Готовый перевод My Deskmate Distracts Me From My Studies / Сосед по парте мешает мне учиться: Глава 35

Вэнь Сяо убрал руку первым, а затем отвёл взгляд от лица Чи Е.

— Как тебе этот мяч?

Его чистый, прохладный голос на словно всколыхнул застоявшуюся в воздухе спортивной подсобки пыль.

— По накачке вроде нормальный, сейчас проверю. — Чи Е поднялся, и застывшая между ними тишина внезапно рассеялась. Он несколько раз ударил мячом об пол. 

— Неплохо. Берём.

На спортивной площадке Сюй Жуй уже стоял на ногах и разминал запястья. Заметив возвращающихся с мячом друзей, он снова воодушевился:

— Ну наконец-то! Чи-гэ, вы чего так долго? Ещё бы пару минут, и свисток на конец урока.

Тот, на удивление, промолчал, просто покрутил мяч на пальце и, чуть вскинув подбородок, спросил:

— Играем?

— А то! Спорт полезен для души и тела! — Сюй Жуй потирал руки, а потом вспомнил: — Кстати, у того мемориала опять какие-то специалисты собрались? Я только что видел там охрану.

— Я тоже заметил. Наверное, да. — Чжао Иян пару раз подпрыгнул на месте. — Что, друг, опять захотел пощекотать себе нервы?

— Нет-нет-нет! — Паренёк отчаянно замахал руками. — Не пойду! У меня теперь аллергия на подобные места! Это не для меня! Давайте уже играть!

Как только прозвенел звонок с урока, учитель физкультуры свистнул, построил класс, сказал несколько слов и отпустил учеников.

Чи Е уже снял школьную форму и остался в светлой футболке. Пропотевшая ткань местами потемнела, а обнажённые руки с чёткими контурами мышц притягивали взгляд. На шее Вэнь Сяо после интенсивной нагрузки выступил тонкий слой пота — словно нефрит покрылся лёгкой влажной дымкой. Взгляд Чи Е скользнул по этой линии, пальцы непроизвольно дрогнули, но он с усилием отвёл глаза и спросил у своего соседа по парте:

— В магазин? За водой?

— Идём.

На большой перемене поток учеников ломанулся к магазину. Вэнь Сяо дважды чуть не столкнулся с кем-то — оба раза Чи Е хватал его за руку и резко одёргивал в сторону. Кожа Вэнь Сяо под его пальцами была такой горячей, что Чи Е стало немного не по себе. Он взглянул на испарину, выступившую на висках соседа.

— Не жарко?

— Терпимо. — Вэнь Сяо расстегнул молнию и закатал сине-белые рукава школьной формы до локтя; в его облике впервые появилась непривычная для него лёгкая небрежность.

Чи Е держал снятую школьную куртку в одной руке, а другой как ни в чём не бывало обнял соседа за плечи.

— Кстати, вчера Чжао Иян завалил меня сообщениями. Всё допытывался, знал ли я, что ты умеешь драться. Говорит, съел два бургера, чтобы успокоиться, но не помогло — пришёл домой, лёг в кровать и не заснул, пока не выяснил правду.

Вэнь Сяо не сопротивлялся, позволяя обнимать себя за плечи, а лишь повернул голову и спросил:

— И что ты ответил?

На губах Чи Е появилась хулиганская усмешка.

— Я сказал, что, разумеется, знал, ведь Вэнь Сяо — мой личный ученик.

— … — Юноша перебрал в голове несколько вариантов и в конце концов остановился на одном. — Бесстыдник.

В магазине было слишком многолюдно — даже за напитками выстроилась очередь. Вэнь Сяо взял две бутылки ледяной Колы и расплатился. Выйдя на улицу, по привычке открыл одну и протянул соседу, после чего открыл вторую для себя.

Чи Е сделал глоток — ледяная прохлада растеклась по телу, принося облегчение. Он подбросил в руке пластиковую крышку и усмехнулся:

— Сосед, если ты и дальше будешь меня так баловать, я ведь привыкну. А потом мне что делать?

— Через полтора года твоя «криворукость» уже должна пройти. — Поняв, что речь идёт о крышках от бутылок, собеседник опустил взгляд.

Полтора года.

Кола во рту Чи Е вдруг стала горькой.

Его сосед по парте сказал, что следующие полтора года, до конца школы, он будет открывать ему Колу.

