Готовый перевод The Charming School Heartthrob / Школьный красавчик очарователен и мил: Глава 2

Лу Цзинчэн разговаривал с Чэнь Вэем и остальными ребятами, пока они вместе шли к своим постоянным местам.

На полпути сзади внезапно раздался скорбный вопль: «Брат Лу!», отчего Лу Цзинчэн вздрогнул и чуть не выронил поднос с едой.

Сразу после этого послышался топот торопливых шагов. Лу Цзинчэн нахмурился, гадая, что еще стряслось.

В следующий миг кто-то мертвой хваткой вцепился в его одежду.

Лу Цзинчэн обернулся и увидел Е Цинъяна, который с преданным и послушным видом замер прямо за его спиной.

Заметив, что парень повернулся, Е Цинъян невинно захлопал ресницами.

Лу Цзинчэн смутно ощутил, как к нему подступает головная боль.

— Что опять?!

Е Цинъян жалобно произнес:

— На моей карте закончились деньги.

— Ну так иди и пополни баланс! Меня-то ты зачем ищешь? Я тебе что, терминал оплаты?!

— У меня нет денег, — продолжал строить из себя пай-мальчика Е Цинъян, не забывая разбавлять взгляд изрядной порцией тоски. — Все мои деньги ушли на то, чтобы привлечь твое внимание. Я все растратил.

Лу Цзинчэн: «...»

Лу Цзинчэн за всю свою жизнь не встречал человека более бесстыжего, чем Е Цинъян.

— Это у тебя называется привлекать внимание? Оговаривать меня, придираться, то и дело пытаться подставить? Что я тебе сделал такого, ради чего стоило так усердно ломать комедию?

Выражение лица Е Цинъяна мгновенно стало глубоко несчастным. В его взгляде читался немой укор и безмолвный плач:

— Я и сам этого не хотел... Но у меня ведь ничего нет. Если бы я не пошел таким обходным путем, ты бы вообще меня не заметил. Я просто слишком сильно хотел стать твоим другом, вот и всё.

Пока он говорил, его глаза снова наполнились слезами. Они задрожали на ресницах, готовые вот-вот сорваться, отчего парень выглядел до невозможности жалко и сиротливо.

Лу Цзинчэн был окончательно им повержен:

— Ты же парень, можешь перестать постоянно хныкать? Тебе самому не тошно? Кто не знает ситуации, решит, что это я над тобой издеваюсь!

Е Цинъян тут же послушно смахнул слезы руками:

— Хорошо, я больше не буду плакать. Одолжи мне, пожалуйста, свою карту для питания, ладно? Все мои сбережения ушли на тебя, теперь даже карту пополнить не на что, а я еще не обедал... Не переживай, через пару дней, как только у меня появятся деньги, я сразу всё верну.

— Говоришь так, будто я сам умолял тебя тратить на меня деньги, чтобы строить мне козни, — вполголоса проворчал Лу Цзинчэн.

— Я был неправ, — покорно отозвался Е Цинъян.

Лу Цзинчэн почувствовал себя так, словно со всей силы ударил кулаком по мягкой вате.

В конце концов ему оставалось лишь беспомощно достать свою карту:

— Забирай. Деньги возвращать не надо, просто сделай так, чтобы я тебя больше не видел.

Е Цинъян поспешно перехватил карту:

— Спасибо, брат Лу! Брат Лу, ты лучший!

Сказав это, он припустил обратно к прилавку с горячими блюдами и встал в очередь.

Чэнь Вэй и остальные ребята, дождавшись, пока Е Цинъян отойдет, принялись заговорщически подмигивать Лу Цзинчэну.

Лу Цзинчэн злобно зыркнул на них в ответ и недоброжелательно спросил:

— Вы чего так вылупились?

Чэнь Вэй цокнул языком:

— Ты серьезно одолжил ему свою карту.

— Я сделал это только потому, что он меня задолбал.

— Когда другие девчонки докучали тебе, ты им почему-то свои карты не раздавал.

— Разве это можно сравнивать? Те девчонки хотя бы не ревели.

— То есть всё дело в слезах? — с любопытством уточнил Чэнь Вэй.

Лу Цзинчэн почувствовал дикую усталость:

— Тебе сегодня поговорить больше не о чем? Еще слово — и я тебе врежу.

Чэнь Вэй скосил на него глаза, переглянулся со стоящими рядом Бай Лэ и Дун Юем, и они с насмешливыми улыбками уселись на свои привычные места.

Место Бай Лэ находилось прямо напротив раздачи, так что ему было отлично видно Е Цинъяна, стоявшего в самом конце очереди.

