Готовый перевод Transmigrated As A Farmer Ger / Попадание в деревенского гэра: Глава 53. Твой батюшка сказал, чтобы ты спал

]

Подул легкий весенний ветерок, принося с собой ароматы цветов и трав.

Осенью улетевшие ласточки — когда именно они вернулись, никто и не заметил, — теперь, держа в клювах мокрую глину, хлопотливо влетали и вылетали под стрехой, свивая гнезда.

Прислонившийся к глиняной стене Цао-гэр задрав свое беленькое личико, с большим любопытством за ними наблюдал. Он протягивал пухленькие пальчики и, глядя на ласточек под карнизом, издавал возгласы: «А-а-а!»

— Ласточки, — сказал Чэнь Юйпин, присев на корточки рядом с ним и держа руки за спиной ребенка, чтобы тот не упал.

— Па.

— Ласточки.

— Па.

Цао-гэру это, наверное, показалось очень забавным. Он потерял интерес к ласточкам и всем своим маленьким тельцем бросился на грудь папочки, заливаясь звонким «курлык-курлык»:

— Папа.

Чэнь Юйпину ничего не оставалось, как обнять его и откинуться обратно в шезлонг.

Этот шезлонг купил Цуй Юаньцзю.

Цао-гэру скоро должен был исполниться год. Он был довольно подвижным и очень энергичным. Очутившись вместе с папой в плетеном кресле, он тут же принялся карабкаться вверх и вниз — при помощи рук и ног, — молочным голоском выкрикивая: «Па».

Лениво развалившийся Чэнь Юйпин позволял ему топтаться по себе. Глядя на ласточек, прилетевших с улицы, он вдруг вспомнил одну детскую песенку.

Маленькая ласточка, в пестрое платьице наряжена, каждый год весной прилетает сюда…

Он задумался и сам не заметил, как начал напевать мелодию. Непоседа Цао-гэр услышал, как папа тихонько напевает, и вдруг успокоился. Он заморгал своими большими круглыми глазами и стал слушать очень внимательно.

Цуй Юаньцзю, который шел издалека, сначала подумал, что отец с сыном спят. Но когда подошел к дому, увидел — никто не спит. Пин-гэр напевал что-то неизвестное, а Цао-гэр лежал у него на груди удивительно смирно.

Глядя на них, Цуй Юаньцзю вдруг почувствовал, как в груди стало слегка горячо.

— Вернулся.

— Мгм.

Цуй Юаньцзю прошел в кухню, разложив купленные вещи по местам, затем принес стул и уселся под стрехой.

— Что это ты только что напевал?

— Не знаю. Так, просто что-то напевалось. — Чэнь Юйпин слегка коснулся лба Цао-гэра, который лежал у него на груди. — Смотрю, он так внимательно слушает, вот я и продолжал напевать, хоть и наугад, лишь бы что-то петь.

— Очень красиво.

Чэнь Юйпин усмехнулся:

— В твоих глазах все, что я делаю, хорошо.

— Ты и Цао-гэр — в моих глазах самые лучшие.

— Когда собираешься ехать в уездный город?

— Завтра. Лэ-гэр поедет со мной. — Цуй Юаньцзю в этот раз ездил в поселок именно по делу, связанному с поездкой в уездный город. Ему нужно было уволиться из охранного агентства.

Вообще-то он должен был съездить еще в прошлом месяце, но в доме было много дел и не хватало рабочих рук, так что пришлось отложить.

— Не торопись назад, погуляй как следует по уездному городу. Чего нет в поселке, но, по-твоему, нужно для дома — увидишь, покупай.

— Договорились. Переночую в уездном городе, хорошенько погуляю и все осмотрю.

— А-а-а! — Цао-гэр, которого никто не развлекал, увидев ласточек, снова оживился. Задрав голову, он закричал им: «А-а-а!»

Ласточки издали звонкое «цзю-цзю», словно им тоже нравился Цао-гэр. Одна из них спустилась немного пониже, слегка покружила у него над головой и тихонько проворковала «цзю-цзю».

Как же обрадовался Цао-гэр! Он потянулся всем своим маленьким тельцем, пытаясь схватить ласточку над головой, и залопотал что-то на своем языке, чего было не разобрать.

Чэнь Юйпин так испугался, что обеими руками обхватил его и прижал обратно к груди. А ласточка уже улетела далеко-далеко.

— Ты бы лучше поиграл с ним. Я с ним уже целый шичэнь провозился, больше не могу, — Чэнь Юйпин сунул мальчика прямо в руки Цуй Юаньцзю. — Что это с ним сегодня? Даже не спит днем! Глянь, как разошелся. Цяо-нюэр уже уснула, сейчас, наверное, уже проснуться должна. А он все не спит! Даже не зевнул ни разу!

