Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 149. Гости собрались

Глава 149. Гости собрались

— В последний раз я слышал, что ты спускалась с горы, лет двадцать назад, — перед дорогой, ведущей прямо в небо, стоял старец в простом одеянии, дряхлый и согбенный, держа в руках посох с резным наконечником в виде рыбьей головы. — Сяо-Сюэцин, давно не виделись.

— Старейшина Хуан, — вежливо ответила Цзян Сюэцин. — Ты ошибаешься, в прошлый раз я спускалась с горы пять лет назад.

— Да? Пять лет назад? Значит, Цзян-сы был в заточении всего пять лет?

Этот старец был не кто иной, как Хуан И, тот самый человек, что когда-то вместе с Цзян Шуанкэ стоял на страже Небесного моря. Прошло сто лет, а он всё ещё был жив — лишь волосы совсем поседели, и ходить ему теперь приходилось с посохом. Нетвёрдой походкой поднимаясь по ступеням, он продолжал говорить:

— Я тут слышал от Нин Сюня, что Цзян-сы уже выпустили с горы и он сейчас где-то носится.

Цзян Сюэцин поддержала его под руку:

— А почему Нин Сюнь сегодня не с тобой?

— Он хотел сойтись в поединке на мечах с вашей Цзя Мань. Кто знает, куда он делся, — сделав несколько шагов, Хуан И заметил улыбку на лице Цзян Сюэцин и вдруг всё понял. — Ах ты хитрая девчонка! Обманула старика. Это же было двадцать лет назад? Когда Цзян-сы схватился с Сюань Фу на пике Ляньфэн, а ты отправилась за его выручать.

— Так и было, — искренне ответила Цзян Сюэцин. — У тебя отличная память.

— Я, конечно, в последние годы уже кое-какие вещи забываю, но из ума ещё не выжил. Если Цзян-сы спустился с горы, то где же Цзя Мань?

Цзян Сюэцин подняла взгляд к небу:

— Если всё прошло гладко, она вот-вот должна прибыть в Синьчжоу. Там наша младшая ученица, Цзя Мань отправилась за ней.

— Значит, на этот раз ты приехала одна, — Хуан И вытер пот и оглянулся на площадь. — Когда я ехал сюда, всё удивлялся: почему по дороге не встретил ни одного ученика вашей школы Посо. Видно, старею — постоянно забываю, что славные дни Четырёх Гор давно прошли.

На площади собралась толпа представителей множества школ в самых разных одеждах — и все они были незнакомы Хуан И. Он долго смотрел на эту сцену, а потом сказал:

— Как быстро летит время! За двадцать лет мир изменился до неузнаваемости. Если бы мечница одного приёма всё ещё была с нами… не знаю даже, радовалась бы она или печалилась.

— Радовалась бы, — без колебаний ответила Цзян Сюэцин. — Моя наставница любила общаться с людьми. Сегодня здесь столько гостей — она бы разговаривала с утра до ночи.

— Даже если бы наши две горы объединили силы, мы не смогли бы собрать столько людей, с таким размахом, как сегодня.

— А зачем вообще звать столько людей? У нас на Бэйлу и так слишком тесно.

Хуан И немного поколебался, но всё же сказал:

— Этот старик хотел сказать, что Сюань Фу теперь неудержим, словно сама судьба ему благоволит. Цзян-сы убил одного из его самых сильных воинов. Боюсь, сегодня он может поставить тебя в затруднительное положение.

— Я ему не родная мать, а всего лишь наставница, — отозвалась Цзян Сюэцин. — Кто убил — с того и спрос. Я знаю, где сейчас Чжиинь, напишу ему вечером за ужином.

— Эй! — воскликнул Хуан И.

Цзян Сюэцин подхватила его под руку:

— Наша школа Посо нынче в упадке. Мы едва держимся, зарабатывая на севере несчастные гроши. А детки дома — один надоедливее другого. Ладно, ладно. Я ведь спустилась с горы, чтобы немного развеяться. По-моему, в Управлении Тяньмин всё устроено отлично: и повозку мне предоставили, и деньги на дорогу дали, и приняли со всеми почестями.

