Готовый перевод When the Chessboard Resets / Когда партия начинается вновь: Глава 29

Буквально за одну ночь большинство чистокровных семейств запечатали родовые поместья, активировав все доступные защитные чары. Слизеринская аристократия раскололась на три чётких лагеря: сопоставимую с сопротивлением оппозицию во главе с родом Малфоев, непримиримых фанатиков под началом Лестрейнджей и мечущихся мелкопоместных дворян, занявших выжидательную позицию. Волшебники из числа Рэйвенкло и Хаффлпаффа тоже без шума готовились к худшему — тень прошлой войны была слишком свежа, вынуждая каждого проявлять предельную осторожность. Что же до Гриффиндора, где чистокровных отродясь водилось меньше всего, то там жизнь и вовсе забила ключом. Старшекурсники-львы забросили конспекты перед экзаменами и с утра до вечера натаскивали младших в дуэльном мастерстве прямо в гостиной.

Под руководством Великих Основателей деканы факультетов активировали полную защиту и боевые заклятия Хогвартса — те самые, над восстановлением которых Гарри и Драко не так давно трудились дни и ночи напролёт. Ученики толком не понимали, что происходит, однако внезапное исчезновение пяти студентов за одни сутки — да ещё и со Спасителем, Гарри Поттером, во главе — породило самые дикие слухи. И хотя Дамблдор официально объявил, что ребята лишь проходят особый испытательный курс, поверили директору немногие. Дети, получившие весточки из дома, хранили мрачное молчание, аккуратно посещали занятия и вели себя тише воды, ниже травы. Маглорождённые же предавались самым невообразимым фантазиям.

В Министерстве магии царил ещё больший хаос: дерзкое ограбление Отдела тайн скрыть не удалось, и на следующее утро о нём гудела вся волшебная Британия. Падение Фаджа казалось лишь вопросом времени. Впрочем, прямо сейчас ключевые фигуры предпочли временно отвлечься от министерской чехарды. Члены Ордена Феникса и Аколиты вовсю выполняли тайные приказы, а влиятельные кланы Малфоев, Паркинсонов, Блэков и Забини неустанно плели свою паутину. Пожалуй, это был первый случай в истории, когда Орден Феникса, аколиты и слизеринские аристократы действовали единым фронтом. Но каждый из участников осознавал: отныне подобный альянс станет новой реальностью.

Драко и Панси изо всех сил изображали безмятежность, наводя последние штрихи на капкан, приготовленный для Франка Лестрейнджа. Близнецы Уизли заготовили тонны диковинного арсенала из своего магазина, а с помощью консультаций Годрика и Ровены превратили безобидные фокусы в весьма опасные боевые снаряды. По подсказке Хельги мадам Помфри отыскала в Больничном крыле частную лечебную комнату Предка-барсука и укрыла там Невилла с остальными пострадавшими. Помимо Драко, Панси и близнецов доступ туда имелся лишь у преподавателей.

Тем временем ударный отряд, сформированный для спасения Поттера, уже засек загородное поместье Лестрейнджей под Кардиффом и замер в ожидании сигнала к штурму. Сириус рвал и метал, горящий жаждой вытащить крестника, но волей-неволей выжидал. Если Волдеморт действительно вознамерился возродиться прямо сейчас, слепая атака напролом не просто сорвёт спасение Гарри — она погубит десятки жизней. Блэк понимал: сам Поттер ни за что не одобрил бы подобной бессмысленной жертвы — Сириус видел это собственными глазами в воспоминаниях парня, да и Драко неустанно вбивал ему это в голову. Но больше всего Сириуса терзала леденящая мысль: когда они наконец ворвутся в замок, Гарри там может просто не оказаться.

***

Сознание возвращалось с трудом, словно сквозь вату. Разомкнув веки, Гарри никак не мог взять в толк, где очутился. Поле битвы, усеянное исчерканными смертью телами? Поросшая бурьяном Годрикова Впадина? Или та самая роща, где он сошёлся с Волдемортом в последней схватке? Послушное въевшимся инстинктам тело само привело его к Хогвартсу. Поттер застыл посреди Большого зала, озираясь вокруг мутным взглядом. Четыре длинных стола давно разлетелись на щепы, завораживающий чарованный потолок больше не манил ночными звёздами, флаги факультетов пропитались запекшейся кровью, а изрешечённые стены и перебитый пол зияли провалами. Гарри помнил: тогда, после победы, он точно так же в одиночестве прибрёл в разрушенный замок и долго-долго молча стоял на этом самом месте. Так что же это такое — сон? Воспоминание? Или нещадная реальность?