Это просто не укладывалось в голове — его же мальчик самый послушный.

Цуй Юаньцзю рассмеялся — открыто и радостно, точь-в-точь солнечный, жизнерадостный парень:

— Ты ему больше всех нравишься. Когда ты с ним занимаешься, он естественно веселится все больше и больше.

— Я же с ним и обычно занимаюсь.

— В основном я был рядом — мы занимались вместе. А сегодня ты один остался с ним.

Чэнь Юйпин понял:

— Ладно, передаю его тебе. Лучше бы он немного поспал.

Неизвестно, от кого он слышал в прошлой жизни: когда дети маленькие, не надо думать, что если заставить их все время играть днем, то ночью они будут спать крепко. На самом деле это вредно — организм ребенка может не выдержать. Днем все равно надо немного поспать.

Подвижный Цао-гэр, оказавшись на руках у Цуй Юаньцзю, сначала хитро повертел своими круглыми глазами: посмотрел на папу, потом на того, кто его держал… Малыш даже не знал, как его называть — никто не учил. Маленький расплылся в улыбке — до ушей, аж глазки в щелочки.

— Твой папочка сказал, чтобы ты спал, — у Цуй Юаньцзю были мягкие черты лица и голос, необычайно нежный. Низкий, с хрипотцой, и при этом очень красивый.

Чэнь Юйпин, растянувшийся в плетеном кресле, с легкой улыбкой в уголках глаз и бровей, тихонько пробормотал что-то себе под нос.

Лю Гуйсян пришла с проснувшейся Цяо-нюэр и увидела, как Цуй Юаньцзю понес Цао-гэра в дом:

— Цао-гэр только заснул?

— Только что уснул.

— Сегодня в поле дел почти нет, твой второй брат вернулся рано и сам караулит лоток. А я думала, приду с Цяо-нюэр, пусть с Цао-гэром поиграет.

— Дачжуан и Ань-гэр, должно быть, скоро проснутся. Они заснули вслед за Цяо-нюэр, с разницей в один вздох, — размышлял Чэнь Юйпин и поднялся, чтобы заглянуть в комнату.

Вышел Цуй Юаньцзю с Ань-гэром на руках, а за ним следом Дачжуан.

— Старший брат, младший брат, — молочным голоском позвала Цяо-нюэр. Эти два слова она выговаривала довольно отчетливо.

Ань-гэр выкрикивал слова «старшая сестра» тоже довольно разборчиво. Из троих малышей только Цао-гэр говорил чуть медленнее: иногда выговаривал «старшая сестра», «старший брат», «младший брат» понятно, а иногда нет. Он прилежно учился лепетать.

Увидев своих товарищей по играм, малыши уже не могли усидеть на месте: все заерзали, захотели спуститься на пол, играть. Трое малышей уже могли делать несколько шагов, держась за стену. Лучше всех держалась на ногах Цяо-нюэр.

Младшие брат с сестренкой не хотели сидеть на месте, захотели ходить и играть. Дачжуан тоже не мог усидеть — он медленно, не спеша топал сзади. Ему было весело, и он довольно радостно улыбался.

Цяо-нюэр и Ань-гэр, увидев, что он улыбается, тоже залились звонким смехом.

Взрослым пришлось принести маленькие табуретки — сели. Стулья были слишком высокими, если бы что-то случилось, не успеть бы руку протянуть, не то что из плетеного кресла. Оставили им небольшой пятачок, чтобы двое малышей могли играть. На пол постелили старую циновку, чтобы они не садились прямо на холодный пол.

Уже близился конец шичэня Овцы [15:00-17:00], когда вернулись батюшка Чэнь и Чэнь Юйчунь, отец с сыном.

— Папа! — Ань-гэр раскинул обе ручонки, захотел, чтобы тот его обнял.

Дачжуан тоже смотрел на батюшку сияющими от радости глазами.

Усталый Чэнь Юйчунь быстрыми шагами прошел под стреху, присел на корточки, обнял обоих детей и поцеловал в лоб. Этому он научился у третьего брата. Детям это очень нравилось, они всегда начинали улыбаться особенно радостно. Глядя на них, и у самого на сердце становилось необыкновенно тепло и спокойно.

Побыв в доме Чэней половину шичэня, Чэнь Юйчунь отправился с двумя детьми домой. Больше половины месяца он держал себя в руках: кроме своих собственных дел, никакие домашние хлопоты он в руки не брал — что уж там говорить о том, чтобы помочь мужу с уборкой одежды!

