Готовый перевод The Charming School Heartthrob / Школьный красавчик очарователен и мил ✅: Глава 31

Командир седьмой роты пристально посмотрел на Е Цинъяна. Видя, что парень держится исключительно скромно, а взгляд его лучится мягкостью и доброжелательностью, и припомнив, что тот бескорыстно, один за другим, заправил три чужих жилых блока, он пришёл к выводу: из этого юноши действительно вышел прекрасный староста.

Обладает талантом, помнит о войсковом товариществе и искренне готов прийти на помощь своим одноклассникам — отличный парень, он ему определенно нравился.

Седьмой командир обменялся с инструктором Сюем многозначительным взглядом. Оба они всё прекрасно поняли, но не стали рушить создавшуюся иллюзию и раскрывать карты перед студентами.

— Командир первой роты, а староста-то у тебя — парень что надо, — вслух произнёс седьмой. — Мой взвод признаёт поражение в честном споре. В этом раунде с бытовым порядком победа за вами.

Студенты десятого класса тут же взорвались ликующими криками.

Зато парням из седьмой роты такой исход пришёлся не по душе. Они всегда привыкли смотреть на десятый класс свысока, и то, что им сейчас умыли лицо, казалось им невыносимым. Не желая мириться с фиаско, кто-то из них тут же выкрикнул:

— Быт бытом, мы его оценили. Но у нас ведь впереди ещё военная подготовка! Если у вас действительно есть яйца, давайте померимся силами на плацу!

Инструктор Сюй посчитал, что в этом нет никакой нужды. Это было бы уже откровенным издевательством над поверженным соперником: только что отвесить им пощечину по левой щеке, а теперь ещё и по правой съездить — как-то не по-человечески.

Поэтому он отрезал:

— Хватит развлекаться. Пора возвращаться к плановым занятиям. Какое ещё соревнование?

Студенты седьмой роты, завидев его отказ, ошибочно приняли это за проявление трусости и принялись один за другим подначивать:

— Вот именно, скоро тренировка! Самое время показать истинную доблесть на тренировочной площадке!

Командир седьмой роты был человеком молодым, и азарт в нём ещё не угас. Услышав слова своих бойцов, он поддержал их:

— А ведь верно. Мы ведь изначально и договаривались соревноваться именно в военно-строевой подготовке.

Инструктор Сюй был готов расшибить лоб от чужой непроходимой глупости. Ему искренне не хотелось окончательно размазывать их по плацу, но этот упрямец упорно лез со своим лицом прямо под удар, истошно вопя: «Ну же, врежь мне! Скорее врежь!»

Да какой нормальный военный сможет устоять перед таким приглашением?

Вот и инструктор Сюй не сдержался. Он коротко кивнул, принимая вызов.

Ребята из седьмой роты моментально приободрились, однако стоящие напротив них студенты десятого класса обрадовались ещё сильнее. В их глазах, устремленных на соперников, крупным шрифтом читалось всего одно слово: «Дебилы».

Небо сияло первозданной синевой, ласковый весенний ветерок мягко обдувал плац — идеальное время для тактических маневров.

Чтобы не затягивать процесс, седьмой командир и инструктор Сюй решили выставить от каждого взвода по одному лучшему представителю.

Инструктору Сюю даже думать не пришлось:

— Староста, выйти из строя!

Командир седьмой роты на этот раз не стал выдвигать своего лидера, а выбрал парня по имени Ма Тяньжуй.

— Этот Ма Тяньжуй, если мне память не изменяет, учится весьма недурно, — Чэнь Вэй оперся рукой о плечо Лу Цзинчэна и негромко поделился информацией.

— Без понятия, — безразличным тоном отозвался Лу Цзинчэн. — Впервые слышу.

Чэнь Вэй покосился на друга и, опустив голову, тихо хмыкнул:

— Ну да, куда уж нам. Кто ты, а кто он? Наш великий школьный принц и идол. Это ведь не Шао Вэньсюань из элитного олимпиадного класса, так с какой стати тебе знать имя какого-то простого смертного?

Лу Цзинчэн со всей присущей ему скромностью ограничился коротким: «Угу».

— Вот только сегодня они соревнуются отнюдь не в знании формул, так что Ма Тяньжуй, скорее всего, сольётся перед Е Цинъяном.

Лу Цзинчэн высокомерно усмехнулся:

— Будь увереннее, вычеркни слово «скорее всего». Он гарантированно сольётся.

Услышав это, Бай Лэ не удержался и язвительно вставил:

— Ну разумеется! Куда уж простому смертному до любимой наложницы Его Величества императора? Ей ведь равных нет.

Лу Цзинчэн медленно повернул к нему голову:

— О, господин министр Бай, вы, оказывается, ещё живы? Я-то думал, вы уже принесли себя в жертву, пытаясь вразумить государя своими дерзкими речами. Был уверен, что господин Бай давно последовал девизу «Я кровь свою пролью во имя родины».