Покинув Большой зал, Гарри сам не заметил, как ноги привели его к Запретному лесу. Волшебные твари, населявшие эти чащи на протяжении тысячелетий, исчезли без следа. За исключением немой зелени, живым здесь оставался один Поттер. Мертвенная, удушающая тишина давила на плечи, подталкивая к грани безумия. Каждая клетка, каждый нерв заходились в немом крике — это чувство было выжжено в его памяти. В былые времена, среди пламени войны, он до дрожи боялся именно такого исхода и отдавал все силы, чтобы не допустить катастрофы. Заплетающимися ногами он брёл всё глубже в лесную глушь, не желая останавливаться: Гарри отчаянно искал хоть одну живую душу.

Лес неожиданно расступился, открыв взору сочную, благоухающую поляну, гладь озера, играющую солнечными бликами, и уходящий в глубь скалы исполинский грот. Поттер на мгновение замер: он мог поклясться, что никогда в жизни не видел ничего подобного. Неужели это то самое сердце Запретного леса, куда не ступала нога ни одного волшебника?

— Здравствуй, Гарри Поттер. Давно не виделись.

Вздрогнув от неожиданности, Гарри растерянно огляделся и лишь тогда заметил фигуру возле входа в грот. Мужчина был высок и статен: длинные золотистые волосы, спадавшие до самой талии, мерно покачивались на лёгком ветерке, мужественные черты лица дышали благородством, а глаза светились чистым золотом. Голос, вырвавший Поттера из оцепенения, звучал властно и был исполнен силы.

— Я вас не знаю... И места этого никогда не видел, — постарался выговорить Гарри, изо всех сил сдерживая дрожь в голосе. Кошмарная безысходность, только что сжимавшая тисками сердце, ненадолго отступила.

— Ха-ха, я — Хогвартс. Тот самый Золотой Великий Дракон. Просто привык принимать облик человека, — в золотых глазах незнакомца блеснули ироничные искры. — Что, удивлён? Если бы Золотой Великий Дракон не сумел освоить элементарную метаморфозу, это было бы истинным позором.

Хогвартс? Золотой Великий Дракон, вырвавший его с Драко из объятий смерти и даровавший перерождение? Поттер смотрел на подошедшего вплотную исполина, даже не пытаясь скрыть изумления и глубокой благодарности, но нужные слова никак не подворачивались.

— Век Золотого Великого Дракона невыносимо долог и скучен, — продолжал Хогвартс, легко поводя плечами. — Возвращаться к сородичам желания нет: созвездие чешуйчатых бездельников — зрелище сомнительное. На своём веку я насмотрелся на самые разные создания: колдунов, маглов, волшебных тварей... Грызня, кровавые бойни, бесконечные интриги — всего этого стало настолько много, что полная гибель этого мира не показалась бы мне трагедией. Но тут я заметил тебя, Гарри Поттер. Ты всегда казался мне чертовски любопытным персонажем... Пожалуй, куда более интересным, чем вся четверка Годрика, вместе взятая.

Глядя на невозмутимый лик Дракона, Гарри мысленно метался между искренней признательностью и невольной иронией. Выходит, спасением своей жизни и возможностью переписать судьбу он обязан исключительно драконьей скуке и собственному умению развлекать?

Откинув с лица золотистую прядь, Хогвартс одарил парня пытливым взглядом:

— Мне просто стало любопытно: получи ты шанс начать всё с чистого листа, по какому пути пойдёшь? К тому же в этой чаще я проспал не один век, а эдаких самородков среди людей с каждым днём всё меньше. Позволить тебе кануть в небытие было бы непростительной расточительностью.

Повисла пауза. Гарри перевёл взгляд на зеркальную гладь озера, и на его губах впервые за долгое время скользнула тёплая улыбка.

— Спасибо тебе, Хогвартс. Что бы ни произошло дальше, ты подарил мне возможность исправить прежние ошибки и обрести любовь. И даже если впереди меня снова ждут война и сумасшедший безносый урод — я безмерно счастлив.

— В таком случае возвращайся, Гарри Поттер. Три «Круциатуса» подряд для твоего нынешнего тела — перебор, к тому же этот душевнобольной урод пытался проникнуть в твой разум с помощью Легилименции. Терпеть не могу спесивых психопатов, так что я подключился к твоему ментальному пространству и преподнёс ему крошечный сюрприз, — Хогвартс лукаво усмехнулся и непринуждённо взмахнул широкой ладонью.

