Готовый перевод I am Unexpectedly Not Human! / Я, оказывается, не человек!: Глава 81

Птенец, почувствовав, что Цан Ли чем-то огорчен, решил его утешить. Он потянулся и ласково потерся пушистой щечкой о его подбородок. Однако это простое действие почему-то отняло у него последние силы. На него внезапно навалилась свинцовая усталость, веки отяжелели и стали слипаться.

Цан Ли, ощутив мягкое прикосновение к шее, растаял. Опустив глаза, он увидел, что его малыш еле держится, чтобы не уснуть. Понятно: птенец впитал энергию «зеленого света», и теперь его крошечному тельцу требовалось время, чтобы ее усвоить. Цан Ли нежно поцеловал его в белый пушок и зашептал самым бархатным, убаюкивающим голосом:

— Спи, Янь-янь. Я рядом, я никуда не уйду.

Птенец с трудом приоткрыл глаза, посмотрел на мужчину, чей голос действовал лучше любого снотворного, и, окончательно сдавшись, провалился в сон.

Убедившись, что малыш крепко спит, Цан Ли окружил его звуконепроницаемым барьером и только после этого спросил остальных:

— И что вы об этом думаете?

— Думаю, это и правда серийное производство. Только неизвестно, сколько еще таких тайников существует, — вздохнул Му Дяньмо, глядя на точную копию комнаты и стелы из гор Фуню. У него уже пухла голова от вопросов. — Не понимаю, зачем строить эти каменные комнаты? Кто их построил? И главное: почему иероглифы «Юэ Чу» состоят из божественного света хвостового пера Его Величества Кун Сюаня?! Пусть его там крупица, но это же божественный свет! Как он здесь оказался? И почему он разбит на части и спрятан в разных местах?

Как тайный, но преданный поклонник Кун Сюаня, Му Дяньмо всё больше распалялся. Это было всё равно, что найти постер своего кумира, которым кто-то подпер бочку с квашеной капустой!

Шэнь Жэнь тоже был вне себя от возмущения:

— Вот именно! Это же божественный свет! Я его в жизни не видел, а какой-то вандал вмуровал его в эту дурацкую каменюку! Я даже не хочу знать, зачем всё это нужно, я хочу знать одно: кто этот безрукий идиот?!

От натужных размышлений его нейроны забастовали, и он с грустью признал, что детектив из него никудышный. Идей — ноль.

Лин Ню нахмурился:

— Я как-то спрашивал Бога Оленей: в Циньлине никогда не происходило ничего из ряда вон выходящего. — А ведь появление божественного света Кун Сюаня должно было вызвать бурю в мире духов. Если бы не птенец, свет мог бы еще тысячи лет пролежать под землей, привязанный к этой стеле и иероглифам.

Осмотрев всё, группа выбралась из подземелья. Стояла глубокая ночь. Ярко светила луна, дул легкий ветерок, кругом царила безмятежная тишина. Цан Ли с птенцом на руках уже собирался скомандовать возвращение в филиал, как вдруг почувствовал легкое колебание в воздухе. Он повернул голову и увидел яркую белую точку, плывущую к ним сквозь тьму. Когда точка приблизилась, стало ясно, что это изящно сложенный бумажный журавлик. До боли знакомый журавлик.

Му Дяньмо поймал его, развернул и прочитал послание:

— Босс, из штаба пишут. Говорят, нашли очень важную зацепку, просят нас срочно вернуться. — Едва он закончил, журавлик в его руках рассыпался пеплом.

— Очень важную зацепку? — Цан Ли изогнул бровь. Этот вызов посреди ночи казался подозрительным. Но раз просят... — Шэнь Жэнь, Цинь Чжэн, остаетесь в Циньлине. Мы с Му Дяньмо и Ли Юем возвращаемся.

Уловив, что настроение босса снова испортилось (режим: «Не трогайте меня, я без Кун Яня»), все послушно закивали. Понимая, что босс едет лично разбираться с интригами штаба, Шэнь Жэнь потряс кулаком:

— Босс, если они там что-то мутят, просто разнесите этот штаб к чертям собачьим!

Цинь Чжэн, прижимая к себе меч «Несокрушимый», коротко добавил:

— Зовите. Я присоединюсь. — Его тон был таким будничным, словно он предлагал пойти дров наколоть.

Ху Сань, стоявший рядом и только-только восхитившийся романтикой общения через бумажных журавликов, онемел, услышав их планы. Он зажал рот обеими руками. «Я же только что слышал, как они планируют теракт в штаб-квартире! Меня же теперь уберут как нежелательного свидетеля!» Он поежился, чувствуя, как по шее пробежал холодок.