Бай Лэ от такой отповеди аж задохнулся от злости, испепелив его яростным взглядом, но ответить ему было абсолютно нечего.

На данном этапе сборов элементов военной подготовки, по которым можно было устроить соревнование, было не так уж много. Учитывая, что боевой комплекс армейского рукопашного боя они ещё не проходили, самым сложным испытанием оставалась чеканка строевого шага.

Перед выходом на плац Ма Тяньжуй был на сто процентов уверен в своей сокрушительной победе. Как-никак, их инструктор уже не раз публично ставил его в пример перед всем строем. Однако по мере того как они круг за кругом выполняли команды, его уверенность таяла на глазах, сменяясь глухой паникой. Он с ужасом осознавал, что не может превзойти Е Цинъяна ни в одном элементе. Вообще ни в одном.

Студенты седьмой роты во все глаза, полные дикого недоверия, созерцали безупречные движения Е Цинъяна, испуганно перешёптываясь между собой:

— Это ещё кто такой? Откуда в десятом классе взялся такой монстр?

Когда завершился последний этап — прохождение торжественным маршем с печатным шагом, — Е Цинъян вновь безоговорочно вырвал победу.

Десятый класс моментально взорвался оглушительным победным рёвом.

Е Цинъян, заразившись их искренним ликованием, тоже открыто улыбнулся. И хотя сам он к подобным состязаниям относился глубоко равнодушно, побеждать всегда приятно.

К тому же и его одноклассники, и их куратор сейчас буквально светились от счастья.

А вот на лицах парней из седьмой роты застыла кислая мина бессильной злобы.

Спор по быту они проиграли, строевую подготовку провалили, все возможные дисциплины, где можно было помериться силами, были исчерпаны, и везде они потерпели сокрушительный крах. Лицо им умыли так, что оно уже опухло от позора, и как бы они ни жаждали отыграться, зацепиться им было решительно не за что.

— И кто тут после этого «мусор»? Сами вы мусор ходячий! — не выдержала одна из девушек десятого класса, которая во время утренней инспекции нагло выслушивала насмешки парней из седьмой роты по поводу «мусорных одеял». Только сейчас она наконец смогла выплеснуть скопившуюся обиду.

— А спеси-то было, спеси! Думали, пупы земли? А по факту ни в одном деле против нас не вывезли. И после этого у вас ещё рот открывался нас оскорблять? В следующий раз, прежде чем подавать голос, не забудьте в зеркало на себя полюбоваться!

— Ты что лопочешь, овца?! — взвилась одна из вспыльчивых девчонок седьмой роты.

Ма Тяньжуй, криво усмехнувшись, поспешил вмешаться, высокомерно бросив своей однокласснице:

— Да брось ты, не опускайся до уровня этого сброда. Зачем тебе с ними препираться? Обычное стадо недалеких двоечников, у которых из достоинств только мышцы.

Затем он перевёл взгляд на Е Цинъяна и с едкой издевкой добавил:

— Я погляжу, ты сегодня прямо расцвёл от возможности побыть в центре внимания? Если ты такой крутой, что же ты с нами оценками не помиришься? Строишь тут из себя примерного мальчика и образцового курсанта. Интересно, а твой инструктор вообще в курсе, что у тебя по всем предметам «неуд», а за экзамены ты в сумме и трёхсот пятидесяти баллов наскрести не можешь? И после этого ты ещё смеешь тут выпенд…

Договорить он не успел. Прямо посреди плаца, на глазах у изумленной публики и прежде чем хоть кто-то успел сообразить, что происходит, Лу Цзинчэн с размаху впечатал кулак ему в челюсть.

Толпа ахнула от шока, кто-то из девчонок истошно закричал.

Е Цинъян, Чэнь Вэй и остальные ребята лишь секунду спустя пришли в себя и бросились перехватывать Лу Цзинчэна.

Однако было уже слишком поздно: Лу Цзинчэн успел свалить Ма Тяньжуя на землю и нанёс ещё несколько сокрушительных ударов.

Е Цинъян мёртвой хваткой вцепился в его плечи, пытаясь оттащить назад:

— Лу-гэ, прекрати! Пожалуйста, не надо, успокойся!

Чэнь Вэй и Бай Лэ тоже навалились сбоку, наперебой уговаривая:

— Воу-воу, Цзинчэн, хорош! Не надо горячиться!

Ма Тяньжуй, совершенно не ожидавший столь стремительной и жесткой расправы, распластался на земле. Он ошарашенно и со страхом снизу вверх глядел на возвышающегося над ним агрессора, не в силах пошевелиться от накатившего ужаса.

