Готовый перевод When I save the world, I always get confused about the heroes / Когда я спасаю мир, то всегда путаюсь в героях: Глава 2

— Одним словом, я обязательно остановлю твои злодеяния, — решительно сказал Ци Чжу и, развернувшись, невозмутимо вышел.

— Лю Сяо, нам пора идти, — приказал Ци Чжу мужчине, который ждал его внизу.

Черноволосый мужчина с тонкими чертами лица, или, как назвал его Ци Чжу, Лю Сяо, был ослепительно красив. Каждое его движение было наполненно властностью и дерзостью.

Лю Сяо не сдвинулся с места. Он пристально посмотрел на сидящего наверху Хуа Маньлоу и сказал низким, полным амбиций голосом:

— Я хочу его.

Шаги Ци Чжу остановились.

Раз уж мы заговорили об этом, необходимо раскрыть личность Ци Чжу. Он — призрачный монах.

В отличие от практикующих монахов, которые бреют голову и покидают свои дома, чтобы распространять учение, призрачные монахи, как следует из названия, имеют дело с призраками. Легенда гласит, что они — изначальное воплощение греха, идущие путем Асуры, и каждый из них склонен к убийствам и жестокости. Те из них, кто творил несправедливость, быстро погибали. По слухам, призрачные монахи почти исчезли с лица земли, и немногочисленные потомки, оставшиеся у этого клана, должны были искупать грехи умерших предков.

Ци Чжу — легендарный потомок призрачных монахов. Но только для легенды. Ци Чжу никогда не верил в это, хотя его отец и дед считали своим долгом до самой смерти уничтожать злодеев и обеспечивать мирную жизнь народу, презирая и ненавидя все, что связано со злом и пороком.

На самом деле Ци Чжу считает, что его профессия неплохая. Во-первых, она редкая, звучит очень необычно и стильно. Правда, есть одно маленькое но: все невинно убиенные отказывались покидать этот свет и прилипали к нему!

К счастью, Ци Чжу придерживается убеждений поколения своего отца. Он терпелив и считает поддержание справедливости во всем мире своей личной ответственностью, поэтому он твердо придерживался принципов своей профессии и вел добропорядочную жизнь.

Человек, который последовал за Ци Чжу на этот раз, был одним из тех, кто умер напрасно. Что касается того, почему он взял его с собой, Ци Чжу решил, что пусть этот первоклассный экземпляр нежити идет с ним… Кто знает, что он натворит, если его отпустить восвояси.

Особенно если учесть, что этот целыми днями думал о том, как объединить мир и возродить династию.

Интуиция Хуа Маньлоу была намного острее, чем у обычных людей. Он почувствовал на себе обжигающий, пристальный взгляд и опустил голову, пытаясь найти источник угрозы.

Лу Сяофэн проследил за направлением его взгляда и внезапно увидел величественного мужчину.

Два слова внезапно вспыли в сознании Лу Сяофэна: аура Императора.

Он тут же поспешно встряхнул головой и отбросил эту мятежную мысль.

Чутье Лу Сяофэна всегда было очень острым. Лю Сяо действительно был властным и скрытным Императором до самой своей смерти. Именно такой Император мог привести их народ к процветанию и миру. Неизвестно, что пошло не так. Император не жаждал женской красоты и день и ночь усердно занимался государственными делами, что само по себе уже было предметом для сплетен. Кто знал, что одна из Императорских наложниц в гареме, так и не заполучившая благосклонность господина, так отчаянно любила Императора, что, в конце концов, решила устроить общую смерть.

Ци Чжу объяснил все это тем, что мир был недостаточно спокойным, а сердца людей — недостаточно стойкими. Если расшифровать — если в государстве все спокойно, Император не был бы круглыми сутками занят политическими делами. Если бы он не был круглыми сутками занят политическими делами, то Императорские наложницы не будут страдать без его внимания. А значит, Императорская наложница, которую не будут игнорировать долгое время, не будет нанимать убийц для своего черного дела, и династия Императора не будет уничтожена так жалко.

Невинно убиенный человек был Императором, и он, естественно, не хотел умирать, что привело к накоплению посмертной обиды и упадку династии. В результате Ци Чжу, призрачный монах, попал в беду. Сначала он раскопал Императорскую гробницу, чтобы украсть еще неразложившееся тело, и позволил нежити временно занять свое тело. А потом… потом еще не наступило.

Если бы кто-нибудь спросил Ци Чжу, как он хочет поступить дальше, то он сам не знает. На самом деле призрака невинно убиенного можно встретить хоть раз в тысячу лет.

Ци Чжу, по-видимому, более «притягательный», чем его отец и предшественники, за двадцать лет встретил уже троих таких призраков.

А поскольку беда не приходит одна, двое из этих троих были трансмиграторами.

На самом деле, то, что узнал Ци Чжу, было лишь верхушкой айсберга. Дело не в том, что император не восхищался женской красотой, просто он родился без сексуального интереса к женщинам. Безвинно убиенный Император говорил: «Как мы можем влюбиться, если мы разного пола o(╯□╰)o Вам не понравится, если я сниму штаны...»

Ци Чжу немедленно прервал свои размышления:

— Человек и призрак идут разными путями.

— Разве я не призрак невинно убиенного? — холодно усмехнулся Лю Сяо.

Ци Чжу потерял дар речи, а затем сразу же сказал:

— Этот человек двуличный и жестокий, он не достоин твоей симпатии.

Лю Сяо не рассердился, услышав это, а лишь тихо рассмеялся. Его тихий смех был подобен совершенному звучанию эрху, погружающему в мир грез:

— Хорошо, что он мне просто нравится.

