Готовый перевод What Is My Ex-Boyfriend’s Daddy’s Name? / Как зовут папочку моего бывшего?: Глава 2

3:

Работа помощника ветеринара была утомительной: иногда приходилось заниматься приёмом пациентов, иногда ассистировать врачу при осмотрах и лечении животных.

В тот день привезли бездомного рыжего котёнка, которому очень повезло с доброй хозяйкой. Во время взятия крови он сильно сопротивлялся, Жан Фань случайно выронил его, и его рука мгновенно оказалась расцарапана в кровь, капли которой струйками скатывались по столу.

Хозяйка котёнка сильно испугалась, она прижимала животное к себе и многократно извинялась.

Жан Фань снова и снова уверял её, что с ним всё в порядке, и успокаивал, объясняя, что это он сам плохо справился со своей работой.

После этого коллеги собрались вокруг. Одни предполагали, что Жан Фань недосыпает, другие – что он, возможно, простудился.

Все заметили его рассеянность, но никто даже не подумал, что у него проблемы в отношениях.

И это неспроста: на протяжении нескольких лет Жан Фань, находясь в отношениях, всегда излучал мягкое спокойствие, погружённое в счастье. Такое стабильное, исходящее изнутри ощущение радости могло быть результатом лишь по-настоящему гармоничной любви.

У Жан Фаня и его возлюбленного, должно быть, были очень хорошие отношения.

Оставшись в одиночестве, Жан Фань также с потерянным и беспомощным видом подумал: «Наши отношения всегда были хорошими».

Разве не так? Он до сих пор не мог этого понять.

Жан Фань был на четыре года старше Цзян Вэньюя.

Они познакомились, когда были еще детьми.

В год, когда Жан Фань только поступил в среднюю школу, его родители развелись.

Мать не смогла отвоевать его у отца, и он поневоле переехал с отцом и сменил школу.

В новой обстановке жизнь тоже началась заново: помимо учёбы, Жан Фаню приходилось мыть посуду, подметать полы и трижды в день готовить для всей семьи.

Его отец не был злым человеком, не курил, не пил, не бил сына, не имел дурных привычек – просто обычный человек.

Развод родителей не сопровождался драматическими конфликтами, как в сериалах, просто два обычных человека не смогли ужиться и разошлись.

Учился Жан Фань самостоятельно, домашние дела тоже делал сам, никто его не принуждал. Он рано повзрослел, научившись жалеть других прежде, чем пожалеть себя. Каждый день после школы он без напоминаний готовил ужин и покорно ждал отца, который поздно приходил с работы.

Одного слова похвалы хватало ему для счастья.

Однажды, ещё до десяти часов, кто-то постучал в дверь.

Жан Фань подумал, что это вернулся отец, и радостно пошёл открывать. Он увидел на пороге лишь худенького мальчика, который напряжённо смотрел на него снизу вверх.

– Есть еда? – спросил он.

Этим ребёнком был Цзян Вэньюй.

Он с матерью жил этажом выше Жан Фаня.

Его ситуация была хуже, чем у Жан Фаня: мать целыми днями не бывала дома.

За ребёнком никто не следил, у него не было денег, он часто оставался без еды и вот, не выдержав голода, пришёл в квартиру Жан Фаня. Тот открыл ему дверь, и с тех пор они стали товарищами.

Они ели вместе, делали уроки вместе, сидели возле небольшого телевизора и смотрели передачи.

Даже несмотря на разницу в возрасте, Цзян Вэньюй каждый день полчаса ждал на улице, чтобы вместе с Жан Фанем, который учился в другой школе, пройти дорогу в школу и обратно.

Со временем он стал неохотно возвращаться домой и семь дней из десяти проводил у Жан Фаня.

Так они провели вместе более десяти лет, не разлучаясь.

В то время Цзян Вэньюй чаще всего говорил две фразы: «Куда ты?» и «Не обращай внимания на других».

Позже они перешли из друзей в возлюбленных, и их отношения стали ещё гармоничнее.

Они редко ссорились, количество их споров можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вспоминая прошлое, Жан Фань видел, что их дни всегда были наполнены весельем и радостью.

Сразу после полудня Жан Фань отпросился с работы и вернулся домой, набравшись храбрости, чтобы встретить эту внезапную катастрофу. Однако, побродив перед домом, он наконец вошёл в квартиру и с ужасом обнаружил, что дома никого нет, он никого не застал.

Цзян Вэньюя не было, и вещей его тоже.

В знакомом помещении, где раньше было так много вещей Цзян Вэньюя, расставленных по его вкусу, их внезапное отсутствие ощущалось так, будто из целого человека вырвали внутренности, оставив смертельную пустоту, лишённую жизни.

Жан Фань стоял на месте, его разум был пуст.

Он позвонил Цзян Вэньюю, но никто не ответил.

Набрал снова, и снова без ответа.

Пришлось отправить сообщение:

«Где ты?»

«Ты съехал?»

Он понял, что написал очевидную глупость, но не отменил отправку, потому что его руки неудержимо дрожали.

«Давай встретимся и поговорим».

Он долго ждал и наконец получил ответ.