Поначалу дома был полный хаос. Чжан Чживэй вообще не убирался, или, точнее сказать, он даже не думал о том, что надо убираться. Чэнь Юйчунь, послушав третьего брата, очень уверенно и громко принялся его отчитывать: почему очаг такой грязный? Когда моешь посуду — отчего бы заодно и не протереть? Такое пустяковое дело — много ли времени займет? Давно ли подметал перед домом и за домом? Взять метлу да пару раз провести — это так трудно? До изнеможения что ли? А курятник и утятник разве не чистил? Если от этого куры да утки передохнут — что тогда? И все это деньги! Если тебе не жалко, то мне жалко! Та-та-та… от дома и до улицы, везде, где было грязно, он все перечислил на одном дыхании.

Если Чжан Чживэй осмеливался возразить, стоило ему только рот открыть — Чэнь Юйчунь начинал распаляться еще сильнее. Раньше ведь он и хозяйство вел, и за детьми присматривал, и в старом доме помогал, и в поле работал, — разве он жаловался? Все выдержал.

И вот так, день за днем, наконец и в доме у них стало более-менее прибрано.

Чэнь Юйпин сказал старшему брату: накал дошел до нужной точки, можно понемногу давать и «пряники». Чэнь Юйчунь не стал откладывать в долгий ящик и решил тем же вечером дать немного «пряника»: приготовил сытный ужин — два мясных блюда и одно овощное.

Чжан Чживэй только подошел к дому, как учуял густой мясной аромат. У него аж слюнки потекли, и он невольно ускорил шаг. В последнее время Чэнь Юйчунь был очень уставший, каждый день так выматывался — ну прямо сейчас бы завалился на кровать и уснул мертвым сном. Поэтому ужины были кое-как, на скорую руку: сегодня лепешка, завтра каша — то с креветочной пастой, то с фужу. Детей он лишь изредка брал домой — слишком уставал, не хватало сил за ними приглядывать.

Все это, конечно же, было — враньем! Только в самый первый день, когда торговля шла очень активно, он действительно очень-очень сильно устал. А потом, когда акция «купи три — один в подарок» закончилась, на самом деле было даже довольно ничего, спокойно и даже приятно. Зачем же Чэнь Юйчуню понадобилось притворяться особенно уставшим? Он слушал третьего брата. Что тот сказал — то и делал.

— Чунь-гэр! — Чжан Чживэй своим глазам не поверил: на столе мясо! Ароматная тушеная свинина с прожилками жира!

Он сглотнул слюну, снова сглотнул — и почему-то вдруг захотелось плакать.

Чэнь Юйчунь посмотрел на него и улыбнулся:

— Вернулся? Иди скорее мой руки, будем ужинать. У меня сегодня радость.

— Какая радость? — Целых полмесяца, и вот наконец-то полноценный ужин. Даже голос Чжан Чживэя был переполнен радостью.

Чэнь Юйчунь достал кошель с деньгами:

— Посмотри-ка, что это. — Он прямо сиял, лицо светилось, словно цвело. — Сегодня делили прибыль. За прошлый месяц.

— Так много? — Чжан Чживэй посмотрел на серебряный слиток в кошеле и немного опешил — все равно что сон.

— А ты думал, почему я так каждый день выматываюсь и устаю? Ясно почему — торговля в лавке идет бойко, много зарабатываем — и нам много отходит.

Чжан Чживэй захихикал:

— Хорошо, что мы тогда взялись за это дело. А все же Пин-гэр молодец — помнит о нас, держит нас в сердце.

— Пин-гэр помогает нам с детьми нянчиться. Не надо бы отблагодарить?

— Надо отблагодарить!

— Как именно отблагодарить?

Чжан Чживэй растерянно моргнул:

— Чунь-гэр, ты скажи. Ты лучше все продумаешь. Надо будет от души, посолиднее.

— Вот это речь — на мужика похожа, — Чэнь Юйчунь снова улыбнулся ему. — Купи Цао-гэру пару хороших весенних костюмов, обувь и носки. И сам покупай через день кусок мяса, или рыбину, или курицу с уткой — и относи в дом Чэней. Теперь когда у нас немного посвободнее с деньгами, надо и для Дачжуана с Ань-гэром прикупить обновки получше. Я потом все сразу и закуплю.

— Как Чунь-гэр скажет, так все и сделаю, — Чжан Чживэй неожиданно оживился. — Может не ходить помогать в старый дом? Так у меня появится свободное время — я приду в дом Чэней. Смогу — хоть чем-то помогу, подсоблю.

Чэнь Юйчунь, улыбаясь, посмотрел на него:

— Ох, надо же! Мой мужик-то прозрел!

Чжан Чживэй простодушно усмехнулся.

Помолчав немного, Чжан Чживэй как бы между прочим спросил:

— Чунь-гэр, а если третий брат оставит меня обедать — мне есть или нет?

— Если третий брат предложил, хочешь есть — ешь, конечно.

http://bllate.org/book/17672/1647371