— Ты что творишь, ублюдок?! — в ярости выкрикнул кто-то из парней седьмой роты.

Лу Цзинчэн резко вскинул голову и наградил его таким леденящим кровь взглядом, что тот невольно отшатнулся.

— Он напросился, — отрывисто и глухо бросил Лу.

Парень под его диким взглядом окончательно растерял весь свой запал и, заикаясь, пробормотал:

— Н-но нельзя же сразу кулаками махать…

Лу Цзинчэн лишь презрительно и холодно усмехнулся:

— Ты что, первый день меня знаешь? Я тебе что, похож на человека, который решает вопросы мирными беседами?

Он резким движением сбросил со своих плеч руки Е Цинъяна и Чэнь Вэя, окинул ледяным взором притихшую толпу седьмой роты и зафиксировал взгляд на бледном Ма Тяньжуе:

— Если у самого руки из задницы и ты проиграл в честном бою — имей мужество признать поражение со сжатыми зубами. Мы сейчас на военных сборах, а не на школьной олимпиаде. И приплетать сюда экзаменационные баллы… Ты что, всю свою оставшуюся жизнь планируешь прожить, обнимая свои жалкие отличные оценки?

— Это всё равно лучше, чем быть тупым отбросом, как вы, — едва слышно прошелестел Ма Тяньжуй.

У Лу Цзинчэна слух был как у породистого хищника. Едва эти слова сорвались с губ парня, как Лу с размаху нанёс удар ногой. Перепуганный Е Цинъян в ту же секунду прыгнул вперёд, обхватил его руками за талию и, задействовав всю свою силу, буквально волоком потащил разъяренного парня назад.

Только в этот момент кураторы наконец смогли подать голос после секундного оцепенения.

— Лу Цзинчэн, ты что себе позволяешь?! Сам ведь только что вякнул, что мы на военных сборах, и тут же устраиваешь рукоприкладство! Совсем страх потерял?! — рявкнул инструктор Сюй.

— Он сам напросился, — с абсолютной уверенностью в своей правоте отрезал Лу Цзинчэн.

Инструктор Сюй просто разрывался от бессилия перед этим несносным бунтарём:

— А ну марш к трибуне! Будешь стоять там в наказание до конца дня!

— Не пойду.

Инструктор Сюй аж поперхнулся: «??? Это что, открытый бунт против приказа старшего по званию?»

Но прежде чем он успел разразиться громом и молниями, Лу Цзинчэн с самым высокомерным и царственным видом добавил:

— Если я встану у трибуны, мне придётся лицезреть его уродливую физиономию. Боюсь, я не сдержусь, и брошусь к нему еще раз!

Инструктор Сюй: «…»

Е Цинъян поспешил сгладить углы и оперативно вмешался:

— Товарищ инструктор, вы продолжайте занятия, не отвлекайтесь. Я лично отведу его вон к той дальней стене и проконтролирую наказание. Даю слово, оттуда он седьмую роту даже краем глаза не увидит, так что больше никаких драк не будет!

Закончив тираду, Е Цинъян, не выпуская талию Лу Цзинчэна, осуществил тактическое отступление, утаскивая его с плаца.

Лу Цзинчэну было не слишком удобно идти в такой тесной сцепке, поэтому он аккуратно разжал пальцы старосты на своем поясе и уверенным шагом направился к указанной стене. Е Цинъян тенью следовал за ним.

— Погодите-ка, — инструктор Сюй ошарашенно посмотрел им вслед. — Наказан вообще-то Лу Цзинчэн. Этот подсолнух-переросток какого хрена за ним увязался?

— Ну как же, — философски заметил Чэнь Вэй. — Подсолнух всегда поворачивается вслед за солнцем, это законы природы. Всё в пределах нормы.

Инструктор Сюй: «…»

Да уж, истинное солнце и его верный цветок, ни дать ни взять.

Пока Лу Цзинчэн отбывал своё наказание у стены, инструктор Сюй заново перестроил взвод и увёл ребят на левую половину плаца, поближе к трибуне.

Командир седьмой роты, в свою очередь, увёл своих подопечных на правую сторону.

Он был крайне разочарован поведением своего класса: сначала эти оскорбительные выкрики про «мусорные одеяла», а под конец ещё и это позорное неумение проигрывать с достоинством. Поэтому он безжалостно вышвырнул из строя тех нескольких заводил, которые громче всех глумились над соперниками, и отправил их штрафоваться на соседнюю площадку.

Лу Цзинчэн стоял под стеной, скрестив руки на груди, и искоса поглядывал на замершего рядом старосту:

— Ты чего здесь торчишь? Инструктор Сюй тебя стоять не заставлял.

Е Цинъян тепло улыбнулся:

— Я здесь за компанию с тобой.

Лу Цзинчэн коротко усмехнулся, отвернувшись:

— Тоже мне, защитник выискался. Нужен ты мне тут.

