Готовый перевод The down-on-her-luck little white flower was raised by a rough man / Нежный цветок в руках грубого мужчины [💗]: Глава 6. Мясной соус

Какие у него большие руки…

Ван Гэ стоял у входа в дом Ши Юэ. Земля под ногами была усыпана окурками.

У него было дело к Му Е, но он не знал, как заговорить. Потому что, стоило ему открыть рот, как его тут же пошлют.

«Э-эх…»

Он-то думал: Ши Юэ — парень покладистый. Если с ним по-хорошему, мягко, глядишь — и выгорит. Но в дверь к Ши он стучаться тоже не смел: боялся, что выйдет не парень, а свирепая рожа Му Е.

Ну что за напасть…

Он в растерянности тёр голову, отчего те немногие жидкие волоски, что у него остались, уныло трепало ветром. Два шага влево — назад. Два шага вправо — назад.

Поди туда — не знаю куда, стой тут — не знаю зачем.

Пока он мучился, дверь дома Му Е вдруг открылась.

— Новую бетонную дорогу решил протоптать? Слишком толстая? — нахмурился Му Е. Он давно слышал шуршание снаружи и думал, что это крысы. Оказалось — Ван Гэ собственной персоной.

Ван Гэ хохотнул: нет, мол, что ты:

— Ой, к слову о новой дороге в нашей деревне, так это ж тебе спасибо, га! Хозяин Му ничего не жалеет и наград не ждёт, прямо бодхисаттва, сошедший на землю, га…

Му Е жил в Юэгане уже больше полугода, но так и не привык к этому дурацкому «га».

Боясь разбудить спящего Ши Юэ, он с каменным лицом обернулся и прикрыл за собой дверь. Затем подошёл к плетёной ограде и остановился в полуметре от вцепившегося в неё Ван Гэ.

— Дело есть — говори. Без лести.

Стоя так близко, Ван Гэ приходилось, напрягая шею, задирать голову, чтобы с ним говорить. Но шейные позвонки болели, и он то и дело тёр затылок.

Ван Гэ:

— Какая ж это лесть? Чистая правда, га!

Му Е развернулся, чтобы уйти. Лучше пойти посмотреть, как Ши Юэ спит, чем слушать его бесконечную болтовню.

Ван Гэ заволновался и зашипел, хватаясь за ограду:

— Эй-эй-эй! Есть дело! Серьёзно, есть!

Му Е обернулся и кивнул — выкладывай, мол, скорее.

Ван Гэ выдавил смешок:

— Тётушку Лай знаешь, да? Вчера вечером она ко мне пришла и говорит: тоже хочет заработать выкапывая лотосы… Все ж из одной деревни, нехорошо отказывать…

Му Е слушал и хмурился всё сильнее:

— Ты хочешь сплавить её ко мне?

Ван Гэ замялся:

— Записалось несколько десятков человек. Выходит, по четыре на группу…

Арендованных полей было меньше тысячи му. Несколько десятков работников управятся за считанные дни и сдадут работу.

Но как разделить их поровну?

Ван Гэ прикинул: по четыре в группе. Но с тётушкой Лай, сами понимаете, эх… никто в деревне не хочет с ней связываться.

Он подумал: у Му Е как раз недобор в один человека. Можно попробовать с ним договориться и пристроить её к ним.

Му Е был безжалостен:

— Нет.

Все заготовленные душещипательные речи застряли у Ван Гэ в горле — ни проглотить, ни выплюнуть. Он разочарованно вздохнул: видно, с этой головной болью придётся разбираться самому. В голове уже крутились иные варианты.

Вдруг дверь дома Му Е со скрипом приотворилась вновь.

В проёме показалось заспанное лицо — это был Ши Юэ, ночевавший у Му Е.

— М-м?.. Дядя Ван? — протерев глаза, вежливо поздоровался он.

Глаза Ван Гэ вспыхнули, и он торопливо отозвался:

— О! Как раз ты, га! Дядя хочет с тобой посоветоваться, ладно?

Му Е обернулся и бросил на него предупреждающий взгляд. Но Ши Юэ, задев его плечом, уже шёл прямиком к Ван Гэ.

Му Е скрипнул зубами. Знал бы — сразу прогнал бы нахала.

Ван Гэ, наплевав на опасный взгляд Му Е, ухватился за Ши Юэ и заговорил. Он знал: если удалось поймать Ши Юэ — считай, дело в шляпе.

Так и вышло.