Не успел Поттер даже сообразить, что происходит, как сознание снова угасло. Очнулся он всё в той же тесной комнатушке, где его только что пытали Круциатусом. Воспоминание о разговоре с Хогвартсом принесло странное умиротворение. Раз уж сама Школа намерена вставлять Волдеморту палки в колёса, то и за содержимое собственного разума можно не опасаться — Тёмный Лорд ничего там больше не высмотрит. Интересно всё-таки, каков в деле шаловливый нрав Золотого Дракона?

Что же до кошмарных картин разрушенного мира, представших его взору... Гарри был готов отдать что угодно, пролить любую кровь, но не допустить подобного грядущего.

Впрочем, поразмыслить о проделках Хогвартса Поттер не успел: в камеру ворвалась Беллатриса и волоком потащила его в комнату, похожую на кабинет. Там их уже дожидались Питер Петтигрю и Фенрир Сивый.

— Пора, — прорычал Сивый, едва переступив порог. — Хозяин не любит ждать.

Не успел Гарри и глазом моргнуть, как Белла вцепилась ему в плечо, и воздух вокруг сжался в тошнотворном тиске Трансгрессии.

Когда ноги наконец коснулись тверди, Гарри с трудом разжал веки, пытаясь разглядеть, куда его притащили. Тело ломило после пытки, голова разрывалась от недавней Легилименции Волдеморта, а сверху доконала Трансгрессия. Поттер с мрачной иронией подумал, что его способность сохранять трезвость ума в таком состоянии — то ли благословение, то ли проклятие.

— Гарри Поттер... Мальчик-Который-Выжил... Сегодня ты собственными глазами увидишь возрождение великого Волдеморта! — из темноты донёсся сиплый, истеричный шепот, в котором сквозило безумие. — Ты поймёшь, что Волдеморт непобедим! Волдеморт станет лишь сильнее!

Гарри проследил за звуком и разглядел Петтигрю, склонившегося над огромным котлом. На руках Хвост с трепетом сжимал некое подобие человеческого младенца. Поттер мысленно усмехнулся: надо же, главный кусок души пал так низко, что превратился в уродливого ублюдка, не способного даже шагу ступить без посторонней помощи.

Огромная змея, Нагайна, бесшумно скользила вокруг Петтигрю, отчего трусливая крыса дрожала всем телом. Пока Беллатриса со своим мужем суетились у котла, Гарри исподлобья оглядывал окрестности. Судя по рельефу и знакомым очертаниям, их притащили на холм, возвышавшийся прямо над Годриковой Впадиной.

Белла бросила в зелье иссохшие кости. Гарри тем временем напряжённо размышлял: зачем Волдеморту понадобилось проводить ритуал именно здесь? Место пусть и на отшибе, но до жилых домов рукой подать. Единственный смысл проводимой вакханалии заключался в том, что именно тут Тёмный Лорд потерпел своё первое сокрушительное поражение, когда заклятие отскочило от защиты, созданной Лили Поттер. Что это? Демонстративный жест, знаменующий реванш? Или же он собирается принести в жертву жителей деревни — и магов, и маглов?

При мысли о том, на какую кровавую резню способен этот психопат, ярость захлестнула Поттера с новой силой. Сбежать прямо сейчас означало обречь ни в чём не повинных людей на гибель. Он не мог допустить, чтобы Годрикова Впадина превратилась в пепелище.

Петтигрю передал уродливый свёрток Беллатрисе, выхватил кинжал и без промедления отсек себе кисть правой руки, с глухим всплеском обронив её в закипающее зелье. Гарри закатил глаза, вспомнив предупреждение Северуса о яде, циркулирующем в жилах Хвоста. Впрочем, удивляться не приходилось: среди всех собравшихся Волдеморт ни во что не ставил Петтигрю, не считая его боевой единицей. Тот годился лишь для шпионажа и мелких поручений, тогда как Лестрейнджи были преданными фанатиками, а Сивый — диким зверем, чья оборотническая кровь в глазах Тёмного Лорда являлась грязью. Выбор «плоти слуги» был предопределён. А значит, месть Снейпа достигла своей цели самым ироничным образом.

