Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 129. Ода о двух богах. Часть X

Глава 129. Ода о двух богах. Часть X

Медные монеты подлетели к самому лицу Мин Чжо — до его янтарных глаз оставалось расстояние всего с полпальца. Он и не думал уклоняться, а лишь произнёс:

— Преследуй зло, подавляй порок. Марионетка, немедленно откликнись!

Медные монеты с гулом замерли перед его глазами. Хлынула волна обжигающего жара, и выгравированные на их поверхности надписи тут же начали расплываться. Мин Си тоже застыла на месте, выражение её лица окаменело, словно на неё наложили сковывающее заклинание.

— Она только коснулась монет, а они уже чуть не разрушились! — в испуге воскликнул маленький Ло Сюй.

Монета инь-ян имела то же происхождение, что и бронзовые усмиряющие воду звери в Небесном море, и лишь стражам Небесного моря был известен способ её изготовления. Она могла усмирять Небесное море и связываться с миром мёртвых не только из-за сложности тайных заклинаний, используемых для её создания, но и потому, что сама по себе обладала способностью рассеивать зло и отводить беды.

Мин Си была правительницей второго поколения династии Байвэй и давно умерла. Та, кто явилась на призыв Мин Чжо и маленького Ло Сюя, была даже не полноценной душой, а лишь сгустком духа, привязанным к её поминальной табличке. Они и подумать не могли, что всего лишь этот клочок духа окажется настолько могущественным.

Мин Чжо подхватил монетки, поднёс к губам и легонько подул. Две монеты тихо звякнули, как будто успокаивая маленького Ло Сюя. Затем он обратился к Мин Си:

— Раз ты откликнулась на призыв, значит, злых намерений не имеешь. Но неблагодарный потомок вовсе не я, а он.

В вихре ветра Мин Чжо поднял руку и указал на Вэньлэ. Тот сжал бумажную маску на своём лице, не переставая улыбаться:

— Неверно говоришь, неверно. Это твой отец раскопал могилы, и таблички с именами предков пожирал тоже твой отец. А сегодня ты используешь предка как марионетку. Все эти неблагочестивые, неуважительные и неблагодарные поступки не имеют ко мне никакого отношения. Не стоит безосновательно очернять других людей просто потому, что ты оказался в трудном положении.

Его слова не были ложью, но и полностью правдивыми их нельзя было назвать. Когда Хуэйман разрывал могилы и пожирал поминальные таблички предков, он уже пребывал в состоянии безумия. Мин Хань использовал Мин Чжо и заклинание кровавых оков, чтобы управлять им, поэтому Хуэйман, естественно, делал всё, что тот ему приказывал.

— Дядя, — сказал Мин Чжо, — а ты знаешь, что я больше всего ненавижу?

— Дядя? Ты назвал меня дядей? — Вэньлэ расхохотался и изобразил крайнюю заинтересованность. — Ну что ж, побуду твоим дядюшкой. Ты говоришь об управлении марионетками?

Мин Чжо слегка приподнял голову, взгляд его потемнел:

— Я ненавижу разговаривать с тобой. Каждый раз, когда слышу твой голос, во мне поднимается жажда убийства, которую я не в силах сдержать.

— Это легко исправить. Я наложу простое заклинание и буду говорить с тобой другим голосом, — Вэньлэ разжал пальцы, и бумажная маска чуть не соскользнула. — Мин Чжо, как тебе этот голос?

Его голос вдруг изменился и стал мягким, женским — почти как голос принцессы.

— А если не нравится, как тогда насчёт этого?

Голос Вэньлэ снова изменился: на этот раз он поразительно напоминал голос Ло Сюя. Чернила на бумажной маске окончательно размазались, а его зловещая ухмылка ясно говорила, что он намеренно издевается над Мин Чжо. Вэньлэ хмыкнул, как будто вдруг что-то понял:

— Когда я говорил голосом твоей матери, ты был спокоен. Но стоило мне заговорить голосом Владыки, как в тебе взыграла убийственная ярость. Как так? Неужели твоя мать для тебя менее важна, чем тот, с кем ты шашни крутишь? Вот так образцовый сыночек, нечего сказать!

Он разразился хохотом. В следующий миг ситуация вдруг резко изменилась — Мин Чжо внезапно поменялся с ним местами. Он использовал заклинание «Зеркало луны»!

— Неплохо, заклинание для перемены мест, — похвалил Вэньлэ. — Другие могут использовать его только на людях, а ты осмелился применить его ко мне. Надо же, какой талантливый…

— Дозволение! — скомандовал Мин Чжо.

Маленький Ло Сюй, будучи под его контролем, вынужден был повиноваться. Это слово «дозволение» было временно сымпровизированным заклинанием Мин Чжо, которым он одновременно приказал маленькому Ло Сюю и взрослому Ло Сюю пропустить поток духовной силы. Сейчас ему нужно было больше, намного больше духовной силы! Заклинание повеления подействовало, и духовная сила в теле Мин Чжо забурлила. Небо тут же затянулось тучами, послышался гром. Он резко выдохнул и, сжимая кукловодные нити в обеих руках, и выкрикнул:

— Прожги насквозь!