Ван Гэ и так и сяк расписывал: «несчастная судьба», «в доме ни гроша», а меж строк — «сегодня поел, а завтра — хоть шаром покати, в дом к ней вор залезет — и тот с пустыми руками уйдёт».

Ши Юэ проникся сочувствием до глубины души.

— Я не против… Но выдержит ли она? Может, я и её часть работы сделаю…

Договорить он не успел: холодный голос Му Е осёк его:

— Ши Юэ.

По позвоночнику Ши Юэ пробежал холодок. Он обернулся и захлопал глазами, поджав губы. Только проснулся — и в глазах ещё стояла влага.

У Му Е перехватило дыхание, и он сдался почти мгновенно. Но кивнуть сразу — нет, он поманил Ши Юэ к себе:

— Иди сюда.

Ши Юэ послушно подошёл. Волосы всклокочены, один вихор торчком. С виду — сама покорность, но в душе — упрямство. Только упрямство это было милым, обезоруживающим.

Любой, увидев его таким, не удержался бы, чтобы не потрепать хорошенько.

Му Е тоже не сдержался. Запустил пальцы ему в волосы и взлохматил ещё сильнее.

— Забыл, что я вчера говорил?

Ши Юэ, прикрывая голову руками, взмолился:

— Помню, я помню, брат, ну хватит тебе…

Не лезь, не слушай, не верь. Эти шесть слов он усвоил назубок!

Му Е:

— Тогда зачем согласился?

Будь это нормальный человек — ещё ладно. Но бабка Лай душевнобольная. Приступ может случиться в любой миг. И если она навредит Ши Юэ, он сам, наверное, сойдёт с ума от злости.

Ши Юэ, приглаживая волосы пальцами, жалобно шмыгнул носом и сказал:

— У каждого бывают трудности. Вот ты же помогаешь мне, когда мне трудно. А ей трудно, и я тоже хочу помочь.

Вспомнив свою беду, он заговорил с носовым оттенком:

— Ты не побрезговал мной, хоть я и приношу хлопоты. Как же я могу брезговать ею из-за её болезни?

Му Е потерял дар речи. Хотел было отчитать, а вместо этого сам получил урок нравственности.

Главное достоинство Ши Юэ, которое можно было счесть и его недостатком, — доброе и мягкое сердце. В этом и заключалось его самое заметное упрямство.

Му Е промокнул уголки его глаз, убирая влагу, и глухо сказал:

— Я согласен. Только не плачь.

В глазах Ши Юэ ещё блестели слёзы. Услышав такое, он удивлённо вскинулся и схватил его за руку:

— Правда?

Му Е сжал его ладонь в ответ:

— Неправда. Я не согласен.

Ши Юэ склонил голову, вглядываясь — правду ли он говорит? Поняв, что тот и впрямь дал согласие, он заулыбался так, что чуть не пустил пузыри из носа:

— Ты согласился!

Ван Гэ всё ещё висел на изгороди, вытягивая ухо в их сторону. Но куда там — годы брали своё, глаза ослабли и слух тоже, ухо хоть оторви — не расслышит. Видел только, как Ши Юэ то плачет, то смеётся.

Му Е метнул острый, как нож, взгляд в сторону изгороди. Затем обернулся и рукавом вытер нос Ши Юэ, велев ему самому пойти и поговорить с Ван Гэ.

***

Ши Юэ сбегал в свой старый дом переодеться. Когда он вернулся к Му Е, на столе уже стоял завтрак.

Сегодня была лапша с мясным соусом и вдобавок жареные палочки из теста — макать в бульон.

Об этом способе Ши Юэ обмолвился как-то на днях. Рассказал, как в детстве мама, боясь, что он не наестся, покупала внизу палочку ютяо и клала её в его лапшу, чтобы размокала. А став взрослым, он больше такого не ел.

Конечно, после смерти мамы — тем более не ел.

Му Е тогда ничего не сказал.

Но на следующий же день, постучав в окно спросил: «Лапша с обжаренной свининой под соусом и ютяо* в бульоне — будешь?»

У Ши Юэ тогда сразу покраснели глаза.

Сегодня Му Е готовил это во второй раз. Но Ши Юэ больше не хотелось плакать. Воспоминания, связанные с этим вкусом, будто поменяли хозяина.

И новый хозяин не исчезал, не уходил — он был прямо перед ним.

«Вот бы Му Е был мне братом. Родным братом», — подумал Ши Юэ.

Мясной соус для лапши на деле готовить очень хлопотно. Мясо надо мелко порубить, замариновать и обжарить. Лапшу не переварить. Бульона налить побольше, иначе после того, как туда опустят палочки теста, всё вместе превратится в бесформенную массу.