В груди что-то ёкнуло. Юноша сжал бутылку так, что ладонь онемела, и сделал большой глоток, пытаясь запить поднимающуюся изнутри горечь.

***

Чи Е перемахнул через школьный забор, а Вэнь Сяо направился в класс. Когда он сел на своё место, до звонка оставалось ещё несколько минут.

Сюй Жуй свернул тетрадку в трубку и направил её на одноклассника, всем видом демонстрируя жгучее любопытство. Он прочистил горло:

— Признавайся, каждый вечер под покровом ночи Чи-гэ обучает тебя основам боя на площадке возле твоего дома? — Не дожидаясь ответа, он с воодушевлением продолжил: — Так вот зачем ты предложил ему подраться в WeChat! Не из вражды, не ради битвы на вершине Запретного города [1] — это была своего рода итоговая контрольная, промежуточный тест: ученик вызывает учителя на спарринг, чтобы тот оценил, чего ученик добился за последнее время, так ведь?

Вэнь Сяо промолчал — что же именно Чи Е понарассказывал Чжао Ияну?

В это время названный виновник, направлявшийся в школу Нинъюань, почувствовал, что у него зачесался нос — может, сосед по парте его вспоминает?

[1] 决战紫禁城之巅 jué zhàn zǐjìnchéng zhī diān — букв. битва на вершине Запретного города. Это выражение, которое в китайской поп-культуре стало символом грандиозного, решающего поединка двух сильнейших соперников; происходит из классического произведения «Легенды о Лу Сяофэне» Гу Луна. Главные герои — два величайших мечника эпохи: «Божественный меч» Симунь Чуйсюэ и «Святой меч» Е Гучэн. Их решающая битва за звание лучшего фехтовальщика в Поднебесной должна была состояться на самой высокой точке Запретного города (императорского дворца) в Пекине в ночь полнолуния.

Забрав Я-Я, он сначала отвёл её домой, чтобы та оставила рюкзак, после чего сам переоделся. На капюшоне сестры болтались розово-белые заячьи ушки. Девочка, как маленький хвостик, шла за Чи Е и, задрав голову, спросила:

— Мы идём к маме?

Закинув школьную форму в стиральную машину, Чи Е открыл шкаф, чтобы взять куртку, и увидел висящую в углу другую — ту самую, которую Вэнь Сяо когда-то накинул на него. Пятна крови на ней уже засохли до ржавого оттенка.

Закрыв дверцу шкафа, юноша ответил сестре:

— Да. Врач звонил, просил зайти.

Я-Я присела на край кровати, болтая ногами в белых гольфах. В глазах у неё загорелась надежда.

— Маме стало лучше? Дядя-доктор сказал, что разрешил нам прийти поговорить с ней?

Пальцы парня, сжимавшие куртку, невольно напряглись, но почти сразу расслабились, и он мягко сказал:

— Может быть.

Они успели выехать до вечерней пробки и доехали до больницы без задержек, но у лифта пришлось простоять в очереди минут десять.

Взгляд Чи Е упал на табличку над кнопками лифта, где были указаны отделения по этажам. Он вдруг подумал, что церковь и больничная палата — это два места, где произносится больше всего молитв и покаяний.

Девочка грызла клубничный леденец на палочке и потянула брата за руку.

— Гэ, что случилось?

Чи Е не мог выдавить из себя даже улыбку: лишь сжал тёплую ладошку сестры.

— Ничего. Пойдём, лифт приехал.

На двадцать седьмом этаже он оставил девочку с медсестрой, а сам прошёл в кабинет врача.

— Результаты последнего обследования твоей мамы готовы. Утром по телефону я не хотел вдаваться в подробности — ситуация непростая, поэтому попросил тебя лично приехать. — Врач был в очках с чёрной оправой, а у крыльев его носа залегли глубокие складки. Он достал снимок из бумажного конверта. — Это заключение только что принесли из радиологии.

Подобные сцены были Чи Е знакомы. Он сидел на жёстком стуле, не отрывая взгляда от лица врача, пытаясь уловить его эмоции.

— Мы меняли схему лечения несколько раз с тех пор, как твою маму перевели сюда, но результаты пока оставляют желать лучшего. — Мужчина мял край снимка, избегая прямого взгляда Чи Е, и говорил уклончиво.

