Готовый перевод Бескрайнее Темное Море: 5. Мясник из Ганси

Перед Фан Лао стоял высокий мужчина, чьи седые пряди на висках были заколоты на затылке, а голову покрывала черная шапочка ушамао. На темно-фиолетовых одеждах спереди и сзади красовалась нашивка буфан в виде золотого журавля, расправившего свои крылья. 

– Лао-эр, мы расстались с тобой всего год назад. Как ты любишь говорить? Если судьба, то встретимся и за тысячу ли. 

Фан Лао не ответил. Мудрец Ао вовсе не тот человек, с которым хотелось бы вновь встретиться даже спустя несколько лет. 

– Нам стоит поговорить, иди за мной, – позвал он. 

Фан Лао ничего не оставалось, как послушно направиться за мудрецом Ао, выйдя в сад с небольшим прудом и беседкой в центре. Здесь оказалось необычайно тихо: ни служанок, ни евнухов. А стоило заклинателю ступить на мост, как он тут же почувствовал легкий озноб – мудрец Ао успел наложить на это место печать, которая скрывала присутствие заклинателей и отводила отсюда людей. Фан Лао оставалось только гадать, когда он успел это провернуть – сейчас или еще по прибытию во дворец? 

Пройдя по мосту до беседки, мужчина остановился, разглядывая покачивающиеся на воде кувшинки яркого желтого цвета, между которыми плавали рыбы. 

– Мастер Ао… 

– Зови меня «советник Лю», пока мы Цинхэ, – прервал его мужчина. – Ты нашел человека, которого искал? 

– Нет, мне еще предстоит узнать, где он находится, – с неохотой признался Фан Лао. – Могу я узнать, что вы хотите от меня? 

Даже с императором Хэ заклинатель не был так осторожен в словах, как с мудрецом Ао. Его жизнь исчислялась столетиями, а мастерство достигало божественного уровня. Фан Лао не сомневался, что если бы мудрец Ао захотел, то смог бы бросить вызов даже богам войны и победить их, однако никогда не стремился доказать, что сильнее всех. 

– Разве я не могу поговорить с собственным учеником и узнать, как он провел минувший год? 

Неторопливо сняв ленту с лица, мужчина взглянул на Фан Лао своими черными блестящими глазами, ничуть не слепыми, как многие считали. Под этим взглядом заклинателю стало неуютно, и он поспешил отвернуться, признавая, что еще слишком слаб до уровня мастера Ао. 

– Есть ли что-то, с чем этот мастер может тебе помочь? – спросил он. 

– Нет, этот ученик пока справляется сам, – тут же ответил Фан Лао.

– И правда – как я мог забыть, что мой Лао-эр всегда все делает в одиночку? – не сдержал улыбки мастер Ао, заставив заклинателя нахмуриться. – Ты стал наставником третьего принца. И как он тебе? 

– Весьма умен и хитер. Слухи врали про него. 

– Он любимец императора и императрицы, используй это для своей выгоды. 

Фан Лао лишь кивнул, наконец взглянув на мастера Ао. 

– Что вы забыли при дворе Юйгу? 

– Всего-лишь развеиваю свою скуку, – махнул рукой тот, сев на скамью и закинув ногу на ногу. – Чем еще заняться этому достопочтенному на старости лет? 

– Вновь вносите смуту? – вздохнул Фан Лао. – Разве не вы считали человеческие жизни крайне интересными, так зачем же вмешиваетесь в ход истории? 

– Потому что если людей не подталкивать в нужную сторону, то они так и будут стоять на одном месте. Все они – лишь камни для игры в вэйци[1], а ими должен кто-то двигать. Думаю, мы с тобой прекрасно подходим для этой роли, Лао-эр. Не хочешь ли сыграть со мной? 

Фан Лао весьма долго молчал, не моргая смотря на мастера Ао, что с нежной улыбкой, подобно отцу, разглядывал юношу перед собой. Он гордился им даже когда тот ничего не делал, и при этом порой требовал так много, что иногда Фан Лао забывал, как дышать. Вот уж действительно первый мудрец напоминал человека, за чьей улыбкой прячется нож[2]. 

– Скоро произойдет убийство, – вдруг произнес мастер Ао, взглянув на пруд и протянув руку. Одна из кувшинок сорвалась с водной глади и подлетела к нему, с влажным шлепком упав на ладонь. – Возьмись за это дело, оно обещает быть весьма интересным. 

– Хорошо. Если у советника Лю больше нет никаких других просьб, то этот наставник покидает вас. 