Хуан И, опираясь на неё, только покачал головой:

— Ох уж вы… ученики Посо!

Вдруг Цзян Сюэцин серьёзным тоном продекламировала:

— Вспоминая о прошлом, предаваясь раздумьям, замёрзший путешественник возвращается домой[i]…

— Хорошо! — сказал Хуан И. — А вторая строка?

Цзян Сюэцин ответила:

— Сюэцин, страдая, растит трёх редисок.

Хуан И застонал:

— Ох! Не стоило мне спрашивать и тем более вмешиваться! Отпусти меня! Куда ты тащишь этого старика…

В конце этой дороги, ведущей в небеса, находился павильон, где вечером должны были собраться представители всех школ. Вдоль склона горы в несколько рядов, один выше другого, возвышались величественные здания, напоминавшие укутанные облаками дворцы небожителей в небесных чертогах. У входа гостей встречали слуги в зелёных одеждах. Магистраты наверху чётко знали, кто к какой школе принадлежал. Всех гостей называли по имени и рассаживали согласно их положению и славе. С наступлением темноты зажглись бесчисленные фонари. Слуги в зелёных одеждах и служанки в розовом сновали туда-сюда, указывая гостям дорогу и поднося вино.

В зале негромко звучала музыка шэна. Со всех сторон ниспадали занавеси из тонкой, полупрозрачной ткани. Красная ковровая дорожка по центру делила зал надвое: слева сидели мастера духов, магистраты и прочие служащие Управления Тяньмин, а справа — приглашённые представители школ и кланов.

Глухо загремели барабаны. Занавеси в самой глубине зала раздвинулись, и наружу вышли четыре босоногих мальчика-служки, чтобы проводить гостей.

— Уважаемые гости, занимайте свои места. Великий пир скоро начнётся.

Дивное благоухание наполняло воздух в зале. Четверо мальчиков были одеты в разные цвета — золотой, синий, красный и зелёный, — но при этом выглядели совершенно одинаково. Они были маленькие и худенькие, на шеях у них висели золотые ожерелья, волосы были собраны в два пучка, похожих на свернувшихся змей, а руки были белыми и нежными, как корень лотоса.

Кто-то тихо прошептал:

— Змеи!

И правда — у каждого мальчика одну руку обвивала маленькая чёрная змейка. Управление Тяньмин добилось господства над всеми именно благодаря технике управления марионетками клана Хугуй. Мастера духов под их началом изучали самые разные методы и, в отличие от представителей других школ и кланов, они не поклонялись одному божеству — в каждой области были свои боги и обряды поклонения.

Слева один за другим поднялись архимастера. По этому сигналу остальные мастера духов и магистраты поклонились трону в центре зала. Верховный советник Сун Инчжи отсутствовал, поэтому первым в ряду стоял Кун Бапи.

— Приветствуем главу управления! — громко сказал он, поклонившись до земли.

Все мастера духов и магистраты хором повторили:

— Приветствуем главу управления!..

Из глубины зала медленно вышла фигура. Это был мужчина, одетый в лёгкую меховую накидку, небрежно подхваченную поясом; на ногах его были высокие чёрные сапоги с заострёнными приподнятыми носками, а на голове — нефритовая корона. Мерцающий свет ламп озарил его лицо — это был необычайно красивый молодой человек с лёгкой улыбкой на губах.

— Господа, — Сюань Фу обратился к представителям школ справа от него, — еды и вина сегодня приготовлено в изобилии, прошу вас, не стесняйтесь.

Четверо мальчиков-слуг встали по двое с обеих сторон, приглашая Сюань Фу занять своё место, а затем двое остались спереди, а двое отошли назад, как будто выстроились в формацию вокруг него. Мальчик в золотом сказал:

— Зажгите благовония для духов.

— Благовония уже зажжены, — ответил мальчик в синем.