Юноша медленно вдохнул — воздух, пропахший дезинфекцией, обжёг лёгкие. Он с силой придавил указательный палец большим, и боль помогла ему собраться с мыслями.

— Говорите прямо.

Мужчина посмотрел на него, разглядел на его ещё молодом лице тревогу и понял, что чем больше он оттягивает этот разговор, тем хуже это будет для близких пациента.

— Приготовься… к худшему.

Слова прозвучали как вынесенный приговор.

На пальцах уже проступили багровые следы от ногтей. Пол под ногами в одно мгновение будто раскололся, и Чи Е почувствовал, словно проваливается в бездонную пропасть.

— Что вы только что сказали? — Он будто не сразу услышал слова врача и пытался сосредоточиться.

— Я сказал, что сейчас есть два варианта. Первый — оставаться в той же палате, продолжать лечение по прежнему плану. Второй — перевести твою маму в RICU [2], палату интенсивной терапии. Но для предотвращения инфекций и нарушения процесса лечения посещения будут строго по расписанию. — Мужчина помедлил, с трудом добавив: — И это будет дороже.

Чи Е понял: «продолжать по прежнему плану» — значит «сдаться».

[2] RICU (Respiratory Intensive Care Unit) — отделение интенсивной терапии для пациентов с дыхательной недостаточностью.

Он разжал пальцы и ответил твёрдо:

— Переводите в реанимацию. Моя семья сможет оплатить эти расходы.

Врач пытался возразить:

— Ты должен понимать, в каком состоянии сейчас находится твоя мать. Скорее всего, улучшений не будет даже с учётом перевода её в RICU, и… — Он не выдержал взгляда парня и только вздохнул.

— Она — моя мама и мама моей сестры. — Чи Е ответил серьёзно. — Я понимаю, что вы хотите как лучше, но я решил.

— Тогда не буду отговаривать. Если возникнут какие-то вопросы — обсудим.

— Спасибо. — Голос Чи Е сел.

Выйдя, он увидел Я-Я, болтающую с медсёстрами. Она заметила брата и спрыгнула со стула.

— Гэ, я здесь! — Она повернулась к медсестре. — Цзе-цзе [3], мой брат ведь очень красивый, правда? Все мои одноклассники так говорят. А когда я вырасту, я тоже буду красивой!

[3] 姐姐 jiějie — букв. старшая сестра; разг. сестрица (обращение к женщине старше говорящего).

— Почему ты так уверена? — поддразнила её медсестра.

Девочка гордо вскинула голову, и её маленькие хвостики на макушке качнулись в воздухе.

— Потому что у нас с братом одна мама, а она родила нас очень красивыми!

Чи Е дождался, пока она договорит, и позвал её:

— Хочешь навестить маму?

— А можно? — Глаза Я-Я загорелись. — Дядя-доктор сказал, что ей стало лучше?

— Да, лучше. Мы пойдём к ней, а потом я, возможно, буду занят и не смогу часто приезжать. — Чи Е поблагодарил медсестру, взял сестру за руку и направился к палате.

Сиделка сидела у кровати и смотрела телевизор, но когда они вошли, она отошла.

Шэнь Ланьтин лежала без сознания с трубкой, а стоящий рядом монитор равномерно пищал. Синяя занавеска у кровати задерживала часть света, отбрасывая на постель густую тень. Чи Е стоял у кровати и смотрел на неё. Глаза глубоко впали, и только в чертах её лица ещё угадывалась былая красота.

Он всё ещё помнил, как в детстве гордился тем, что его мама была самой красивой и ласковой, а когда она приходила на родительские собрания, все спрашивали её, как ей удавалось так хорошо выглядеть.

Юноша поднял руку и осторожно коснулся её лба. Я-Я взяла маму за палец, но, увидев катетер на руке, не решалась ни сжать сильнее, ни пошевелиться. Она тихо позвала:

— Гэ, рука холодная.

— Хочешь согреть её? — Он с усилием улыбнулся.

— Да! — кивнула девочка, и её маленькие ладошки накрыли холодные пальцы и запястье Шэнь Ланьтин. Она делала это серьёзно, что-то тихо шепча. Чи Е смотрел на сложенные друг на друга руки: одна — маленькая, с ямочками у основания пальцев, другая — тонкая и изящная, но сухая и безжизненная.

Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Ему казалось, будто в тёмных глубинах океана тёмно-зелёные водоросли опутали его руки, ноги и грудь, сдавливая их, — на мгновение он чуть не согнулся от боли.