Поклонившись на прощанье, Фан Лао поспешил уйти. Мастер Ао проследил за ним скучающим взглядом, вдруг усмехнувшись и смяв в пальцах кувшинку, которая почернела и засохла, трухой разлетевшись на ветру. 

*** 

Цин Вэнь спешил на тренировочное поле, не обращая внимания на отстающего Сюня, который все еще оглядывалась, словно ожидал, что наставник Фан последует за ними. 

– Этот человек и правда заклинатель? – пробормотал он под нос. – Разве они не носят при себе мечи? 

– Если бы ты мог одной мыслью разрушить горы – тебе бы понадобился меч? 

Подумав, Сюнь отрицательно покачал головой. Хоть Цин Вэнь и не знал пределы сил Фан Лао, все же не мог его недооценивать. С виду хрупкий и нежный, в этом человеке могла быть скрыта сила дракона и тигра! 

На тренировочной площадке, орудуя длинными палками, занимались двое мужчин. Их лица были одинаковыми, вплоть до отзеркаленных родинок на мочке уха. Высокие и стройные, с завязанными в хвост волосами, они успевали перебрасываться фразами, атаковать и уклоняться, лишь раззадоривая друг друга. 

– Оставь нас, – велел Цин Вэнь. 

Послушно поклонившись, Сюнь спешно покинул площадку, и только тогда принц громко свистнул, привлекая внимание братьев. 

– Надо же, Сяо[3] Вэнь! Неужели вновь сбежал? – первым заметил его Хэ Е, за что чуть не получил палкой по голове от близнеца, успев вовремя увернуться. 

– Слышал, наставник Фан показал весьма интересное представление перед отцом-императором, это так? – спросил Хэ Тянь, тоже остановившись и закинув локоть на плечо брата. 

– Раз так интересно, то почему вчера не пожаловали? – раздраженно спросил Цин Вэнь, усевшись на табурет у тренировочных мечей. 

– Боялись, что ты от злости нас зарежешь, – ответил Хэ Е. – И как тебе наставник Фан? До нас дошли слухи от служанок, что с виду он словно спустившийся с пика Бессмертных небожитель, чья улыбка даже тень на сердце развеивает. 

Цин Вэнь невольно вспомнил улыбку Фан Лао: мягкую, согревающую, и с неохотой кивнул, соглашаясь с братьями. Заклинатель всего полдня во дворце, а его уже успели окрестить самым красивым мужчиной в Цинхэ! 

Отложив палки, братья стерли с лица пот, подойдя к Цин Вэню и усевшись прямо на землю перед ним. 

– И что наш Сяо Вэнь скажет про наставника Фан? – с хитрой улыбкой поинтересовался Хэ Тянь. 

– До этого у тебя ведь одни старики были, – поддакнул Хэ Е. 

– Всего полдня прошло, не слишком ли рано выводы делать? 

– Что-то это не помешало тебе в прошлый раз выгнать второго наставника, хотя с его назначения прошло всего три часа. 

Хмуро уставившись на близнецов, Цин Вэнь вздохнул, массируя переносицу. 

– Не знаю, – наконец признался он. – Чувствую, словно мы уже встречались в прошлой жизни, и в тоже время я его совершенно не знаю. Он не считает меня за идиота и «собаку Цин», кажется, он вообще не умеет злиться. 

– А ты хочешь попробовать его разозлить? – вскинул бровь Хэ Е. – Боюсь, тогда от Хэгуна мало что останется. 

– Знаю. Понять не могу, сколько ему лет – на вид, словно мой ровесник…

– Мудрец Ао тоже, говорят, на вид не старше нас, только он уже несколько сотен лет прожил. Сдается мне, наставнику Фан давно за пятый десяток перевалило, – предположил Хэ Тянь, и близнец послушно кивнул. 

– Он говорил что-то о себе? 

– Нет, ничего, – признался Цин Вэнь. – Все, что я знаю – он какое-то время жил в Хуашань и находился там в уединение. 

Братья задумались, но чем дольше они прокручивали в голове образ Фан Лао, тем больше он вызывал у них вопросов. Было ли его имя и фамильный знак настоящими? Откуда он родом? Живы ли его родители и есть ли родственники? Как давно он бродит по этому миру и совершенствуется? 

– Я тут кое-что услышал, – прервал их мысли Хэ Е. – Говорят, из сокровищницы Хуашань в день смерти их императора был похищен меч. 

– Что за меч? – тут же спросил Цин Вэнь. 

– Он когда-то принадлежал императору Великой Цзянь и мог разрубить любые оковы! Ножны его сделаны из металла белой звезды, найденной в самом сердце Северных гор за Великой Стеной. Однако вытащить из ножен его могли только люди, в чьих венах текла кровь правящей семьи Великой Цзянь. 