Он бросил на него короткий взгляд, а затем переключился на Лу Цзинчэна:

— Как думаешь, он сейчас правду сказал? Девчонок, мечтающих с тобой дружить, пруд пруди, но чтобы парень так отчаянно набивался в друзья — я такое вижу впервые.

— Откуда мне знать, — отмахнулся Лу Цзинчэн, которому не хотелось развивать эту тему. — Плевать на него.

— Может, он влюбился в тебя? — с улыбкой предположил Бай Лэ.

Лу Цзинчэн чуть не выплюнул суп, который только что набрал в рот:

— Что за чушь ты несешь? Заткнись!

— Ну в сериалах ведь всегда так показывают. «Женщина, ты привлекла мое внимание»...

Бай Лэ прищурился и, подражая повадкам властных боссов из телевизора, уставился на Лу Цзинчэна.

Лу Цзинчэн, недолго думая, запустил в него бутылкой напитка, которую только что купил Чэнь Вэй:

— Я натурал, придурок.

Бай Лэ подпер голову рукой, наблюдая за Е Цинъяном, который как раз получал свою порцию:

— Но кто знает, является ли натуралом сам Е Цинъян?

— Он так легко пускает слезу, вполне возможно, что он и правда гей, — высказал догадку Дун Юй.

Бай Лэ с цоканьем покачал головой:

— Цзинчэн, вот подумай: зачем гею всеми правдами и неправдами привлекать твое внимание и набиваться в друзья?

— Уж точно не ради чистой дружбы, — вставил Чэнь Вэй.

Лу Цзинчэн искренне не понимал их логики:

— С чего вы так легко поверили его словам? Может, он просто вешает нам лапшу на уши.

— Да ну, вряд ли. Посреди людного места так горько рыдать, говорить столь проникновенно... Он же не актер, откуда у него такое мастерство?

— Вот именно, — поддержал Чэнь Вэй. — С такими актерскими данными зачем вообще в школе штаны протирать? Шел бы сразу в кино сниматься. Как по мне, он в девяти случаях из десяти на тебя запал.

Лу Цзинчэн: «...»

— Закройте рты и ешьте! — грубо отрезал Лу Цзинчэн.

В это время Е Цинъян, который не был профессиональным актером, но играл получше многих, наконец получил свою еду и приложил карту к терминалу, который издал короткий писк.

Глядя на карту в руке, украшенную забавной наклейкой, он медленно расплылся в улыбке. Надо же, он ведь заготовил целую тираду оправданий, а она почти и не пригодилась.

Лу Цзинчэн оказался куда более простодушным и добрым, чем он предполагал. Из-за такой наивности ему даже стало немного неловко так откровенно блистать перед ним своим актерским талантом.

Неужели главные герои современных любовных романов все такие наивные и добросердечные?

Е Цинъян не особо в этом разбирался. В конце концов, информация, которую он получил при трансмиграции, охватывала лишь первые 50 глав книги. Остальные 50 глав в его память пока еще не загрузились.

Размышляя об этом, он с подносом в руках подошел к столику Лу Цзинчэна.

— Твоя карта, спасибо. Я верну деньги как можно скорее, — мягко произнес Е Цинъян.

Лу Цзинчэн забрал карту, буркнул короткое «не нужно» и продолжил молча есть, опустив голову.

Е Цинъян не стал навязываться, отошел к другому столику и опустил свой поднос.

Чэнь Вэй, наблюдая за ним, негромко заметил:

— Кстати говоря, у этого парня, кажется, вообще нет друзей. Не припомню, чтобы он раньше с кем-то общался.

— С его-то характером это неудивительно.

— Раз уж ты заговорил об этом... Сегодня он ведет себя совсем не так, как обычно, — подметил Бай Лэ.

— Стал слишком болтливым, — добавил Дун Юй. — Раньше вечно сидел с опущенной головой и молчал, а сегодня строчит как из пулемета, целую кучу слов выдал.

— Возможно, в этом и кроется сила дружбы. Чтобы честно признаться в своих чувствах, приходится переступить через себя и высказать всё как есть. В конце концов, получить по шее — это пустяки, а вот стать уязвимым и быть отвергнутым любимым человеком — это уже трагедия.

С этими словами Чэнь Вэй повернулся к Лу Цзинчэну и намеренно спросил:

— Скажи, Цзинчэн, я ведь прав?

Лу Цзинчэн одарил его свирепым взглядом:

— ...Еда и та не способна заткнуть твой рот!