Воспользовавшись тем, что вопли истекающего кровью Петтигрю отвлекли остальных, Гарри нащупал в тайном кармане флаконы с Восстанавливающим и Бодрящим зельями. Руки, к счастью, оставшиеся несвязанными, действовали ловко и бесшумно. Опорожнив пузырьки и спрятав их обратно, он снова прикинулся обессиленным.

С холодным равнодушием Поттер наблюдал, как Лестрейндж полоснул его по руке и собрал кровь для зелья. Лишь на мгновение в глубине его зелёных глаз промелькнула тень. Знаменитого шрама больше нет — а значит, от Авады Кедавры его больше ничего не защитит. Ни магии крови, ни осколка чужой души в голове, ни связи близнецовых палочек. Каким же теперь будет их смертельный поединок?

Беллатриса с благоговением опустила мертвенно-побледневшее отродье в зелье. Воздух тут же пропитался смертоносной, удушливой гарью. Спустя мгновение сквозь клубы иссиня-чёрного пара вынырнула до боли знакомая уродливая змеиная рожа.

Накинув мантию, Волдеморт направил палочку на Нагайну и пробормотал заклинание. Из головы змеи исторгся призрачный тёмный силуэт, забился в воздухе и был насильно втянут в тело мага.

«Значит, Нагайна уже стала крестражем», — догадался Гарри.

Глядя, как Тёмный Лорд с поморщенным лицом впитывает кусок собственной души, Поттер ощутил глубочайшее омерзение. Ладно ещё кромсать душу, но запихивать её обрубки обратно, словно набивая опилками тряпичную куклу... Какая дрянь! Слава Мерлину, Драко этого не видит, иначе Люциусу пришлось бы выслушать от сына немало ласковых слов по поводу его «вкусов» в выборе господина.

— Ха-ха-ха-ха!.. Кости дяди не подвели! Я чувствую, как моё тело переполняет прежняя мощь! — Торжествующий хохот Волдеморта огласил окрестности. Он упоенно поглаживал свои бледные руки и грудь, смахивая на законченного нарцисса. — Великий Волдеморт вернулся! А вы четверо получите достойную награду за верность... Хвост, ползи сюда.

Получив взамен отрубленной кисти серебряный протез, Петтигрю забился в экстазе. Ползая в ногах хозяина, он самозабвенно целовал подол его мантии, захлёбываясь льстивыми излияниями. Остальные трое смотрели на возрождённого повелителя с безумным восторгом — особенно Сивый и Беллатриса.

— А теперь пойдём и возвестим всему магическому миру о моём возвращении! Громко и беспощадно. Белла, бери нашего маленького Спасителя. Мы идём в центр впадины.

Снова рывок, тошнотворный круговорот Трансгрессии, и Гарри оказался на кладбище Годриковой Впадины. Сердце Поттера болезненно сжалось: перед ним возвышался памятник его семье — отцу, матери и младенцу, а чуть дальше темнели надгробия Джеймса и Лили.

— Какая трогательная скульптура... — с ядовитой ухмылкой прошипел Волдеморт. — Жаль, что ей пора исчезнуть.

Он взмахнул палочкой, и памятник разлетелся на куски. Каменные обломки с грохотом рухнули на землю, подняв тучу пыли.

Пыль медленно осела, обнажив пустоту. Раньше Гарри не раз приходил сюда бессонными ночами, часами простаивал у скульптуры и надгробий, черпая силы, чтобы жить дальше. Теперь памятника больше не было. Ярость, закипевшая в груди, не жгла — напротив, она леденила кровь, подобно северному ветру, вымораживая душу до самого дна.

Вдали послышались торопливые шаги: взрыв привлёк внимание местных жителей. Тем временем за спиной Беллатрисы один за другим с тихими хлопками возникали фигуры в черных мантиях и масках. Волдеморт пробормотал заклинание, и Нагайна у его ног довольствовалась предвкушением кровавой охоты.

Окинув взглядом строй Пожирателей смерти, Тёмный Лорд сосчитал прибывших. Их оказалось куда меньше, чем он рассчитывал. Вспомнив о переменах, произошедших за время его отсутствия, и о влиянии Четырёх Основателей, о которых он узнал ещё в бытность духом на затылке Квиррелла, Волдеморт впал в настоящую истерику.

— О да... Посмотрите-ка, сколькие сохранили мне верность! — зашипел он, размахивая палочкой. — Посмотрим, кто же осмелился предать великого Волдеморта... Малфой! Паркинсон! Крэбб!.. Я заставлю их платить кровью! Никто не смеет предавать меня и оставаться безнаказанным! Никто!