– Какой бесполезный меч, – цыкнул языком Хэ Тянь. – Какая в нем надобность, если вся императорская семья была вырезана в ту ночь?

– Но раз его украли – кому-то он все же нужен, – заметил Цин Вэнь. 

– И кому же? Император Великой Цзянь умер на троне, его старшая дочь повесилась на воротах, младшая утонула в реке, а три сына погибли во время собственного безумия на поле боя, – вслух начал рассуждать Хэ Тянь. – Из их семьи никого не осталось, меч не более чем пустышка, и в чужих руках пользы не принесет. 

– А если получится снять с него печать? 

– Может, его вообще украли, чтобы продать, – добавил Цин Вэнь. – Такие вещи стоят дорого. 

Подумав, близнецы с неохотой согласились с предложением брата. Кому мог понадобиться меч, который даже из ножен не достать? Да и для каких целей? 

– Мясника из Ганси так и не смогли поймать, – негромко произнес Цин Вэнь, вспомнив недавнее собрание. – Генерал Гу со своими людьми загнали его на Лунбэй. 

– Мы слышали, что могила, в которую сложили трупы убитых этим Мясником людей, опустела через четыре дня, – негромко произнес Хэ Е. 

– Их выкопали? 

– Нет, они сами ушли, – качнул головой Хэ Тянь. – Мертвые встали и ушли. Не мог ли этот Мясник быть темным заклинателем? 

Никто ему не ответил. Если появился темный заклинатель, то за его спиной должен стоять демон. И если им окажется Великое Бедствие Пустоши, уже погубившее Великую Цзянь… разве это не означает, что все они обречены? 

– Сяо Вэнь, не хочешь с нами выпить вечером? – вдруг предложил один из близнецов. 

– Нет, я собираюсь поохотиться, – поднялся на ноги Цин Вэнь, взяв со стойки меч и направив его на братьев. – Вдвоем против одного? 

– Как будто у нас есть шансы победить, – усмехнулся Хэ Е. 

– Ты уже и генерала Гу обходишь своими навыками, – добавил Хэ Тянь, взявшись за палку. 

Не сговариваясь, братья бросились друг на друга. Двое старших против младшего. Деревянные палки с тупым лезвием на конце по типу гуань дао свистели в воздухе, так и норовя ударить по рукам и ногам Цин Вэня. Отбиваясь от одной и уклоняясь от другой, он заставлял близнецов отступать, порой намеренно перекрещивая их оружие и нападая, пока они не успели отреагировать. 

Приученный чуть ли не с детства к оружию, Цин Вэнь чувствовал, что был рожден стать воином. Он предвидел удары заранее, подмечая сразу слабости соперника, даже генерал Гу – молодой мастер меча, превзошедший всех в своем поколении – отмечал талант Цин Вэня. 

Бой братьев длился без перерыва больше шичэня. Близнецы вспотели настолько, что их волосы можно выжимать, когда на лице Цин Вэня была лишь легкая испарина. Выбив из их ослабевших рук палки, он опустил меч, переводя дыхание. 

– Мог бы не мучить нас и добить сразу, – устало опустился на землю Хэ Е. 

– Генералу Гу несдобровать после своего возвращения, – подметил Хэ Тянь. – Лишь бы он поскорее вернулся… 

Прослушав их слова, Цин Вэнь опустил на стойку меч, умыв лицо и бросив на прощание: 

– Я выпью с вами завтра. 

– Не задерживайся только ночью, – крикнул ему вслед один из близнецов. 

– Наш Сяо Вэнь совсем уже взрослый, – даже всплакнул второй. – А я его еще ребенком помню… 

– Того и гляди – женится и совсем нас покинет. 

Хэ Тянь и Хэ Е одновременно вздохнули, прекрасно зная, что ушедший не так далеко Цин Вэнь их слышит. 

– Все же решили выйти на ночную охоту? – тут же подошел к принцу взволнованный Сюнь. 

Евнуха приставили к Цин Вэню еще пять лет назад, и с тех пор он занимал роль стражника и личного слуги. Принц не выгнал его только потому, что сам вид Сюня казался ему забавным: невысокий, немного полный, он все же неплохо справлялся со своими обязанностями и переживал за них двоих. Цин Вэнь не слишком доверял ему – все же Сюня приставил Моу Гань, однако не мог не подшутить над ним. 

– Ты со мной или нет? 

– Разве я могу вас оставить одного? – вздохнул тот, давно поняв, что нет смысла отговаривать. 