Другие двое повернулись лицами к собравшимся гостям. Они стояли неподвижно, словно нефритовые статуи, и лишь молча улыбались.

Сюань Фу поднял чашу и выпил с гостями вина. Хотя глава восседал на троне, держался он со всеми дружелюбно и вежливо. Распив несколько бокалов, он заговорил:

— Господа, я пригласил вас сегодня, потому что хочу просить вас об участии в одном важном деле. Думаю, по дороге сюда вы уже слышали, что несколько дней назад в Пустоши погребения богов снова были замечены признаки движения злого бога Тайцина.

— Слышали об этом, — откликнулся один из гостей. — Но с тех пор как Тайцин сошёл в этот мир, он ни разу не являлся лично и не причинял вреда живым существам вокруг. Неужели глава управления созвал сегодня всех героев с намерением уничтожить его?

Один из архимастеров сказал:

— Должно быть, вы из секты Сыюэ? Вы давно живёте в горах и не знаете, что происходит в мире. Тайцина называют злым богом не просто так, а потому, что он совершал ужасающие злодеяния.

— Какие же? — спросил ученик из секты Сыюэ.

— Огонь разлуки Шоюэ выжег землю так, что вокруг снежных равнин на тысячи ли не осталось ни одного живого существа. И Небесная расселина тоже — там из года в год бушуют злые духи, а в городах и деревнях вдоль русла реки часто появляются падшие божества. Всё это по вине Тайцина.

Сюань Фу добавил:

— Нечисть в Реке желаний изначально усмиряли вы сами. В ней скопилось невероятное количество злобной энергии. С тех пор как мы приняли её под своё управление, каждый год стали исчезать мастера духов, которых мы отправляем стеречь реку. Когда их находят, большинство уже изуродованные, окоченевшие трупы.

Один из учеников кивнул:

— Об этом всем известно. Однако за эти годы никто так и не смог доказать, что все те злые духи подчиняются Тайцину.

Сюань Фу, держа в руках чашу вина, не торопился отвечать. Он спокойно оглядел гостей и остановил взгляд на Цзян Сюэцин.

— Река желаний раньше была на территории школы Лэйгу, — произнёс он. — Если мы хотим прояснить, что там происходит, нам нужно спросить главу Ли. Как вышло, что сегодня присутствует лишь одна из славного «Союза сестёр»? Ши'и-цзюнь, где же глава Ли?

Все посмотрели на Цзян Сюэцин. Этот вопрос они уже обсуждали: такое важное событие, а школа Лэйгу, считавшаяся первой в мире, не прислала ни одного представителя.

— Разве Сянлин не прибыла? — удивлённо спросила Цзян Сюэцин.

Жэнь Байсин прыснул со смеху:

— Забавно, забавно! Глава Ли, вы здесь? Если здесь, скорее ответьте Ши'и-цзюнь!

— Боюсь, её и правда нет, — сказал Кун Бапи. — Впрочем, это даже к лучшему. Подавление Тайцина — дело смертельно опасное, а глава Ли всего лишь женщина, да ещё носит с собой такой опасный меч, Шаньху. Лучше ей не вмешиваться, а то вдруг испугается Тайцина — рука дрогнет, и она сама себя ранит.

— Если даже Ли Сянлин не способна удержать меч, то сколько тогда в этом мире людей, достойных называться мечниками? — вступил в разговор Хуан И.

Оттуда, где сидели магистраты, раздался голос:

— Этот старик говорит такие неприятные вещи. Если Ли Сянлин не способна, разве это значит, что другие мечники ни на что не годны? Хотите называть её номером один под небом — пожалуйста, лижите ей сапоги, но не втягивайте в это остальных.

Говорившим был Цзин Лунь. После того, как он потерпел неудачу в Сяошэне, его несколько раз понижали в должности, и теперь, выпив вина, он не мог сдержать раздражение при виде всех этих адептов праведного пути!