Глядя на эту едва заметную мягкую улыбку на его лице и вспоминая, с какой звериной яростью этот парень только что крушил врага, Е Цинъян внутри себя все еще испытывал легкий трепет.

Он провёл в этом мире уже достаточно времени, и хотя с самого первого дня знал, что Лу Цзинчэн носит статус главного школьного авторитета и хулигана, ему ещё ни разу не доводилось видеть его в деле.

В его представлении Лу Цзинчэн был скорее строптивым, но отходчивым маленьким павлином, который любит показать характер, но которого можно легко усмирить, если вовремя погладить по шерстке и сказать пару ласковых слов.

В нём не чувствовалось никакой реальной опасности или угрозы.

Кто же знал, что сегодня этот павлин явит миру свои когти, а его боевой потенциал окажется настолько сокрушительным?

Если бы Е Цинъян не среагировал вовремя, да и сам не обладал приличной физической силой, удержать тот последний удар ноги было бы практически нереально.

Размышляя об этом, Е Цинъян пришёл к выводу, что боевые навыки этого парня находятся в абсолютной гармонии с его безупречной внешностью.

Неудивительно, что он умудрялся одновременно удерживать за собой титулы и первого красавца, и главного бунтаря школы.

Вот только…

Он никак не ожидал, что Лу Цзинчэн решит пустить в ход кулаки ради него.

Сам Е Цинъян, будучи лишь фальшивым двоечником, а на деле — гениальным отличником, к выпадам Ма Тяньжуя отнесся абсолютно ровно. В конце концов, тот ведь поливал грязью прежнего владельца этого тела, а не его самого.

Стоит ему только захотеть, и сразу после окончания этих сборов он сможет сдать любой срез на высший балл и заставить Ма Тяньжуя подавиться собственными словами от шока.

Просто ему самому больше не хотелось примерять на себя маску прилежного отличника.

Е Цинъян по своей натуре никогда не был тем самым классическим, зажатым в рамки приличий пай-мальчиком, которого привыкло видеть общество в рядах медалистов.

Он был человеком свободолюбивым, ярким, обожающим всё весёлое и неординарное. Он прекрасно понимал, что знания способны изменить судьбу, но в то же время предпочитал не превращать учебу в культ, а искренне наслаждаться каждым прожитым днём за пределами школьных парт.

Именно поэтому, вернувшись в реалии десятого класса, Е Цинъян с чистой совестью залег на дно в рядах отстающих и получал от этого колоссальное удовольствие.

Быть двоечником — это же сплошной кайф: живи в своё удовольствие, никто над душой не стоит, делай что хочешь, полная свобода.

Так что слова Ма Тяньжуя не задели его ни единым краем.

Ему-то самому было всё равно, а вот Лу Цзинчэн — взвился на дыбы.

От этой мысли в груди у Е Цинъяна разлилось какое-то незнакомое, щемящее тепло.

С самого детства он был признанным гением, маленьким вундеркиндом, на которого все равнялись. Плюс ко всему дома росла младшая сестрёнка, так что он слишком привык всегда и во всём быть старшим братом, опорой и защитой, напрочь забыв о том, что сам-то, вообще-то, тоже обычный молодой парень.

Всю жизнь в кругу общения именно он был тем, кто протягивал руку помощи, кто прикрывал спины и решал проблемы. Даже если дело доходило до драк, он всегда командовал друзьям держаться позади, а сам первым бросался в самую гущу событий.

Е Цинъян находил особое удовольствие в этой роли лидера и защитника, и со временем окружающие привыкли воспринимать его безопасность как нечто незыблемое, прячась под его надежным крылом.

И сегодня был первый раз в его жизни, когда кто-то другой решительно рванул вперёд, заслонив его своей спиной.

Для Е Цинъяна это было совершенно новое, удивительное чувство, но, надо признать, чертовски приятное.

И пусть он никогда не считал, что нуждается в чьей-то защите, осознание того, что кто-то готов искренне и не раздумывая встать за тебя горой, неизменно согревало душу.

Он скользнул взглядом по профилю Лу Цзинчэна, подумав, что этот маленький павлин — на редкость очаровательное создание.

Мало того, что внешностью бог не обидел, так ещё и отваги не занимать — грозный, величественный.

На словах от него фиг дождёшься признания в дружбе, но каждый его поступок так и кричит о том, как сильно ты ему дорог.

Взгляд чистый, помыслы простые, сочетание удивительной нежности и ослиного упрямства.

Действительно, невероятно милый парень.

— Спасибо тебе, — искренне произнёс Е Цинъян. — Но честно, я его слова даже близко к сердцу не принял, так что ты тоже выкинь это из головы, оно того не стоит.

http://bllate.org/book/17838/1708474