Дождавшись, когда сменится караул, они пробрались за стену, минуя шумные улицы вечернего города и дойдя до стойл, где ждали два черных коня. Переодевшийся по пути Цин Вэнь ничем не отличался от охотника, закинув за спину лук и вооружившись ятаганом. Запрыгнув на свою лошадь, он направил ее к воротам, вместе с Сюнем выехав из Цинхэ. 

– Куда на этот раз? – поинтересовалась евнух, не так уверенно держась в седле, как того хотел. 

Задумчиво оглядевшись, Цин Вэнь лишь кивнул подбородком вперед. Он не мог это объяснить, но его всегда тянуло на восток, словно там его что-то ждало, и каждый раз эта призрачная точка все удалялась и удалялась. Ему казалось, что место, к которому он так отчаянно рвется, связано с его детством. Возможно, там он прожил первые годы своей жизни, пока не оказался в павшей столице Великой Цзянь Жунгуане. 

– Цзя! – крикнул Цин Вэнь, и конь сорвался с места. 

Вечернее солнце коснулось гор, а теплый ветер приятно ласкал лицо. Закрыв глаза, Цин Вэнь наконец вдохнул полной грудью, слыша, как бешено стучит сердце в ушах. Хотелось все бросить, оставить Цинхэ и всех, кого он знал, далеко позади. Он готов гнать лошадь до тех пор, пока они оба не свалятся от усталости, лишь бы подальше от столицы. Подальше от обязанностей. Подальше от… 

– Вэнь-эр, уже уходишь? 

Резко натянув поводья и заставив коня встать на дыбы, Цин Вэнь обернулся. Прозвучавший в ушах голос был на удивление похож на голос Фан Лао, только звучал иначе. Нежнее, мягче, так, словно они уже давным-давно знакомы. 

Замерев посреди поля, объятого голубыми цветами, Цин Вэнь огляделся, но наставника Фан нигде не было. Лишь вдали, в вечерних сумерках, к нему спешил Сюнь. Остановив коня напротив, он проворчал: 

– Я думал, вы уже собираетесь до границы скакать, как в прошлый раз.

Принц не ответил, смотря в сторону столицы, едва различимой на горизонте. Все желание добраться до востока вдруг резко пропало, словно его и не было. 

– Возвращаемся. 

– Уже? – удивился Сюнь. – Вы ведь даже никого не подстрелили! Что это за охота такая? 

Закатив глаза, Цин Вэнь не спеша погнал лошадь обратно. 

Он должен был узнать, что его связывает с наставником Фан. 

*** 

Ночь накрыла столицу, на улицах ярко пылали фонари, и все веселье перенеслось в рестораны и публичные дома. Из распахнутых окон слышалась шумная музыка и пьяные голоса. Никому не было дело до того, что происходит снаружи: предавшись веселью теплой ночи, мужчины были слишком заняты, чтобы наблюдать за звездным небом с громадной луной, готовой вот-вот упасть под своей тяжестью на мирные земли Поднебесной. 

Двое молодых людей, уже изрядно выпив, не спеша шли по улице, о чем-то громко споря. 

– Говорю же… ик… если поступлю на службу во дворец… то мой отец… он от глотка воды аж слюни пускать будет[4]! 

– Да твои предки даже дышать в сторону дворца боялись! – рассмеялся второй, хлопнув друга по спине. – Вот если я поступлю… тут же предложу даме Эр свою руку! 

– Ну-ну… чтобы дама Эр взглянула на тебя, ты императором должен стать. 

– А если… если стану? Если Небесный мандат мне дадут[5]? – в пьяном бреду спросил юноша. 

– И как же, идиот? 

– Я… это… найду дракона с пятью пальцами[6]! И пускай он меня наречет! 

Первый юноша тут же зашелся в громком смехе, чуть не повалившись на землю. 

– Эти ящеры выродились еще до появления всех людей! Да я налысо побреюсь и в монахи подамся, если увижу такого! 

– Да наверняка один где-то да и скрывается. Вот найду его и… 

Юноша замолкли, когда город внезапно накрыла тень. Одновременно подняв головы, они помутневшими глазами уставились на длинное черное облако, похожее на змею. Извиваясь в воздухе подобно ленте, оно на удивление шустро двигалось на запад. 

Одновременно переглянувшись, юноши пробормотали: 

– Больше не пьем… 

Над Цинхэ, даже не удостоив город взглядом, пролетал громадный дракон: в длину он достигал не меньше пятнадцати чжанов, а его черная чешуя сливалась с ночным небом, порой отражая звезды. Между громадными рогами, словно созданными из обсидиана, сидел человек с белой маской, на лбу которой красовался алый хуадянь. Держа в руках карту, которую так и намеревался вырвать и унести ветер, он внимательно изучал окрестности Цинхэ, вскоре заметив высокий могильный холм. Он находился в десяти ли от города, покрытый вековыми соснами с каменной аркой у подножья. 