— Когда в Сяньине случилась беда, она не явилась. Сейчас, когда нужно подавить Тайцина, её снова нет! — Цзин Лунь с размаху опустил чашу на стол. — Каждый раз, когда что-то происходит, она носа не кажет. Вечно ждёт, пока мы со всем разберёмся, и лишь потом показывается. Ха-ха-ха! Зато стоит только кому-нибудь тронуть её земли — и она тут как тут! То зажигает лампы заповедей, то требует оправдать Ли Юнъюаня… Если она такая смелая, то почему до сих пор не явилась?

— Глава Ли — человек занятой, — сказал Сюань Фу, — тебе не стоит её осуждать. Возможно, у неё возникли какие-то более срочные дела, поэтому она задержалась.

— Что может быть сейчас важнее Тайцина? — спросил кто-то. — По-моему, этот молодой человек говорит верно. Если бы Ли Сянлин действительно была столь смелой, она бы уже давно явилась!

Другой попытался урезонить их:

— В школе Лэйгу всегда чётко различали добро и зло. Если бы Ли Сянлин была трусливой, Ши'и-цзюнь не водила бы с ней дружбу столько лет.

За одним из столов послышался тихий смешок. Люди перешёптывались между собой:

— Он ещё упоминает Ши'и-цзюнь, разве кто-то не знает…

— …Отношения между ней и Ли Сянлин непонятные…

Хуан И опёрся на свой посох с рыбьей головой и мрачно произнёс:

— Разговор идёт о Тайцине. К чему приплетать сюда посторонние вещи?

Больше всего Цзин Лунь ненавидел школу Посо.

— Как это посторонние? По мне так это имеет самое непосредственное отношение к делу. Означает ли отсутствие Ли Сянлин сегодня, что она недовольна тем, что мы собираемся подавить Тайцина? Разве не она кричала всё время, что хочет отомстить за Ли Юнъюаня? Сегодня при всех скажу откровенно: вся та история, что тянулась много лет, на самом деле была подстроена самой Ли Сянлин! — он отбросил чашу и резко поднялся. — Та Свеча божественной мелодии была злым духом, взращённым самой школой Лэйгу. Она послала туда Ли Юнъюаня, потому что хотела избавиться от мешавшего ей младшего соученика, не запачкав рук! Если не так, то почему Ли Юнъюань не запросил подмогу? Он просто знал о её злых намерениях и понимал, что она всё равно не придёт на выручку! Мой старший брат проходил мимо и из доброты попытался помочь. Но мало того, что Ли Юнъюань, обезумев, ранил его — потом на него ещё набросился тот щенок из вашей школы Посо! Цзян Сюэцин! Ты ведь всё это время знала о плане Ли Сянлин, не так ли? Вы же близкие подруги, практически сёстры! Она опасалась разоблачения, поэтому попросила тебя помочь. А ты, по долгу дружбы, подослала этого негодяя Цзян Чжо напасть на моего брата!

Цзян Сюэцин слушала его с большим интересом.

— История у тебя получилась весьма занимательная. И что было дальше? Чем всё закончилось?

Цзин Лунь одним ударом разбил стол вдребезги.

— А закончилось всё тем, что вы, стая зверей, живёте себе припеваючи, а мой брат больше никогда не откроет глаза!

— Хорошо, хорошо! — воскликнул Жэнь Байсин. — Вот, значит, как дело было. Брат Цзин, не сердись. Наш глава управления мудр и силён, он не допустит, чтобы несправедливость осталась безнаказанной. Ши'и-цзюнь, если действовать через официальные инстанции, тяжбы тянутся бесконечно и ужасно скучны. Почему бы решить всё здесь и сейчас? У него погиб брат, а ты… ха-ха-ха… может искупишь вину смертью одного из своих учеников?

— Разве вы не видите, что Ши'и-цзюнь пришла одна? — вмешался Кун Бапи. — Тот ученик, который должен умереть, чувствует за собой вину и не осмелился показаться. Но раз так, то пусть долг сына оплатит мать. Я думаю, будет справедливо оставить здесь одну руку Ши'и-цзюнь.