Он посмотрел на холодное выражение лица Ци Чжу и нашел это забавным. На самом деле, он не говорил, что, будучи Императором, он встречал бесчисленное количество людей и научился читать их слова и поступки, чтобы отличить хорошего человека от плохого. И человек, сидящий наверху, был праведным, добросердечным и честным человеком.

Вопрос: если ты такой могущественный Император, то как нелюбимая наложница смогла отравить тебе тарелкой каши?

Выражение лица Лю Сяо было спокойным. Его глубокий взгляд выдавал его величественную ауру. Те, кто не знал его статуса, подумали бы, что он скрывает какой-то страшный секрет.

На самом деле, правда была в том, что он был совершенно равнодушен к той нелюбимой наложнице и совершенно не обращал на него внимания. Ему было лень кидать на нее даже один взгляд. Но разве он может рассказать о такой постыдной вещи?

Что касается того, что в сознании Ци Чжу перепутались воспоминания…

Лю Сяо сказал: Какое это имеет отношение ко мне o(╯□╰)o

Позже, узнав правду, Ци Чжу едва не заплакал: если бы он узнал обо всем с самого начала, то у него не было бы столько проблем. Чужая энергия чи придавила его энергию хань, и на него уставился свирепый взгляд:

— Говори, кто тебя обидел! Обещаю, я не убью их!

Ци Чжу поднял взгляд к небу, в уголках его глаз застыли слезы: дорога к миру во всем мире становится все дальше и дальше.

Поскольку было раннее утро, Ци Чжу собирался купить комплект одежды. В конце концов, он трансмигрировал только с одеждой на голое тело. Лю Сяо остался на постоялом дворе.

К тому времени, когда Ци Чжу вернулся, было уже за полдень.

Лю Сяо с отвращением посмотрел на темно-синий халат в руках Ци Чжу и сказал:

— Я хочу носить ярко-желтую мантию с вышитым на ней золотым драконом, иначе как я могу это носить?

Ци Чжу проигнорировал его и убрал одежду:

— Если ты хочешь, чтобы тебя арестовали и отправили в тюрьму, я не стану тебя останавливать.

Такой асоциальный призрак рано или поздно попадет в руки стражи.

Лю Сяо нахмурился:

— Это просто ярко-желтое одеяние с вышитым золотым драконом. Тогда я носил императорское одеяние, вышитое самим богом вышивки Юн Цзинь, с девятью драконами и облаками пяти разных цветов. Между прочим, его шили три года.

Ци Чжу безжалостно прервал его воспоминания:

— Когда я тебя выкопал, на тебе был только линялый магуа.

Лю Сяо потерял дар речи. В Императорской гробнице, особенно в том месте, где он был похоронен, было очень влажно.

Проклятье! Неужели он не знает, что это удачное место для захоронения согласно фэн-шуй? А как насчет самого элементарного доверия между людьми? Монахи и даосы действительно не заслуживают доверия. Лю Сяо посмотрел на равнодушного Ци Чжу и еще раз убедился, что стоящий перед ним юноша крайне ненадежен.

Видя, что он ничего не говорит, Ци Чжу резко сказал:

— Если тебе не нравится, я не против купить тебе магуа зеленого цвета.

— Ты осмелишься? — гневно спросил Лю Сяо.

Ци Чжу ничуть не испугался его ауры, он просто с любопытством поднял бровь.

Наденет или нет?

В конце концов Лю Сяо сдался, поскольку реальность была жестока — у него не было денег.

Император, опустившийся до такого уровня, был довольно жалок. В его гробнице было полно золотых слитков, но все они были церемониальной бумагой.

За окном накрапывал весенний дождь. Ци Чжу смотрел наружу сквозь резное окно, и под стук капель почему-то подумал, что наступил сезон, когда все вокруг оживает и расцветает, только рядом с ним, оперившимся на окно, всегда ласковое дыхание смерти.

— Муженек Ци…

Он знал, что этот нежный голос предрекал неприятности. Ци Чжу метнулся в сторону, но человек позади, словно змея, тут же двинулся за ним и обхватил его талию.

— Не называй меня так отвратительно.

Приподнятые уголки глаз мужчины выглядели особенно привлекательно. Он обхватил Ци Чжу со спины и зарылся лицом куда-то в шею юноши:

— Ты не позволил мне назвать сяо Чжучжу, мне пришлось выбрать другое имя.

Ци Чжу холодно посмотрел на него:

— Называй меня полным именем.

Мужчина позади несколько раз всхлипнул и его глаза наполнились слезами, вызывая чувство жалости:

— Ну уж нет, я не хочу звать тебя также, как и остальные.

Выражение лица его выглядело мягким, но в глубине души он думал, что будет называть юношу по имени, только если избавится от всех людей, которые звали его также. Он уставился на профиль Ци Чжу, излучающий праведность. У него не было другого выбора, кроме как с некоторым сожалением отказаться от этой идеи. Людей вокруг было слишком много, будет неприятно, если его заподозрят.

Покрепче прижавшись к юноше, мужчина жадно вдыхал аромат Ци Чжу.

Падали капли дождя, солнце сияло на ясном небе, красавец был изящнее ивы. Окутанный мягкими объятиями, Ци Чжу почувствовал легкий жасминовый аромат, слабый и немного сладкий. Впервые на душе у него стало неспокойно.

П.п.: магуа — маньчжурский короткий двуборный халат для верховой езды, как правило, чёрного цвета; надевался поверх «чанпао», длинного мужского халата.

Зеленый цвет издавна символизирует тех, кому изменяли супруги.

http://bllate.org/book/17364/1628630