Его основной стихией был гром, поэтому огонь он призвать не мог, но на другом конце кукловодных нитей была Мин Си. Она отличалась властным характером. Уже по тому, как Мин Си обошлась со своим возлюбленным — не считаясь с жизнью другого человека, связала их сердца воедино обетом душ — можно было понять, что эта правительница второго поколения признавала только одно правило: покорные процветают, непокорные погибают.

Бум! — волны багрового пламени мгновенно поднялись из земли. Свирепая, яростная аура наполнила воздух, сопровождаемая раскатом грома. Пальцы Мин Чжо крепко сжимали кукловодные нити. То и дело по ним пробегали вспышки молнии — не по его воле, а просто потому что Мин Си было чрезвычайно трудно контролировать. Такова сущность властных людей — произвол и деспотизм во всём.

Когда Мин Си сменила Мин Яо на троне правительницы Шести провинций, род Мин находился на пике могущества. Обладая непревзойдённым уровнем совершенствования, она презирала всех героев мира и повелевала Четырьмя горами — её слово было законом. Чтобы подчинить её себе и использовать против Вэньлэ, Мин Чжо, естественно, должен был приложить немало усилий. Мин Си всё ещё оставалась в той же позе, как когда метнула монеты. Она была высокой, стройной и, даже будучи лишь сгустком духа, выглядела необычайно величественно.

— Ты призвал её, но она тебя не слушается, — сказал Вэньлэ. — Похоже, ты зря поменял нас местами. Интересно, какие у тебя ещё припасены трюки в рукаве? Давай, действуй, пока ещё есть время.

Мин Чжо слегка нахмурился, как будто был уже не в силах отвлекаться на разговор. Кукловодные нити были туго натянуты, но сколько бы силы он ни прилагал, они оставались совершенно неподвижными. Вэньлэ просто протянул руку к кукловодным нитям и поучающим тоном сказал:

— Для кукловода страшнее всего — разоблачить себя. А ты, пытаясь подчинить её, даже о собственной безопасности забыл. Плохо, плохо. Этому ты точно не у меня научился, слишком глупо!

Как только он коснулся кукловодных нитей, те рассеялись, словно дым. Заклинание подмены! Когда он взглянул вперёд, Мин Чжо там уже не было. Вэньлэ понял, что его провели, хотел было обернуться, но было уже поздно! Его нарисованный рот ещё не успел раскрыться, как гигантский кулак врезался в его голову сбоку.

Бах! — Вэньлэ рухнул на землю. Бумажная маска разорвалась, вместе с ней треснул и череп. Стая бумажных мотыльков тут же вырвалась наружу и с шелестом устремилась в небо. Но тем, кто его ударил, был не Мин Чжо, поэтому мотыльки не успели улететь далеко — огненная волна мгновенно сожгла их дотла.

Под свист свирепого ветра Мин Си разжала кулак. Громадный фантом руки тоже разжал пальцы и поднял Вэньлэ с земли. Глаза правительницы второго поколения были холодны и насмешливы. Она слегка приподняла подбородок — точно так же, как Мин Чжо.

— Этот недостойный потомок связан обетом душ, — сказала она, — я хочу с ним поговорить. Тебе придётся подождать своей очереди.

Огромная фантомная рука держала Вэньлэ за ворот. Хотя его тело было в несколько раз больше её, он всё равно мерк перед пламенной дерзостью правительницы. Вэньлэ издал глухой смешок, крыло за его спиной задрожало.

— Будь ты живым предком, я бы ещё испугался. Но ты всего лишь дух, к тому же дух, временно призванный переворачиванием инь и ян.

На месте разбитой головы Вэньлэ выросла новая, на этот раз без бумажной маски. Он широко распахнул челюсти и разорвал фантом и дух Мин Си.

— Нить оборвалась, так больно… быстрее, останови его… — маленький Мин Чжо зажал рот рукой, глаза его налились кровью. — Не дай ему призвать того человека, я умру… Это меня истощит!

Два ребёнка и двое взрослых — четыре судьбы были сплетены в одну. Если умрёт кто-то один — погибнут все.

Ло Сюй сказал…

— Дозволение! — Мин Чжо даже не успел сменить формулу заклинания, он тут же бросил Монеты инь-ян и выкрикнул: — Ло Сюй!

Духовная сила хлынула бурным потоком. Кровь заструилась из носа и рта маленького Мин Чжо. Ло Сюй застыл, поддерживая мальчика за грудь. Однако противиться заклинанию повеления он не мог — даже если бы он ослушался, его запрет больше не мог удерживать поток. И тогда Ло Сюй произнёс второе заклинание.

В то же мгновение Мин Чжо назвал имя второго призываемого.

Дзинь!

В спальном покое внезапно воцарилась мёртвая тишина, даже поминальные таблички казались безжизненными. Ситуация зашла в тупик.

Сквозь пространство и время Ло Сюй и Мин Чжо будто тянули за одну и ту же нить судьбы — и ни один не собирался уступать.

— Продли жизнь, — сказал Ло Сюй.

— Мин Яо, — призвал Мин Чжо.

http://bllate.org/book/17320/1663320