Ши'и-цзюнь подняла обе руки, посмотрела на левую, затем на правую, и сказала:

— Но ведь я ему не мать. Даже если я оставлю здесь свою руку, в этом не будет никакого смысла.

— Раз ты не осмелилась возразить, значит, признаёшь, что я прав! — произнёс Цзин Лунь.

— Неужели теперь любые слухи считаются правдой, если хотя бы один человек их не опровергнет? — спросил Хуан И. — Молодой человек, в ваших словах нет никакой логики!

Неторопливо допив вино, Сюань Фу спокойно спросил:

— Как же всё дошло до ссоры? Мы ещё не закончили разговор о злом боге, а вы снова вернулись к этой древней истории. Но раз уж вы упомянули город Сяньинь, я вдруг подумал ещё об доном месте.

— Глава управления имеет в виду гору Саньян? — спросил один из магистратов.

Сюань Фу утвердительно кивнул:

— Всем известно, что десять лет назад печать Тайцина ослабла. Но мало кто знает, что тогда вышедший из-под контроля огонь разлуки Шоюэ сжёг поселение под названием Саньян. Простые люди пострадали ни за что. Мольбы и крики боли эхом разносились посреди разбушевавшегося огня разлуки Шоюэ, но пламя никак не удавалось потушить. Тогда им оставалось лишь умолять местного бога Саньяна о помощи.

Он тяжело вздохнул, как будто не желал вспоминать дальше. Тогда заговорил Жэнь Байсин:

— Саньян тоже сгорел заживо. Трагедия, настоящая трагедия! Впоследствии то место превратилось в пустошь, и долгое время там не было дождей. А обитавшие в округе духи так боялись Тайцина, что не осмеливались занять ту территорию. Вот уж действительно беда для местных жителей.

— Это было лишь одно из злодеяний, совершённых Тайцином, — сказал Сюань Фу. — Но вот что странно: совсем недавно я услышал от вернувшихся оттуда магистратов, что любимый ученик Ши'и-цзюнь, тот самый знаменитый четвёртый молодой господин Цзян, внезапно посетил гору Саньян.

— И почему в любой истории главным героем оказывается Чжиинь? — с досадой спросила Цзян Сюэцин.

— Всё-таки у него была важная миссия, — ответил Сюань Фу. — Он отправился туда по делу.

— Дайте угадаю, — сказала Цзян Сюэцин. — Вы хотите сказать, что это дело связано со злым богом Тайцином?

Кун Бапи холодно усмехнулся:

— Похоже, и ты это знаешь. Он отправился на гору Саньян, чтобы скрыть следы трагедии, некогда устроенной Тайцином, и перебил всех местных жителей! Но и этого ему показалось мало — он оставил в горах ужасно уродливые глиняные фигурки в качестве насмешки…

— Ха-ха-ха!..

Внезапно кто-то громко рассмеялся, и послышался звон колокольчиков. Задрав головы, люди увидели в воздухе сверкающую золотом россыпь медных монет.

— Говоришь, там были уродливые глиняные фигурки? — женщина повисла вниз головой в воздухе, держа в руках необычайно длинный меч и покачиваясь из стороны в сторону. — Я могу засвидетельствовать, что это точно работа Цзян-сы. Шифу, я же давно говорила, что он не справится. Это дело следовало поручить мне.

Цзян Сюэцин подняла чашу вина:

— А ты бы справилась лучше?

— По крайней мере я не стала бы лепить статуэтки и оставлять улики, — ответила Цзя Мань.

Тут же кто-то в зале выкрикнул:

— Вот как! Значит, вы, наставница с ученицей, так открыто это признаёте! Похоже, вы давно вступили в сговор с Тайцином. Теперь понятно, почему Ли Сянлин сегодня не пришла!

— Друзья… — начала Цзян Сюэцин.

Ученики нескольких школ одновременно закричали:

— Кто тебе друзья? Мы не станем водиться с теми, кто идёт по тёмному пути!