Повинуясь молчаливому приказу, дракон плавно опустился на землю, и его мощные когти – по пять на каждой лапе – глубоко врезались в почву. С интересом взглянув на арку, он толкнул ее носом, и та с грохотом упала. Наложенная на нее мощная печать вмиг разрушилась, являя скрытые до этого массивные двери, ведущие внутрь холма. 

Внутри глотки дракона заклокотало, и распахнув усеянную острыми клыками пасть, он изверг струю синего пламени, столь мощного, что оно испепелило деревья, а камень расплавило. 

Дождавшись, когда огонь потухнет, на землю спрыгнул мужчина в маске. Его белоснежные одежды не были ничем украшены и казались плотными, словно он боялся ненароком обнажить хоть цунь своей кожи. За спиной же Мясник из Ганси нес меч: его ножны из белого металла украшала позолота, а изящную рукоять из кости завершала длинная голубая кисть. 

– Жди здесь, – раздался глухой голос из-под маски. Сложно было сказать, кому принадлежит этот голос: старцу или совсем молодому юноше. 

Осторожно ступая по раскаленной земле, мужчина шагнул в коридор усыпальницы. Его глаза прекрасно видели в темноте, и заметив висящие на стенах амулеты из персикового дерева он раздраженно фыркнул. Ему понадобился один взмах руки, чтобы они с треском сломались пополам и со стуком посыпались на пол. Заточенная здесь потаенная злоба закружилась в воздухе подобно туману. 

Пройдя коридор, Мясник вышел в небольшую круглую комнату, в центре которой стоял опутанный цепями каменный гроб. Крышка едва заметно подрагивала, создавая ритмичный стук, словно покойнику не терпелось вырваться на волю. 

Оглянувшись, мужчина заметил на подставке у стены тяжелый лук размером со взрослого человека, поднять который могли лишь единицы. 

– Костяной Генерал Юэло, ты слышишь меня? – раздался глухой голос Мясника. 

По крыше гроба с внутренней стороны кто-то ударил с такой силой, что цепи зазвенели и чуть не разорвались. 

– Великая Цзянь, который ты служил, пала двадцать лет назад, – продолжил мужчина, неторопливо подходя к гробу. – Император, которого ты защищал вместе с другими тремя Генералами, убили, а всю его семью зарезали те, кто сейчас именуют себя императорами. 

Удары по ту сторону стали громче, чаще, гроб зашатался из стороны в сторону. Мясник же остановился в шаге от него, коснувшись рукояти меча и достав его. Лезвие засияло красивым белым светом в темноте. 

– Ты не обрел покоя после смерти, твоя душа не ушла на круг перерождений. Позволь же мне помочь свершить твою месть. 

Взмахнув рукой, Мясник с лязгом перерубил цепи, и крышка гроба слетела, врезавшись в потолок и расколовшись на осколки. Из гроба вырвались темные щупальца ци, окутывающие медленно поднимающуюся фигуру. Ее броня была покрыта костяными наростами, а шлем изображал орлиную голову с острым клювом и рогами. Внутри глазниц вспыхнули белые огоньки, и Костяной генерал спустился на землю, тут же встав на одно колено. 

– Найди убитых, чьи души так и не смогли смириться со смертью, и призови их в качестве своих солдат. Делай все тихо и только ночью – никто не должен увидеть тебя. 

Послушно поклонившись, Костяной генерал медленно выпрямился. За толстыми каменными стенами раздались удары и треск, и кладка в некоторых местах обрушилась, являя одетых в броню скелетов. Не став ждать, когда они вылезут все, Мясник развернулся и поспешил к ожидающему дракону, запрыгнув на его голову. Оттолкнувшись от земли, тот высоко поднялся в небо, словно намереваясь проткнуть рогами луну, и устремился в сторону гор Лунбэй. Там, в пещерах, скрытых за заснеженными ветками кустов и деревьев, а также мощными печатями, уже ожидала своего часа армия мертвецов, выстроившись в нескончаемые ряды с нависшей над ними темной ци. 

__________

[1] Традиционная китайская настольная игра с глубоким стратегическим содержанием. 

[2] Злобные замыслы при внешней приветливости. 

[3] Буквально «младший». 

[4] Жадничать, завистничать. 

[5]«Божественное право» править, которое дается Небом за моральную добродетель и благополучие народа. 

[6] Символ императора и императорской династии. 

http://bllate.org/book/17755/1661313