фэна.

Двое обеспокоенно спросили:

— Старший брат, ну что там Сяо Фэн? Ничего серьёзного?

— Да уж, горькая у парня судьба. Если опять беда, как тогда младшенький?

— Не паникуйте. Похоже, просто потерял сознание. Врач Чжан на месте?

На душе у Линь Дацзюня тоже было неспокойно, но как бригадир он обязан был сохранять спокойствие.

— Позвали. Должен уже быть у Линь Фэна, ждёт.

Услышав от старшего брата, что всё не так плохо, Линь Дашань всё равно не сдержался и взглянул на носилки.

Он приходился Линь Фэну четвёртым дядей по отцу, родным братом Линь Дацзюня.

И тоже жалел этого мальчишку — как-никак, родной племянник, плоть от плоти, кость от кости*.

Дорога в темноте была плохая, и путь, что обычно занимал десять минут, растянулся на добрых двадцать с лишним, пока они не добрались до самого дальнего дома на краю деревни.

Небольшая насыпь, глинистая тропинка — сделать несколько шагов вверх, и ты на месте.

Боковая дверь была распахнута, на пороге стояли трое: мужчина лет сорока с лишним, парень лет двадцати и малыш трёх-четырёх лет.

Они с надеждой вглядывались в непроглядную тьму.

— Пришли, пришли! Ещё пара шагов, держите ровнее! — крикнул Линь Дацзюнь.

Глаза лекаря, ждавшего у двери, загорелись: наконец-то вернулись.

— Быстро! Несите на дощатый топчан в главной комнате, кладите осторожно!

Сказав это, он тут же раскрыл свой медицинский саквояж и принялся осматривать Линь Фэна.

А малыш, потрясённый, зажал рот ладошками и, не сводя полных слёз глаз с человека на топчане, прошептал:

— Дядя… Ох…

«Неужели и дядя его бросит?»

«Может, это он сам — самый плохой человек на свете?»

Он тут же бросился к уху Линь Фэна и, давясь слезами, зашептал:

— Дядя, дядя, проснись, пожалуйста! Дядя, не оставляй меня одного, мне страшно, у-у-у…

В этот самый миг Линь Фэна накрывали волны чужих воспоминаний. В голове стоял гул, будто он смотрел кино, да не простое, а эдакий 5D-аттракцион, где ты сам внутри событий и чувствуешь всё по-настоящему.

В этом «кино» жила семья из четырёх человек: крепкие, работящие родители, зарабатывавшие трудодни, прекрасная старшая сестра лет восемнадцати-девятнадцати и младший брат — бойкий, весёлый паренёк лет пятнадцати-шестнадцати.

Питались жидкой кашей с солёными овощами, днём взрослые трудились, а дети шли в горы и поля — косить траву для свиней, зарабатывая свои трудодни.

Иногда ходили в горы за дикими травами, собирали грибы на продажу, чтобы подзаработать мелких денег.

Жили бедно, но душевно и тепло.

По крайней мере, не голодали, не мёрзли, и рядом были любящие родители.

Пока четыре года назад девятнадцатилетняя девушка не нашла в овраге тяжело раненного мужчину по имени Ань Чжихэн.

Семья у них была добрая, оставили его в доме поправляться, позвали знахаря.

Пока залечивали раны, он — статный, она — красавица, молодые люди приглянулись друг другу.

Родители только руками развели — не разбивать же им сердце собственной дочери.

К тому же найденный парень был весьма учтив и, едва немного оправившись, сам стал браться за работу.

Увидев, что мужчина он, кажется, заботливый, родители дали согласие.

И в бригаде сделали прописку, и рекомендательное письмо получили, и сыграли скромную свадьбу.

Только счастье было недолгим — через год всё кончилось.

Линь Юй забеременела, и зять отправился в посёлок за нужными вещами.

Да так и не вернулся — исчез…

Искали несколько дней сами, потом через людей ещё полмесяца — никаких следов.

Вот так: ни самого человека, ни его тела.

Тоска, тревога, страх и постоянное волнение довели Линь Юй до преждевременных родов. Мальчика назвали Линь Няньань*, а ласково — Аньань*.