Вне себя от ярости, он направил волшебную палочку в сторону жилых кварталов Годриковой Впадины:

— Сегодня я с помощью этой проклятой деревни объявлю всему миру магов: я — великий Волдеморт — вернулся!

— Нет! Памятник! Да как вы смели... Лестрейнджи?!

Запоздалый вопль прибежавшего на шум волшебника оборвался на полуслове. Разглядев жуткую змеиную харю Волдеморта, несчастный застыл как вкопанный, а Пожиратели смерти зашлись в злорадном оскале.

— Я, великий Волдеморт, всемогущ! Взгляните! Ваш боготворимый Спаситель — мой пленник! — Тёмный Лорд со злорадным хохотом ткнул пальцем в Поттера.

Случайный свидетель задрожал всем телом: до него, похоже, наконец дошло, с чьей именно кошмарной легендой его свела судьба.

— Всемогущ? Неужто вы и впрямь возомнили себя сильнее прежнего, мистер Том Марволо Реддл? — ровно произнёс Гарри.

Оскорбления Тёмного Лорда не вывели его из себя. Ледяная, вымораживающая ярость принесла абсолютную ясность ума, заставив забыть о боли в терзаемом Круциатусом теле. Чуть искривив губы в холодном подобии улыбки, Поттер легко вырвался из хватки Беллатрисы и шагнул к развалинам монумента.

— Сударь, бегите, — обратился он к оцепенелому магу. — Предупредите жителей: Волдеморт собирается напасть на деревню.

Лёгким взмахом палочки Гарри сбил смертоносное заклятие, брошенное Волдемортом вслед улепётывавшему волшебнику, и с тихим удовлетворением приметил, как исказилась от ярости змеиная рожа Тёмного Лорда.

— Белла! Ты же уверяла, что отобрала его палочку! — рявкнул Волдеморт, захлёбываясь гневом при виде оружия в руках Поттера. Мысль о возможной измене той, кого он считал самой преданной из слуг, отозвалась бешенством.

— И кто вам сказал, будто она забрала мою палочку, мистер Реддл? — Гарри усмехнулся. — Похоже, ваши прислужники унаследовали от вас слепую гордыню. Но, увы, они, как и вы сами, совершенно не способны трезво оценить ни себя, ни свои силы.

Ледяной взгляд Поттера скользнул по Пожирателям. Живая зелень его глаз в мгновение ока потемнела, обратившись в глухую, непроницаемую малахитовую тьму.

— Разорить деревню? Боюсь, этому не бывать.

Назойливое «мистер Реддл» окончательно вывело Тёмного Лорда из равновесия. Ликование от возрождения, подозреваемое предательство, а теперь ещё и это невыносимое, ледяное спокойствие Мальчика-Который-Выжил... Жажда крови переполнила Волдеморта.

— Никому не вмешиваться! — взвыл он. — Я сам прикончу Гарри Поттера! Я покажу этим ничтожествам, что никакого Спасителя нет! Пророчество — лживая сказка! Поттер падёт от моей руки — и только от моей!

Увидав рванувшийся к нему зелёный луч, Гарри лишь скупым движением качнулся в сторону и тут же, не теряя доли секунды, ответил каскадом контрударов. Без лишних прелюдий и изящных па — дуэль вспыхнула мгновенно, набрав смертоносную силу. Пожирателям пришлось в ужасе отхлынуть назад, чтобы не попасть под перекрёстный огонь.

Кладбище озарилось сполохами заклятий; земля содрогалась, осыпая всё вокруг каменным крошевом и пылевой завесой. Волдеморт недооценил противника: рассчитывая на скорую и лёгкую расправу, он быстро понял, что Поттер ему не по зубам. Невозможность сходу смять мальчишку распалила его ярость. Намерение потешиться перед казнью улетучилось — в ход пошла самая тёмная и беспощадная магия.

Уворачиваясь от изощрённых проклятий и разящих Авад, Поттер умело пользовался своим хрупким, но юрким телосложением. Он скользил сквозь клубы пыли, растворяясь в них и возникая в самых неожиданных точках. Отбиваясь, Гарри шаг за шагом уводил схватку прочь от кладбища — он не мог позволить Тёмному Лорду осквернить и разрушить чужие могилы.