Сказав это, он незаметно покосился на Е Цинъяна. Тот спокойно сидел и ел, опустив голову. Вроде бы всё как обычно, но в то же время ощущалось что-то совсем иное.

Неужели этот парень действительно в него влюбился?

Лу Цзинчэн содрогнулся от этой мысли, ему стало не по себе. Он ведь стопроцентный натурал. Любить такого натурала, как он — это абсолютно тупиковый путь, ясно?!

Даже не думай об этом, Е Цинъян!

Пока Е Цинъян обедал, он краем глаза заметил, что Лу Цзинчэн украдкой наблюдает за ним.

Вполне ожидаемо. После того как он усложнил ситуацию своим представлением, любой на месте Лу Цзинчэна невольно принялся бы строить догадки на его счет.

Поэтому он продолжал невозмутимо есть, делая вид, что абсолютно ничего не замечает.

Когда обед подошел к концу, Е Цинъян первым подошел к Лу Цзинчэну и спросил:

— Возвращаешься в класс?

Бай Лэ и Чэнь Вэй переглянулись и с ухмылками уставились на Лу Цзинчэна.

Лу Цзинчэн, сгорая от неловкости под их взглядами, резко отказал:

— Нет.

— Ну, тогда я пойду первый. До встречи.

Сказав это, Е Цинъян помахал ему рукой и направился к выходу из столовой.

К этому моменту он уже более-менее переварил воспоминания прежнего владельца тела, поэтому без труда отыскал нужный кабинет и вернулся за парту.

Прежний хозяин тела сидел один — его уединенное место располагалось на самом последнем ряду, прямо у стены.

Е Цинъян пролистал учебники и тетради. Всё оказалось в точности так, как подсказывала память: перед ним лежали вещи типичного двоечника.

С самого детства, сам Е Цинъян, рос тем самым идеальным ребенком, которого учителя и родители всегда ставили в пример другим. Он практически никогда не опускался ниже первого места на экзаменах, а за недавно сданный госэкзамен Гаокао и вовсе получил почти максимальный балл, став лучшим выпускником провинции.

И вот теперь он внезапно оказался в теле заядлого двоечника. Это ощущение казалось ему довольно непривычным.

Но это даже к лучшему. Е Цинъян рассудил, что до таких закоренелых двоечников учителям обычно нет дела, так что на уроках можно заниматься чем угодно — никто и слова не скажет. Это отличная возможность немного передохнуть и расслабиться.

За учебу он особо не переживал. Судя по тем книгам, что он успел пролистать, программа в обоих мирах практически не отличалась.

Он всё это уже проходил и прекрасно знал, так что спешить было некуда.

Е Цинъян сладко зевнул, устроился поудобнее на парте и погрузился в дневной сон.

Когда он наконец проснулся, учитель уже вовсю вещал у доски, объясняя материал.

Е Цинъян послушал лекцию около десяти минут. Тема показалась ему слишком элементарной, поэтому он снова опустил голову на парту и благополучно заснул.

Он сладко потянулся, оставшись крайне довольным тем, что учитель совершенно не обращал на него внимания и позволил проспать целый урок.

Вот только...

Е Цинъян дунул на свисающую челку. Пряди волос взлетели вверх-вниз и снова безжизненно опустились прямо на глаза.

Такая длина жутко мешала обзору.

И как только прежний владелец тела это терпел? Сам Е Цинъян мириться с подобным точно не собирался.

Поразмыслив, он порылся в рюкзаке и выудил оттуда простые черные ножницы. Затем вырвал несколько чистых листов из тетради и, прихватив их вместе с ножницами, направился в школьный туалет.

В это время в уборной было безлюдно. Е Цинъян встал перед зеркалом и, убрав волосы со лба, принялся изучать свое отражение.

Парень в зеркале оказался весьма недурен собой. И хотя выглядел он излишне хрупким и утонченным, черты лица были очень правильными, аккуратными и привлекательными.

Конечно, до его прежней собственной внешности этот облик слегка не дотягивал, но тоже вполне сойдет.

Осмотрев себя со всех сторон, Е Цинъян критическим взглядом оценил масштаб катастрофы на голове, удобнее перехватил ножницы и решительно принялся укорачивать челку прямо перед зеркалом.

Навык стрижки у него был отточен до автоматизма, и благодарить за это стоило его младшую сестру, Е Цинъюань.

Малышке Цинъюань как раз исполнилось тринадцать лет — самый возраст для девичьего кокетства. Сегодня ей хотелось прямую челку, завтра косую, а послезавтра подавай ультрамодную «воздушную».