***

Когда Вэнь Сяо вышел из спальни за водой, бабушка смотрела повтор вечерних новостей — там показывали научную конференцию в Берлине, где астрофизик выступал с докладом. В кадре люди разных национальностей с сосредоточенными серьёзными лицами внимательно слушали спикера.

Бабушка с бежевым пледом на коленях подалась вперёд, внимательно вслушиваясь в голос из телевизора. Когда доклад закончился и раздались аплодисменты, она медленно откинулась на спинку дивана. Заметив стоящего рядом Вэнь Сяо, она улыбнулась и спросила: 

— Уроки сделал?

— Нет, ещё два листа осталось.

— Ну, это немного. Закончишь — будешь отдыхать. — Её морщинистые руки погладили мягкий тонкий плед. Даже вечером волосы у неё были гладко причёсаны. Новости уже переключились на другой сюжет, но взгляд женщины оставался устремлённым вдаль. Помолчав, она произнесла: — Тема доклада, о котором только что говорили, относится к области исследований твоей матери. Если бы она была жива, ей бы обязательно отправили приглашение на эту конференцию, и она бы поехала туда.

Она, казалось, представила себе эту картину — и её немного помутневшие глаза будто засветились.

— Мы могли бы даже увидеть её в новостях. Как она сидит и делает записи, — улыбнулась бабушка.

Вэнь Сяо стоял у дивана, глядя на её мягкую улыбку, и тихо ответил:

— Обязательно. Тогда я бы сфотографировал её и показал ей, когда вернётся.

— Хорошая мысль. — Бабушка аккуратно сложила плед, положила его рядом и поднялась. Подняв голову, она заботливо напомнила Вэнь Сяо: — Уже поздно, я иду спать. Сяо-Сяо, когда закончишь, тоже не засиживайся, хорошо?

— Хорошо.

Вернувшись в комнату, он поставил стакан на письменный стол: в белом свете настольной лампы над ним поднимался пар. Юноша сел, взял ручку и стал крутить её в пальцах, уйдя в свои мысли.

Внезапно послышался глухой стук в стекло.

Он поднялся, открыл окно и, выглянув наружу, посмотрел вниз.

Было уже поздно — на улице почти никого. У уличного фонаря стояла фигура — черт лица было не разобрать, но тёплый свет мягко очерчивал плечи и спину.

Это был Чи Е.

Когда Вэнь Сяо спустился, сосед уже ждал у входа, держа в руке маленький пакет с горстью земли.

— Ты где это взял?

— В клумбе у подъезда. Копал, а тут мимо пробежала бродячая кошка и уставилась на меня. Я уже думал, не провести ли ей мастер-класс по земляным работам. — Чи Е показал пакет. — Кинул в твоё окно, чтобы стекло не разбить.

— И зачем такие примитивные методы? — спросил Вэнь Сяо.

— Телефон сел. Не мог же я стоять под окном и орать:  «Вэнь Сяо, выйди ко мне!» прямо как в какой-то сопливой дораме. — Он легко улыбнулся. — Поэтому старый добрый способ — самый лучший вариант.

Они двинулись дальше и отошли на несколько шагов.

— Ты был в больнице. — Это был не вопрос, а утверждение.

На мгновение Чи Е застыл, но тут же постарался вернуть себе привычную лёгкость:

— Откуда знаешь? Неужели следил за мной?

— От тебя пахло дезинфекцией. — Юноша шагнул ближе и вдохнул. — Сейчас уже не чувствуется.

— Ветер, наверное. — Улыбка Чи Е исчезла. — Маму перевели в RICU.

Шаг Вэнь Сяо на мгновение замедлился.

В полумраке стоящий перед ним человек выглядел так, будто на него взвалили неподъёмный груз. Его юношеские плечи ещё не успели стать крепкими и широкими, и было страшно подумать, выдержат ли они этот груз и не сломаются ли в какой-то момент?

Их взгляды встретились. Голос Чи Е был тихим и слегка хрипловатым, словно растворялся в ночном тумане. В нём звучала растерянность, которую он сам не мог до конца понять.

— Поэтому захотел тебя увидеть.

⊰⊱

От автора

Посылаю сердечко из леденцов на палочке~ Спасибо, что продолжаете читать, добрых снов~

花间一壶酒

http://bllate.org/book/17591/1738385