Следствия перенесенного Круциатуса давали о себе знать: мощные чары отняли бы последние силы, поэтому Гарри ограничился простыми, но выверенными комбинациями. И всё же непрерывные уклонения и выпады высасывали из него жизнь. Когда очередное заклятие чиркнуло по щеке, оставляя кровавый след, Гарри понял: изнурённое тело подводит его. Пора было менять тактику.

Вспыхнул ослепительный белый свет. Пожиратели смерти в ужасе ахнули: на месте Спасителя восстал исполинский грифон. Его оглушительный клич заставил гигантскую Нагини в страхе прижаться к ногам хозяина.

Легендарный зверь, издавна славившийся колоссальной устойчивостью к магии, чудовищной физической силой и сокрушительным колдовским потенциалом, возвышался над полем боя. Грифон был покрыт золотистым мехом; его когтистые, словно у дракона, лапы обвивали языки серебряного пламени, а взмах широких крыльев поднял настоящую песчаную бурю. Для измотанного Поттера подобное Анимагическое превращение стало идеальным, спасительным решением.

Даже помощь Нагини не переломила ход битвы. Плоть смертного не могла тягаться с реликтом древних времён: смертоносные проклятия почти не причиняли грифону вреда, тогда как любой его физический выпад с лёгкостью пробивал магические щиты. Едва обретенное тело Волдеморта покрылось рваными ранами, магические и физические силы быстро иссякали. Нагини скулила, израненная когтями; её чешуя отлетала окровавленными хлопьями, а хвост бессильно волочился по земле. Грифон же царил в воздухе, гордый и неуязвимый. Нанести Тёмному Лорду мгновенное поражение Гарри не мог, но и сам не рисковал получить смертельный удар.

Пока Волдеморт лихорадочно искал выход из тупика, а самые трусливые из Пожирателей помышляли о побеге, небеса рассекла ещё одна исполинская тень. Рядом с грифоном возник величественный изумрудный Пернатый Змей. Разгневанно хлопая крыльями, он одним хлестким ударом хвоста вбил Нагини в землю, окончательно лишив её возможности нападать.

Следом за ним на кладбище ступили белобородый Дамблдор и статный светловолосый волшебник. Беллатриса и её соратники тут же кинулись в бой.

— Том, неужели ты так ничего и не понял? — отражая заклятия Пожирателей, с печалью произнёс Дамблдор. — Тебе ведь давно пора осознать: так называемое бессмертие — лишь призрачная иллюзия.

— Заткнись, проклятый Альбус Дамблдор! — огрызнулся Тёмный Лорд. — На пути к вечности я зашёл дальше, чем кто-либо в истории! Ты просто завидуешь моему величию!

— Ты не имеешь права зваться Тёмным Лордом, жадный до жизни, ничтожный выродок! — рванувшееся заклятие сорвало с Волдеморта добрую половину мантии.

Светловолосый Гриндевальд, взбешённый оскорблениями в адрес своего возлюбленного, смотрел на самозванца с откровенной, леденящей кровь жаждой убийства.

Ощущая, как тают остатки магических сил, Волдеморт, при всей своей заносчивости, понял: устоять против грифона, пернатого змея, Дамблдора и Гриндевальда разом — немыслимо. Только что перенёсший ритуал, с искалеченной душой, в не до конца освоенном теле, да ещё и истощённый насильственным слиянием со змеиным осколком, он сознавал, что затяжная битва сулит ему гибель.

— Помяни моё слово, Дамблдор! Я отомщу! — взвыл он. — Я докажу тебе, что твой хваленый Спаситель — ничто передо мной!

Выплюнув проклятие, Волдеморт без колебаний совершил трансгрессию и сбежал, бросив своих сторонников на произвол судьбы. Беллатриса с мужем мгновенно сориентировались и трансгрессировали вслед за повелителем. Питер, воспользовавшись суматохой, вновь обратился крысой и шмыгнул в бурьян. Лишь безумный Грейбэк и несколько замешкавшихся Пожирателей оказались скручены на месте.

— Гарри! Как ты? — едва дым рассеялся, Драко сбросил анимагический облик и бросился к Поттеру, который тоже принял человеческое подобие.

Гарри виновато извлёк подобие улыбки. Каждая кость, каждая жилка и внутренности отзывались дикой, невыносимой болью. Удерживать ускользающее сознание не оставалось сил. Он попытался сказать хоть слово, но тьма и истощение окончательно поглотили его, погрузив в глубокое небытие.

http://bllate.org/book/17565/1705541