Цзян Вэньюй не спросил, когда, а просто прислал ему адрес.

4:

Они встретились в кофейне.

По дороге Жан Фань хотел сказать так много, но увидев его, он лишь оцепенело смотрел на Цзян Вэньюя, его глаза наполнились слезами.

Цзян Вэньюй сидел в контровом свете, его силуэт растворялся в сиянии, словно нефритовая статуя, искусно выточенная мастером.

В то время многие СМИ называли его олицетворением восточной красоты, превосходящей гендерные различия, и в их словах не было преувеличения. Однако трудно было описать, как в его красоте горело и струилось некое розовое пламя, окрашивая белую нефритовую статую в красную.

– Я уже забрал свои вещи, – сказал Цзян Вэньюй. – Можешь менять код на замке, если хочешь, но даже если не изменишь, я всё равно не вернусь. Номер телефона и аккаунты в соцсетях я менять не буду, ты всё ещё сможешь связаться со мной, если захочешь. Если столкнёшься с трудностями, я помогу тебе. Но, надеюсь, ты не станешь искать меня без серьезного повода.

Горло Жан Фаня словно пронзило острым шипом, и он с трудом выдавил:

– Почему мы расстаёмся?

– Мы уже обсуждали это утром.

Жан Фань поднял голову и всё равно спросил:

– Почему?

– ...

Жан Фань взмолился:

– Ты должен всё объяснить, я должен понять.

Цзян Вэньюй нахмурился, и после нескольких секунд молчания его раздражение стало ещё заметнее:

– Неужели обязательно об этом говорить? Нельзя просто взять и закончить отношения?

Жан Фань лишь покачал головой.

Голос Цзян Вэньюя стал жёстким, он отвёл взгляд и повысил тон:

– Потому что я осознал, понял...

Вначале это было трудно, но как только слова были произнесены, с плеч его словно свалился огромный камень. Цзян Вэньюй говорил всё спокойнее, совсем не глядя на лицо Жан Фаня.

– Мне будет очень стыдно, если нас с тобой увидят вместе.

Его взгляд затуманился слезами.

Сквозь туман Жан Фань увидел на запястье Цзян Вэньюя ослепительные часы, которых не видел этим утром.

Однажды он видел нечто похожее в корзине покупок Цзян Вэньюя, цена их равнялась десятилетнему заработку обычного человека.

Жан Фань видел, как Цзян Вэньюй несколько раз возвращался на страницу товара, и сам предложил накопить денег, чтобы подарить ему такие на день рождения в следующем году.

Цзян Вэньюй наотрез отказался: «Пока ты накопишь, они уже выйдут из моды. Лучше я сам куплю».

И добавил: «Я просто увидел у одного тупого коллеги, на самом деле я не очень-то и хочу такие же».

Теперь часы на руке Цзян Вэньюя были более чем в десять раз дороже тех.

Лицо Жан Фаня медленно налилось краской. Он услышал, как Цзян Вэньюй отодвинул стул и встал, а затем поднял голову.

– Вэньюй?

Его протянутая рука поймала на пустоту.

Цзян Вэньюй не хотел оставаться ни на мгновение дольше, он бросил решающую фразу и стремительно удалился.

– Прости, прости, но я думаю, что заслуживаю чего-то лучшего.

Звук шагов возник и исчез, в ушах стоял непрекращающийся гул, похожий на звон.

Жан Фань бесшумно заплакал. Через неопределённое время он встал и побежал вслед любимому.

Он не мог не знать, что, если бы у него оставалось хоть какое-то самоуважение, он бы не стал за ним гнаться. Но в голове кружился образ пустого дома, дома без Цзян Вэньюя.

Они были вместе слишком долго. Настолько долго, что каждое утро, просыпаясь, Жан Фань восемь десятых своего сердца отдавал Цзян Вэньюю, и лишь две оставшиеся – себе.

Со временем Цзян Вэньюй стал центром его жизни, осью его существования.

Теперь Жан Фань не представлял, как человек может жить, если его разорвали на две половины.

– Вэньюй, не уходи, Вэньюй.

Жан Фань увидел машину компании Цзян Вэньюя.

Он хотел крикнуть громче, но боялся, что люди на улице услышат его имя, и это попадет в желтую прессу.

Он побежал вперёд, его шаги были неуверенными и спотыкающимися, как у брошенного котёнка или щенка, которого пнули, но он всё ещё не терял надежды на хоть какую-то доброту.

Он гнался и гнался.

Конечно, догнать он не смог.

Слёзы Жан Фаня падали на тыльные стороны рук, которыми он опирался на колени. Его дыхание с каждым вздохом учащалось, и вдруг всё вокруг погрузилось в глубокую тьму.

Когда он уже терял сознание, до его ушей донёсся звук остановившейся машины.

Дверь машины открылась и закрылась, и чья-то рука легла на спину Жан Фаня.

---

Прим.пер.:

Тот, кто лечил брошенных котят, сам теперь стал брошенным котенком. Плак-плак. Скотина ЦВ получит по заслугам, я уверена!

(╬￣皿￣)=○

http://bllate.org/book/17823/1695976