Ши Юэ ел изящно, не в силах торопиться и быстро всё прикончить.

Накануне вечером Ван Гэ разослал в общем чате уведомление: в полдевятого утра маленького храма Туди* рядом с лотосовыми полями.

Этот храм Туди — не какой-то настоящий большой храм. Его построили много лет назад, а потом он простоял заброшенным несколько десятилетий. Красная кровля повыцвела, и выглядела она несколько нелепо. Но стала своего рода местной достопримечательностью. Стояла себе, открытая ветрам и солнцу, и молча взирала на деревню Юэган.

Му Е шагал впереди, с сумкой на плече. Ши Юэ — позади. Он нарочно отводил взгляд от этого храма. С детства он побаивался всяких духов и демонов.

Шедший впереди заметил, что он замедлил шаг, обернулся и позвал:

— Ши Юэ. Держись рядом.

Ши Юэ отозвался и прибавил шагу, пристраиваясь к нему.

Боясь, что его затолкают в толпе, Му Е взял его за запястье и тихо сказал:

— Не дёргайся. А то затопчут.

От того, что его вели за руку, на сердце стало покойно. И он больше не думал о духах и демонах — всё его внимание захватило жаркое кольцо на запястье.

«Какие у него большие руки… Кажется, сожмёт посильнее — и переломит мне запястье».

Ши Юэ тряхнул головой, отгоняя путаные мысли.

Впереди староста с рупором выкрикивал, кто в какую группу попадает и на какое поле идти.

Раньше огородные делянки обходились без этих тонкостей. А теперь арендатор для удобства всё пронумеровал.

Староста, зная особенности их группы, оставил их напоследок и дал самый маленький участок. Другие хоть и ворчали, но особо не спорили: в одной команде собрались старый, малый, больной да немощный, и только один Му Е был в полной силе.

Только вот выкапывание лотоса требовало не столько силы, сколько сноровки.

Вокруг простирались залитые водой поля. Ила было по колено — неглубоко. Но корневища лотоса прятались глубоко, и росли они в самых причудливых направлениях. Выкапывать их надо было целыми: если переломить, то отмыть будет трудно, да и цена упадёт.

Сунешь лопату из марганцовистой стали с размаху — или только ил вычерпаешь, или стебель перерубишь. Поэтому копать приходилось осторожно, по ходу роста корня.

Ши Юэ пошёл получать лопату. Не подумав, сколько она весит, он взял её одной рукой и едва не шлёпнулся лицом в землю.

Да тут, наверно, два цзиня* весом!

Ши Юэ покосился на Му Е, который одной рукой играючи держал свою лопату. Стиснув зубы, он не стал помогать второй рукой и изобразил беззаботную улыбку.

Му Е протянул руку:

— Давай сюда. Дойдём до места — заберёшь.

Ши Юэ замотал головой:

— Не надо, не надо. Совсем не… кхм… тяжело.

За спиной у него болтался рюкзак с водой, перекусом и обязательным дневным яблоком.

Куда уж ещё нагружать его?

Му Е указал куда-то на юго-запад, метров за пятьсот:

— Нам надо дойти вон до того дома с синей крышей. Ты уверен, что справишься?

Рот Ши Юэ превратился в букву «О», а глаза полезли на лоб.

Произнести «я справлюсь» он так и не смог. Дядя Ван выделил им самый маленький участок, но зато самый-самый далёкий.

Однако прежде чем они успели заспорить, Ван Гэ, явившись будто божество, подкатил на моторикше и пробибикал два раза:

— Запрыгивайте! Потом на ней же отвезёте собранный лотос ко мне во двор.

Ши Юэ, рассыпаясь в благодарностях, направился с лопатой к кузову трицикла.

И увидел, что там уже кто-то сидит.

Спина старухи изогнулась, как кривой древесный ствол. Пальцы, вцепившиеся в поручень, были суше осенних листьев. В просветах спутанных волос проглядывали мутные, безучастные глаза, тупо уставившиеся на Ши Юэ.

У Ши Юэ аж кожа на голове онемела.

___

п/п

* Земельный бог Туди (土地庙) — небольшое святилище, посвящённое местному божеству-покровителю земли. В китайских деревнях такие кумирни встречаются часто, и они не обязательно большие или богато украшенные.

* Цзинь (斤) — мера веса, равная примерно 0,5 кг.

* Ютяо (油条) — жаренные во фритюре полоски теста, традиционный китайский завтрак, которые часто макают в соевое молоко или бульон.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17821/1695547