Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 84. Свадебный наряд

]

Чэнь Юйпин взял чистую льняную салфетку и принялся тщательно вытирать волосы Цуй Юаньцзю.

Ночью дул ветерок, прохладно и приятно. Волосы вытрешь наполовину, еще немного посидишь на улице — они просохнут полностью.

— Днем жара — словно в паровой корзине, хоть ночью еще довольно прохладно. — Днем устаешь, ночью как следует не выспишься — даже железный организм не выдержит. Чэнь Юйпину стало немного тоскливо по современному кондиционеру: — Как только волосы просохнут, давай пораньше ляжем спать.

Цуй Юаньцзю на самом деле ничуть не устал, но он ничего не сказал, а только сжал руку Пин-гэра и потянул его к себе на грудь:

— Можно я принесу бамбуковую лежанку в комнату? — спросил он.

Даже если ночью и дует ветерок, втроем спать на одной кровати все равно жарко.

Цуй Юаньцзю привык держать Пин-гэра в объятиях; спать одному — слишком тоскливо, он ворочается и не может найти покоя. Он тосковал по своему большому сокровищу и по своему маленькому сокровищу; семье из трех человек полагается спать в одной комнате.

— Плохо спится? — Чэнь Юйпин недобро усмехнулся. — А я было подумал, это ты так устал. Глаза вон впали, под ними синева.

— Соскучился по тебе, не могу уснуть.

Чэнь Юйпин погладил его по лицу:

— Ладно, приноси бамбуковую лежанку, будем спать в комнате. Кстати, завтра после обеда мы возьмем Цао-гэра и сходим к Шэням — швея Шэнь велела передать, что одежда готова. Просила нас прийти померить.

— Уже сделала?

— Должно быть.

Цуй Юаньцзю помолчал немного:

— Сейчас страда, нам недосуг устроить дела свадебные. Придется отложить до середины осени. — Вид у него был унылый, необъяснимо жалкий.

Чэнь Юйпин хихикая рассмеялся:

— Но до того, как брачные хлопоты затевать, про одно дело ты забыл. Саньхэюань с тех пор, как достроили, друзей и родных еще не угощали. Это дело непременно надо сделать до свадьбы.

— Назначим на начало восьмого месяца? А сразу за ним — Праздник Середины осени. И как его отпразднуем — так и поженимся.

— Тоже неплохо.

Некоторое время они ласково говорили друг с другом, смеялись и резвились.

Чэнь Юйпин продолжал вытирать волосы Цуй Юаньцзю:

— Все еще чуть влажные. Посидим еще немного, пусть ветерком обдует. — На этот раз салфетка уже почти не помогала; он начал перебирать волосы пальцами.

Пальцы терлись о кожу головы туда-сюда, с несильным, но и не слабым нажимом — словно нежный кошачий коготок. Сердце Цуй Юаньцзю затрепетало, легкая сладостная дрожь пронзила его от пяток до самой макушки. Он инстинктивно сжал кулаки, изо всех сил стараясь обуздать нестерпимый зуд, поднимавшийся из глубин его существа.

— Неприятно? — Чэнь Юйпин почувствовал, как напряглось его тело.

Цуй Юаньцзю хотел было кивнуть — но было жаль, не мог внятно объяснить почему.

— Устал — пойдем спать. — А про себя подумал: завтра надо приготовить чего-нибудь пожирнее, дня два. Погода слишком жаркая, в страду работы много и устаешь — надо как следует подкрепиться.

— Я принесу бамбуковую лежанку.

Бамбуковая лежанка стояла вплотную к кровати. Цуй Юаньцзю лежал на ней и, хотя и не мог прижать Пин-гэра к груди, держать его за руку — это у него получалось.

И не просто держать — их пальцы были переплетены, и из глубины души поднимались нити сладкой неги.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Поцелуй в лоб, поцелуй в губы, поцелуй в щеку, поцелуй в подбородок.

По-детски невинная возня.

— Батюшка на днях все удивлялся, где это Цао-гэр научился целовать в щеку. А поцелует он — и радости на целый день, — тихо пробормотал Чэнь Юйпин, и в голосе его слышался сильный смех. — Восемь к одному, это он от нас нахватался. Теперь, как возьмешь его на руки, он первым делом расцелует щеку, а потом потрется личиком. — Это нежность, что проникает прямиком в сердце.

Цуй Юаньцзю ответил невнятно:

— ...Впредь надо будет при нем поосторожнее. — Помолчав, добавил: — А как насчет того, чтобы смастерить ему маленькую деревянную кроватку? Не можем же мы вечно его с собой спать брать. Надо, чтобы он потихоньку привыкал.

Как поженятся, он, естественно, будет спать с Пин-гэром в одной кровати.

— Ему всего годик с чем-то, разве у тебя рука поднимется? — Чэнь Юйпин закатил глаза.

— Вот именно, — сказал Цуй Юаньцзю, — поэтому я и говорю: сделаем маленькую деревянную кроватку, поставим в комнате. Пусть привыкает. А в будущем году, когда ему уже два года будет, можно будет и в отдельной комнате спать.