Цзя Мань подбросила медные монеты и начала лениво раскачиваться под звон падающих денег:

— Шифу, никто не хочет с тобой дружить.

— Во все времена, — сказал Кун Бапи, — праведный и тёмный пути не могли мирно сосуществовать…

Цзя Мань и Жэнь Байсин одновременно прыснули со смеху: один повалился на пол, хлопая себя обрубками рук, а другая согнулась от хохота, зависнув в воздухе.

Лицо Кун Бапи покраснело.

— Словом, — выкрикнул он, — школы Посо и Лэйгу сначала вместе оклеветали наше Управление, а затем вступили в сговор с Тайцином и навлекли беду на простых людей. Сегодня, перед лицом всех присутствующих, я клянусь, что мы первым делом схватим их!

Хуан И, дрожа, опёрся на посох с рыбьей головой и сказал:

— Не стоит торопиться с выводами, нет никаких доказательств…

Но мастера духов уже повскакивали на ноги, на их лицах явно читалась жажда убийства. Среди последователей различных школ и кланов, сидящих по правую сторону, ещё оставались сомневающиеся, но дело касалось злого бога, да и происходило всё прямо перед глазами Сюань Фу. В конечном итоге никто, кроме Хуан И, не высказался в их защиту.

— Сянлин и Юнъюань раньше очень хорошо ладили между собой, — Цзян Сюэцин спокойно попивала вино, даже не прикоснувшись к лежавшему рядом мечу. — Разве ссоры между сверстниками не обычное дело? Если бы каждое разногласие было поводом для убийства, мои трое учеников уже умерли бы тысячу раз.

Она осушила чашу, затем налила в неё ещё вина и поставила на край стола. Её лицо и тон оставались спокойными, будто она просто предавалась воспоминаниям о былом, совершенно не замечая накалившуюся атмосферу в зале.

— Вы столько всего наговорили, а дело лишь в том, что Сянлин припозднилась, — Цзян Сюэцин откинулась назад и посмотрела в сторону входа в зал. — Какая же медлительная эта мечница номер один под небом. Из-за неё мне пришлось выслушать столько брани безо всякой причины.

В какой-то момент снаружи пошёл дождь. Кто-то поднялся по ступеням, поднял руку и приподнял лёгкую занавесь…

— Вот это ливень, — Цзян Чжо раскрыл складной веер и пару раз обмахнулся им. — Сколько же людей тут собралось.

Ло Сюй встретился глазами с Цзян Сюэцин, сидевшей напротив, затем скользнул взглядом по Цзя Мань и наконец посмотрел в центр зала. Он вдруг улыбнулся и дружелюбно сказал:

— Похоже, только нас двоих и не хватало.

В этот момент с другой стороны вошла Ли Сянлин. Стряхивая капли дождя с плаща, она сказала:

— Всё-таки успела. Господа, вы уже поели? Если пока не расходимся, принесите ещё несколько приборов. Сюань Фу, ты ведь не пожалеешь немного времени?

Эти трое появились внезапно и к тому же пришли не вместе. В огромном зале воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает иголка. И мастера духов, и представители школ смотрели на них с ошеломлённым видом.

Больше всех были потрясены архимастера. Они осмелились выступить против Ши'и-цзюнь именно потому, что накануне получили ответное послание от Сун Инчжи, в котором было ясно сказано: «Ли Сянлин уничтожена. Ши'и-цзюнь можно убить». Всё было готово — оставалось лишь дождаться этого вечера!

— Все гости собрались, — сказал мальчик в красном.

— Представление начинается, — продолжил мальчик в зелёном.

Фитиль лампы с треском вспыхнул. Губы Сюань Фу чуть изогнулись в улыбке.

[i] Игра слов, фраза «思故 临斋 还 霜客» составлена из имён прежних глав школы Посо: Сыгу, Линьчжай и Шуанкэ.

http://bllate.org/book/17320/1697519