Раздав указания, Цан Ли приготовился к отправлению. Ли Юй уже собирался превратиться в гигантского карпа (избавив себя от кошмара «камень-ножницы-бумага»), чтобы отвезти всех в Пекин, как вдруг его придавило чудовищной аурой. Колени рыбы подогнулись.

«О нет, это знакомое чувство!»

В воздухе материализовалось длинное копье. Оно излучало бледную лазурную ауру и пульсировало такой жаждой крови, что Ли Юй на секунду решил: на них напали Небесные Демоны, и босс достал оружие. По его рукам побежали мурашки, чешуя встала дыбом. Глядя на Копье Девяти Бедствий — легендарное оружие Цан Ли — Ли Юй замялся. Но увидев, что босс и Му Дяньмо уже запрыгнули на него, карп, сделав глубокий вдох (чтобы набраться смелости), тоже ступил на древко. В этот момент он почувствовал себя невероятно крутым!

С оглушительным драконьим ревом Копье Девяти Бедствий взмыло в ночное небо и исчезло за горизонтом, оставив после себя лишь завывание ветра в соснах Циньлина.

Пекин. Южное озеро.

Как только лазурное копье пробило защитный барьер, ночь мгновенно сменилась днем. Над штабом Отдела Шаньхай всегда сияла волшебная жемчужина, заливая всё светом, подобным полуденному солнцу. Копье с глухим ударом вонзилось в землю на берегу озера, оставив после себя глубокую борозду, пропитанную драконьей аурой.

Сползая с древка вслед за боссом, Ли Юй чувствовал, что его ноги превратились в желе. Ему пришлось повиснуть на плече Му Дяньмо, чтобы не упасть. Но тут он с мстительным удовлетворением заметил, что внешне невозмутимый Му Дяньмо (который, казалось, вообще не боялся копья), был напряжен как струна — его мышцы буквально окаменели от страха.

«Ха! А я-то думал, я один такой трус! Как же приятно!»

Бояться путешествий на транспорте, пропитанном убийственной драконьей аурой, было абсолютно нормально. Ли Юй каждый раз чувствовал, что седеет на пару лет. Он бросил взгляд на птенца, мирно спящего за пазухой Цан Ли. Тот даже позы не поменял! «Да, женушка у босса с железными нервами!»

Поверхность Южного озера была гладкой как зеркало. По воде лениво скользили опавшие лепестки — настоящая идиллия. Лодочник стоял на противоположном берегу. Цан Ли, не желая ждать, бросил короткое:

— Идем.

Ли Юй не успел и глазом моргнуть, как Цан Ли, крепко прижимая к себе птенца, оттолкнулся от земли. Под его ногами сформировался крошечный воздушный вихрь. В следующий миг он уже скользил по поверхности озера. Движения его были плавными, легкими, словно танец. Лепестки расступались перед ним, а вода не замочила даже подошв его обуви. Несколько изящных прыжков — и он на другом берегу.

«Это что, съемки уся-фильма?!» — обалдел Ли Юй. «Твоя жена спит! Перед кем ты тут выпендриваешься, летая над водой без спецэффектов?!» Он мысленно застонал: «Босс со своим непроницаемым лицом и такими пафосными выходками опять разобьет сердца половине сотрудниц (и сотрудников) Отдела Шаньхай! Жаль только, что этот идеальный мужчина уже занят... пусть его избранник пока что только вылупился».

Старый вьюн-лодочник, с открытым ртом наблюдавший за полетом Владыки Драконов, пришел в себя и с восхищением подумал: «Готов поспорить, завтра же выйдет уся-фанфик про Владыку и Маленького Павлина! "Скольжение по воде, черный плащ, копье, сотрясающее девять небес" — да это же хит!»

Цан Ли, не теряя времени, направился прямо к офису начальника Специального Отдела Шаньхай — Чжао Ижэнь.

Офис начальника традиционно располагался на первом этаже отдельного двухэтажного особнячка во внутреннем дворе штаба. На втором этаже находился архив. Цан Ли редко туда заглядывал по одной простой причине: там было душно.

Дверь в офис была распахнута настежь — видимо, их ждали. Тем не менее, из вежливости Цан Ли постучал. Зайдя внутрь, он отметил, что интерьер не изменился со времен предыдущего начальника. Никаких женских штучек или смягчения обстановки — та же строгая, холодная казенщина. За массивным столом сидела Чжао Ижэнь, а рядом стоял ее сын, Чжао Чун. Увидев Владыку Драконов, Чжао Чун торопливо поприветствовал его с почтительной улыбкой.