Чэнь Юйпин рассмеялся:

— Слишком ты все упрощаешь. Думаешь, Цао-гэра так легко обмануть?

— Попробуем — и узнаем. Ты только не мешай.

— Договорились.

Сказали — спать, пожелали спокойной ночи, а сами снова сблизили головы и еще долго о чем-то перешептывались.

Ночь становилась все глубже. Вокруг все стихло. Лишь изредка слышалось кваканье лягушек — то там, то тут — да стрекот каких-то неведомых насекомых. Летние ночи всегда одновременно шумные и безмолвные.

Легли поздно, встали рано — а бодрые такие. Может, это такая магия любви?

Утро полно хлопот, обед приготовили пораньше — но Чэнь Юйпин и Цуй Юаньцзю есть в лавке не стали, а наняли повозку с волом и поехали в деревню.

Домой добрались в середине шичэня Лошади. Батюшка Чэнь как раз стряпал, Лю Гуйсян помогала ему, чем могла. Четверо детей играли в главном зале. Они немного подросли, и стало как будто чуть полегче — уже не нужно было сидеть над ними постоянно. Конечно, при условии, что дети достаточно послушные и смышленые — иначе было бы еще тяжелее, чем в младенчестве.

Чэнь Юйпин привез бобовый кисель — вчера были холодный чай и суп из зеленых бобов, сегодня холодный чай и холодный бобовый кисель — так, для разнообразия.

Прихватил он немного и жареных хрустящих бобов, и маленьких хрустящих свиных полосок.

Домашние очень любили это угощение, особенно дети. Но они были еще совсем маленькими, поэтому им давали лишь по чуть-чуть и нечасто.

После обеда, не дожидаясь послеобеденного сна, Чэнь Юйпин и Цуй Юаньцзю вместе с Цао-гэром сели на повозку с волом и поехали в деревню Шэней.

Швея Шэнь и не думала спать — она ждала их прихода.

Когда подали чай и немного посидели, она велела своей ученице принести из комнаты три готовых комплекта одежды.

Очень красивый был красный цвет. Всякий раз, как посмотришь на него, захватывает дух и свет в глазах загорается.

Они прошли в комнату переодеваться.

Цао-гэр никогда не видел такого ярко-алого цвета. Он был немного возбужден; он тискал одежду и заливался смехом — хи-хи-хи. Когда его переодевали, он на удивление хорошо содействовал — все сделали быстро и споро. Он был ужасным хвастунишкой и то и дело выкрикивал:

— Папа! Папа! Папа! — Голосок его был чистый и звонкий, глазки так и сверкали — словно он говорил: «Ну похвали же меня скорее!»

— Ах ты наш хорошенький Цао-гэр!

Действительно, очень красив: Цао-гэр был светленьким и чистеньким, личико розовое, да с красным — его и без того изящные черты стали еще ярче, прямо как маленький бессмертный отрок с картинки.

Цуй Юаньцзю испытывал небывалое доселе смущение. Опустив голову, покосился на свою одежду, потом перевел взгляд на Пин-гэра, потом на Цао-гэра — оба они, отец и сын, были светлокожими, и в красной одежде выглядели особенно хорошо.

А он... цветом кожи он был не светел. А за эти дни, под палящим солнцем на страде, он стал чернее некуда; если стать рядом с отцом и сыном — чисто только что из печи головешка.

Можно было и не смотреться в зеркало, чтобы понять: праздничная ярко-алая расцветка, которую он надел, скорее всего, не способна оттенить его мужественную красоту.

— Я... я слишком темный? — спросил он нерешительно.

Чэнь Юйпин как раз забавлялся с драгоценным сыночком. Услышав этот вопрос, он с удивлением уставился на Цуй Юаньцзю:

— Что ты! Швея Шэнь очень искусна — в этой одежде ты замечательно выглядишь, очень красиво! — С этими словами он даже поднял вверх большой палец. — Черты у тебя четкие, есть в тебе и мужественность, и красота, пусть кожа потемнее — ничуть не мешает, а даже делает очень бравым! — Он похлопал юношу по плечу.

Взволнованный и встревоженный Цуй Юаньцзю взглянул на его сияющую, радостную улыбку — и сердце его внезапно успокоилось, словно обрело опору.

Втроем они — вся семья — еще некоторое время повозились в комнате, любуясь собой, и только потом вышли наружу, встав плечом к плечу.

Мастерица и ученица Шэнь, увидев их, на миг остолбенели.

— Мастерица! — В глазах маленькой ученицы читались изумление и восторг. — Эта одежда им так идет, они так хорошо в ней выглядят! Мастерица, мастерица — это мы же ее сшили! — Она была поражена собственным мастерством.

— Неплохо, — кивнула швея Шэнь. — Как вам? Нужны ли переделки?

Чэнь Юйпин и Цуй Юаньцзю переглянулись — и ясно увидели в глазах друг друга свое собственное отражение. Затем оба улыбнулись:

— Нет, не нужно. Большое спасибо, швея Шэнь. Мы очень довольны.

http://bllate.org/book/17672/1647403