Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 106. Дружба благородных мужей

Глава 106. Дружба благородных мужей

— Я-то думал, что мы с вами по душам говорим, — сказал Мин Хань, — а вы выходит, просто отвлечь пытались. Эх, я ведь твой дядя, а от тебя ни капли искренности не дождёшься.

— Искренности захотел? Да запросто, — Мин Чжо уже принял облик бога луны: белая шёлковая лента закрывала его глаза, а на губах играла холодная ухмылка. — Я сейчас сам тебе её достану, сможешь держать в руках и любоваться сколько душе угодно.

Дон! — дрогнули струны пипы, и воины с лицами из красной бумаги мгновенно были разорваны на куски невидимой силой.

— Твоя мать была такой мягкосердечной, не выносила даже смотреть как куриц режут, — сказал Мин Хань. — Но ты не такой: всю сознательную жизнь в тебе бушует жажда убийства. Прежде я не позволял тебе выходить из дворца, потому что боялся: вдруг ты увидишь постороннего и, как твой бесчеловечный отец, потеряешь над собой контроль. Я ведь ради твоего блага старался. А ты что? Прицепился к своей няне, чтобы она вывела тебя наружу. И чем всё кончилось? Ты же её и погубил. Если не ошибаюсь, у неё был ребёнок на год младше тебя. Такой кроха остался без родителей — неизвестно, сколько страданий ему пришлось вынести.

Дон! — звук пипы, словно лезвие клинка, взметнул в воздух вихрь бумажного крошева. Мин Чжо перебирал струны так, будто просто коротал время от скуки:

— Ты когда чужое тело захватывал, голову с собой взять забыл? Всё несёшь какие-то пустяки из давних лет. Видно, возраст даёт о себе знать, разум у тебя помутился.

Мин Хань получил удар — оба рукава у него были изрезаны. Он обратился в туман, а затем вновь возник уже в другом месте:

— Мой разум вполне ясен. На самом деле я давно знал, что каждый раз, когда она приходила во дворец нянчиться с тобой, она прятала своего ребёнка в паланкине и тайком проносила к тебе, чтобы вы играли вместе. После её смерти ты никому ничего не сказал, а сам спрятал того ребёнка во дворце и под предлогом кормёжки леопарда носил ему сырое мясо и фрукты с овощами.

— Опять треплешь языком без толку, — ответил Мин Чжо. — Ни слова из того, что мне нужно услышать.

Пипа бога луны была выполнена в простом, старинном стиле, и происхождение её было загадочно. Мин Чжо ничего не смыслил в музыке, он просто бренчал на струнах наугад, по настроению, но и этого было достаточно, чтобы перебить всех марионеток Мин Ханя. Не выдерживая его натиска, Мин Хань хитроумно полагался на чёрный туман, постоянно уворачиваясь от ударов.

— Я научил тебя, как достичь просветления, а ты, подражая мне как обезьяна, стал учить того мальчишку. Потом, когда он вырос, ты выпустил его из дворца. Но он был слишком труслив, далеко бежать не посмел и вступил в какую-то мелкую захолустную школу неподалёку. Школа та была безызвестной, никто ничего о ней не слышал. Знали только, что там есть один хромой и слепой старик, который любил сидеть в переулке и хвастаться тем, что у него есть меч, благословлённый богом луны, — чем сильнее были атаки на Мин Ханя, тем быстрее он говорил. — Такой старый дурень, конечно, не мог воспитать выдающегося ученика. Мальчишка последовал за ним, но драгоценного меча так и не увидел — только ржавую железяку получил. Прошло несколько лет, старик тот умер, и мальчику стало некуда идти. Пришлось ему вернуться в Пэйду, и с тех пор он служил твоим привратником.

Послышался свист рассекаемого воздуха, и на щеке Мин Ханя проступили две кровавые полосы. Он небрежно вытер кровь и продолжил:

— Все тебя ненавидят, лишь он один предан тебе до конца, считает тебя своим спасителем. Так трогательно звучит, не правда ли? Но увы, это тоже была тактика, которой ты научился у меня. В Священном дворце не было ни одного человека, верного тебе. Он подвернулся как нельзя кстати — так почему бы не сделать из него пешку и не использовать, чтобы проверять моих доносчиков? Я делал вид, что ничего не замечаю, и позволил тебе его отпустить. Ты решил, что это начало моей болезни и слабости, и несколько лет плёл интриги, пока наконец не обезглавил меня во дворце. Эх… Как же ты старался, придумывая уловку за уловкой, а я в итоге так и не умер по-настоящему. Жаль того привратника: в обмен на свою искренность получил столько лжи. И он, и его мать всю жизнь были лишь грязью под ногами в нашем с тобой соперничестве.