Через три месяца она, истощённая и измученная горем, впав в тоску, ушла следом.

Это был страшный удар по некогда счастливой семье.

Но жизнь продолжалась, надо было растить внука.

Отец, Линь Дахай, замкнулся в себе, работал ещё усерднее, а иногда ходил на заднюю гору охотиться — то добыть мяса для семьи, то отнести дичь в кооператив, чтобы обменять на деньги или талоны на молочную смесь для внука.

Но беда верёвку вьёт из самых тонких нитей, а несчастье метит в самых обездоленных*.

Небеса, казалось, взялись извести эту семью.

На следующий год после смерти Линь Юй, Линь Дахай с другими мужиками из бригады пошёл на охоту в горы, и там его поднял на клыки кабан. Всего в крови, с головы до ног, он скончался прямо на месте.

Это был ещё один удар в спину*.

Узнав эту новость, Линь Фэн повзрослел за одну ночь…

А его мать, Ван Фан, узнав об этом, поседела в одну ночь.

Похороны Линь Дахая помогла устроить бригада.

Поскольку погиб он на общей охоте, бригада выделила кое-какую помощь.

Но ни деньгами, ни талонами, ни зерном было не залечить боль от потери близких, что следовали одна за другой.

Из дома, где когда-то звенел смех, навсегда ушла радость.

Мать то и дело впадала в оцепенение, могла засмотреться и забыть про Аньаня.

Хорошо ещё, что вокруг дома была ограда, и ребёнок за закрытой дверью никуда не мог убежать.

Годовалый Аньань рос на удивление смышлёным, будто понимал, что в доме горе: не плакал, не капризничал, а если был голоден, просто тихонько теребил бабушку за рукав.

Он даже присматривал за отсутствующей бабушкой.

И Линь Фэн, оставшийся единственным взрослым мужчиной в доме, взвалил на себя заботы о матери и племяннике.

Днём работал — зарабатывал трудодни.

А после работы шёл на заднюю гору — копать травы, собирать грибы, а если везло, мог подстрелить фазана или зайца.

Но память о том, как отца убил кабан, наполняла его жгучей ненавистью и леденящим страхом перед лесными зверями!

Он жил в постоянном напряжении, под невыносимым гнётом, и постепенно стал молчаливым и замкнутым.

Отработает — и сразу в горы.

Будто чувствуя, что над их домом висит злой рок, люди в бригаде понемногу перестали общаться с Линь Фэном. Даже если проходили мимо, то старались держаться подальше.

Боялись подхватить несчастливую судьбу.

А небеса, похоже, и впрямь любят мучить честных людей: чем больше горя, тем сильнее бьют.

Осенью того же года мать слегла и уже не встала. Все накопленные деньги ушли на трёхмесячное лечение.

А потом, глубокой ночью, в тишине, она тихо ушла!

И вот тут уже вся деревня Дацзян потеряла покой!

А Линь Фэн — окончательно сломался!

___

п/п

* Идиома «麻繩專挑細處斷，厄運專挑苦命人» (Беда верёвку вьёт из самых тонких нитей, а несчастье метит в самых обездоленных) — переведена близко к оригиналу с сохранением образа, чтобы передать философию горькой судьбы.

* Идиома «雪上加霜» (Ещё один удар в спину) — дословно «добавлять иней поверх снега», в переводе заменена на естественный аналог с тем же смыслом наслоения бед.

* Идиома «打斷骨頭連着筋» из предыдущей главы (кость сломана, но жилы связывают) — означает кровное родство, которое не разорвать, как ни крути. В переводе передана близким по духу выражением «плоть от плоти, кость от кости».

* «Образованная молодёжь» (知青) — городские школьники и студенты, отправленные в деревни в период Культурной революции.

* «Кооператив» (供销社) — сельский магазин смешанного типа с распределением товаров по талонам.

* Имя «Линь Няньань» (林念安) означает «помнить о спокойствии», ласковое «Аньань» — просто «тихий, мирный».

http://bllate.org/book/17839/1707199