Цан Ли кивнул и опустился в кресло напротив стола. Му Дяньмо и Ли Юй встали у него за спиной, с любопытством разглядывая начальницу — они редко с ней пересекались, в основном только сдавали отчеты.

Чжао Ижэнь мазнула взглядом по спящему птенцу, но ничего не спросила. Она молча достала из шкатулки папку и протянула Цан Ли. Это была суровая женщина, не склонная к сантиментам. В строгой черной водолазке, строгом пиджаке, с гладко зачесанными волосами и единственным украшением — жемчужными серьгами. Между бровями залегла глубокая морщина, свидетельствующая о постоянном напряжении. С тех пор как она унаследовала пост отца, улыбка почти не появлялась на ее лице.

Цан Ли привык к ее стилю работы — в конце концов, она выросла на его глазах. Он молча взял документы. Быстро пробежав взглядом по тексту, он вскинул бровь:

— Вы утверждаете, что в обоих «Инцидентах с Ночной Кошкой» замешан человеческий фактор?

Документы явно были не оригиналами, а выжимкой, составленной самой Чжао Ижэнь. Логично, но слишком субъективно. Прочитав, он передал папку Му Дяньмо и Ли Юю.

Чжао Ижэнь кивнула. Она помолчала, тяжело вздохнула и подозвала сына:

— Рассказывай.

Сказав это, она словно лишилась сил и откинулась на спинку кресла. Для нее, всегда державшей спину идеально прямо, это было проявлением крайней степени усталости. Чжао Чун кивнул и начал свой рассказ:

— Владыка Драконов, ознакомившись с документами, вы наверняка поняли суть дела. После смерти моего деда, предыдущего начальника, мы разбирали его вещи и нашли дневник. В основном там были бытовые записи, но иногда упоминались и рабочие моменты. Моя мать просматривала его много лет назад, но тогда ничего подозрительного не заметила, и дневник отложили в долгий ящик.

Он обеспокоенно посмотрел на отдыхающую мать и продолжил:

— Недавно, тоскуя по деду, мама снова перечитывала его старые вещи. И наткнулась на запись — ту самую, копию которой вы сейчас прочитали.

Му Дяньмо заглянул в папку. Там действительно были ксерокопии нескольких страниц, исписанных неровным почерком. Некоторые иероглифы смазались:

«...Только ради личной жажды власти... принести в жертву столько жизней... Пусть никто не узнает, что они вообще существовали, но... как можно... как можно после этого спать спокойно?!»

Почерк был нервным, местами ручка даже прорвала бумагу — автор явно находился в состоянии сильного душевного волнения.

Чжао Чун продолжил:

— Когда дед уже болел, перед самой смертью, у него был жар, и он часто бредил. Однажды он схватил маму за руку и сказал: «Разве это человек? В нем нет ни капли уважения к жизни. Как бы высоко он ни забрался по трупам, однажды он сорвется вниз». Дед редко болел, поэтому мама запомнила эти слова на всю жизнь.

Закончив, Чжао Чун отступил на шаг.

— Значит, вы подозреваете, что бывший начальник знал правду об «Инциденте с Ночной Кошкой»? Не просто знал о трагедии, но и знал, кто за этим стоит, однако предпочел скрыть это? — голос Цан Ли был тихим. Его длинные пальцы ласково поглаживали спинку спящего птенца.

Чжао Чун переглянулся с матерью и твердо ответил:

— Да, мы подозреваем именно это. Хоть моего деда уже нет в живых, справедливость должна восторжествовать. Ошибка есть ошибка.

Он дал понять, что они не собираются выгораживать родственника. Цан Ли никак это не прокомментировал.

— И к какому выводу вы пришли?

Чжао Ижэнь больше не нуждалась в посреднике. Выпрямившись, она посмотрела Цан Ли прямо в глаза. Ее голос звучал холодно и бесстрастно, словно она зачитывала приговор:

— Я считаю, что мой отец имел в виду конкретного человека. Того, кто ради своих эгоистичных целей принес в жертву целую деревню. И этой жертвой он кормил Небесных Демонов. — На последнем слове ее голос дрогнул, став глуше.

— И кто же ваш главный подозреваемый? — всё тем же ровным тоном спросил Цан Ли. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает.

Чжао Чун серьезно ответил:

— Пока что наши подозрения падают на клан Ши.

http://bllate.org/book/17666/1743882