В звуке пипы сгустилась убийственная ярость, клочки бумаги рассыпались в пыль. Чем сильнее Мин Чжо дёргал струны, тем бесстрастнее становилось его лицо. Он казался лёгким, словно облачко. На фоне россыпи жемчугов и блеска золотых браслетов его сияние не потускнело, даже наоборот, его облик всё явственнее излучал надменное презрение. Он как будто без слов отвечал Мин Ханю: кого бы он ни спасал, кого бы ни использовал — всё, что он делает, не подлежит ничьему суду.

Внутри формации свирепствовали клинки из ветра. Мин Хань метнулся к уменьшенной версии Да’а и продолжил:

— Владыка, раз уж государь выплеснул гнев за тебя, не думал ли ты, как будешь с ним за это расплачиваться?

— Мы с государем давно ведём счёт всем моим долгам. Как за них расплатиться, я уже знаю, — Ло Сюй поправил повязанный на ладони платок и не двинулся с места, будто действительно был привязан. — Ты, видно, и вправду умирал, уж больно много говоришь.

— Я мог бы и молчать, но раз говорю, значит, у меня есть на то причины.

В следующий миг Мин Хань вдруг рассеялся туманом и возник прямо перед Ло Сюем. Резко вскинув руку, он сделал жест, будто собирается вырвать ему сердце:

— К чему откладывать, давай ты расплатишься прямо сейчас!

Звук пипы оборвался. Ночь вдруг озарили яркие вспышки молний. Извиваясь, словно плети, они с силой хлестнули по телу Мин Ханя, и в воздухе сразу запахло горелой плотью. Спокойное небо вмиг стало грозовым; молнии, как свирепые драконы, обрушились на землю и превратили подобие Да’а в кучу грязи. Мин Чжо одной рукой держал пипу, а другую сжал в кулак, и сразу же послышался громкий треск.

Под градом летящих чешуек Мин Хань, не произнося ни звука, воспользовался хаосом молний и снова превратился в туман, но на этот раз он оставил тело Линь Чанмина. Чёрный туман проплыл всего несколько шагов, прежде чем его обвила молния.

Мин Хань вдруг рассмеялся:

— Ты ведь даже божественное сердце своего отца съел, отчего же теперь так злишься, когда дело дошло до человеческого сердца Владыки? Род Ло из Небесного моря почитает символ символа солнца, на вкус они лучше всех. Если боишься, что он умрёт, у меня есть способ: как с Линь Чанмином — сперва сделать из него живой котёл для эликсиров, а потом…

Его голос становился всё тише и тише, как будто он удалялся, но тело, оставшееся на месте, внезапно вздрогнуло и снова ударило рукой в грудь Ло Сюя.

Один план провалился — есть второй! Попытка бегства Мин Ханя оказалась лишь отвлекающим манёвром, его истинным намерением было нанести этот удар.

Однако даже в тот миг, когда он почти коснулся Ло Сюя, тот всё ещё спокойно стоял и складывал платок.

— Ты думаешь, единственный способ не допустить смерти «Цзян Линьчжая» — вернуть духовную силу «Жуи-лану»? — Мин Чжо чуть приподнял подбородок. — Похоже, ты забыл, что тем, кто месяцами противостоял тебе внутри формации и так и не позволил своей Небесной заставе рухнуть, был сам Цзян Линьчжай.

Ло Сюй аккуратно убрал платок — рана на его ладони уже исчезла. А исчезновение раны могло означать только одно: его духовная сила вернулась.

— Благородный дружит с благородным. Кажется, Линь Чанмин больше тебя верит в то, что «Цзян Линьчжай» способен преодолеть любые неприятности, — Ло Сюй поднял взгляд на Мин Ханя. — Ты говорил про тигра, превратившегося в кота. Это ты меня имел в виду?

Медная монета звякнула. Когда Мин Хань снова посмотрел, она уже была в пальцах Ло Сюя.

Владыка ловко перекатывал Монету инь-ян по костяшкам пальцев. Он делал это так же игриво и непринуждённо, как Мин Чжо перебирал струны, но чем небрежнее выглядело движение, тем больше сгущалась вокруг него убийственная аура.

http://bllate.org/book/17320/1658556