Запросов у девчонки было хоть отбавляй, и стоило волосам хоть немного отрасти, она тут же мчалась в парикмахерскую.

Видя ее регулярные забеги, Е Цинъян рассудил, что в этом деле нет ничего сложного, он и сам легко справится, так зачем впустую отдавать деньги чужим людям?

В итоге он взял в руки ножницы и полностью закрепил за собой контроль над прической сестры.

Поскольку умом природа его не обделила, он мгновенно освоил это ремесло и со временем стал стричь даже лучше, чем местный топ-стилист Тони из салона у дома. Е Цинъян без труда завоевал признание сестры, а вместе с ним и ее карманные деньги!

Так что в парикмахерском искусстве Е Цинъян действительно знал толк.

Один из парней в туалете, заметив, что вошедший даже не думает пользоваться уборной по прямому назначению, а просто стрижется перед зеркалом, с любопытством окликнул его:

— Слышь, приятель, а ты знатный модник, как я погляжу.

Е Цинъян спокойно ответил:

— Волосы в глаза лезут.

— Ну так не самому же за ножницы хвататься. Ты же не профи. А вдруг получится так, будто тебя собаки покусали?

— Всё нормально.

Лу Цзинчэн вошел в туалет как раз в тот момент, когда раздался голос Е Цинъяна.

Обернувшись, он увидел парня, который одной рукой прижимал к лицу тетрадный лист, защищая глаза, а другой уверенно орудовал ножницами, которые издавали бодрое «щелк-щелк».

Лу Цзинчэн невольно застыл на месте. Это что еще за новости?

Сам себе стрижет челку?

У Е Цинъяна откуда такие таланты?

Однако очень скоро он, как и остальные собравшиеся поглазеть ученики, обнаружил, что навыки у парня не просто есть, а они весьма на высоком уровне.

— Охренеть, чувак! У тебя движения как у профессионала. Учился где-то?

Вокруг Е Цинъяна собиралось всё больше парней, пока они не образовали плотное полукольцо.

— Нет, — невозмутимо бросил Е Цинъян. — Просто видел, как это делается, да и практиковался на других.

Он сделал пару финальных штрихов, равняя кончики, и только тогда отложил ножницы. Затем достал из кармана бумажную салфетку, вытянутую бог знает откуда, и аккуратно смахнул мелкие состриженные волоски с век.

Дело сделано! Е Цинъян почувствовал, как мир вокруг него мгновенно стал светлее и четче.

Толпа зевак, посмотрев бесплатное шоу, начала потихоньку расходиться, но некоторые, впечатленные результатом, подошли ближе:

— Слушай, парень, у тебя отлично выходит. Заказы принимаешь? Сколько берешь за работу?

Е Цинъян не ожидал, что здесь его поджидает внезапная бизнес-возможность. Он мгновенно сориентировался и деловито ответил:

— Принимаю. Но у меня с собой нет профессиональных инструментов, так что берусь только за челки. Пять юаней за стрижку.

Такая цена была практически даром, к тому же в школе ежедневно свирепствовал дисциплинарный комитет.

Если прическа не соответствовала уставу, провинившегося отправляли прямиком в дисциплинарный отдел, где местный начальник — дедок разменявший шестой десяток — лично равнял волосы нарушителям. И результат выходил не просто некрасивым, а уродливым до безобразия.

Поэтому даже парни, отчаянно дорожащие своим крутым имиджем, постоянно балансировали на грани исключения, проскальзывая в школу с не совсем уставными стрижками.

И вот сейчас перед ними стоял живой, только что созданный пример идеальной, одобренной уставом и при этом стильной стрижки.

Потенциальный клиент думал недолго.

— Идет. Пострижешь меня после уроков. Давай обменяемся контактами в WeChat.

Е Цинъян достал телефон и отсканировал QR-код парня.

Остальные ученики, глядя на это, тоже ломанулись к нему со своими смартфонами, наперебой засыпая вопросами: «А ты только челки стрижешь?», «А если челки нет, обычную стрижку сделаешь?».

Е Цинъян уже собирался ответить, как вдруг поднял голову и заметил стоявшего неподалеку Лу Цзинчэна, который молча наблюдал за всей этой сценой.

В голове Е Цинъяна мгновенно созрел гениальный план. Сколько можно заработать на стрижке парней? Копейки. Настоящий крупный бизнес нужно делать на девчонках.

Но как заставить всех девчонок школы прийти стричься именно к нему?

Е Цинъян мысленно коварно захихикал.

Раздвигая толпу руками, он уверенно зашагал прямо к главному герою:

— Брат Лу!

http://bllate.org/book/17838/1701518