Готовый перевод Gangster / Гангстер: Глава 4. Воскресные выходные

Перевод и редакция LizzyB86

Несмотря на бессонную ночь, молодость и крепкое здоровье помогали Шао Цзюню держаться на ногах. Энергии в нём было хоть отбавляй. Рано утром приведя себя в порядок, он ровно в шесть уже стоял у ворот тюрьмы. Некоторые проснувшиеся раньше остальных заключённые выглядывали в маленькие окошки камер и радостно окликали его:

— Эй, сегодня дежурит капитан Шао?

— Капитан Шао, вы сегодня совсем рано!

Высокий, стройный, с броской внешностью, Шао Цзюнь стоял у входа в тюремный коридор и притягивал к себе бесчисленные взгляды из-за железных дверей по обе стороны прохода. К счастью, в этих взглядах почти отсутствовало дурное намерение. Его обаяние было слишком притягательным, таким, на которое невольно велись и мужчины, и женщины.

А уж в тюрьме, где дни проходили в бесконечной монотонности милитаризованного режима, красивый, способный капитан Шао, известный всем как Третий господин Шао, давно превратился в настоящую достопримечательность третьего тюремного блока или предмет всеобщего обсуждения среди рабочих, мелких торговцев и попавших сюда на перевоспитание уличных парней.

Подчеркивающий подтянутую талию ремень всегда был затянут безупречно. Высокие ботинки гулко стучали по полу, а электрошокер лениво покачивался в руке. Иногда он нарочно демонстрировал силу, бросая несколько грубых слов, при этом его походка становилась лёгкой, с врождённой элегантностью и еле заметным покачиванием бёдер. Мало, кто мог нести себя с таким достоинством, поэтому заключённые по-настоящему любили красавца капитана Шао.

К тому же сегодня было воскресенье — день, когда заключённым почти весь день разрешалось заниматься спортом. Это был один из самых любимых дней недели в исправительном заведении.

Большие стеклянные окна столовой, к слову, до сих пор не починили. Сквозь окна раздачи еды со всех сторон тянуло сквозняком, а разбитые панели всё ещё напоминали о славном приступе ярости Ло Цяна. Заключённые, стоявшие в очереди за едой, тихо переговаривались и подсознательно понижали голос.

— Если честно, Ло Лао Эр сейчас куда спокойнее, чем раньше. Наш капитан Шао и правда отлично его перевоспитал.

— Точно. Несколько лет назад он бы уже этим столом размозжил голову старому лысому начальнику третьей смены.

Лидер седьмого отряда отсутствовал, поэтому его заместитель, Шунцзы, помогал получать подносы с едой через окно раздачи. В этот момент в поле его зрения возник Ёжик со своей миской каши, который заглянул внутрь и недовольно пробурчал:

— Можно мне ещё половник?

Потом он начал жаловаться Шунцзы:

— Почему мне кажется, что каша с каждым днём всё жиже? Наш отряд получает еду первым, потому нам на раздаче снимают только верхний слой. А четвёртый, пятый и шестой получают уже потом, им достаётся густая каша со дна. А мы получается пьём рисовую воду! Нашему отряду явно не везёт!

Шао Цзюнь скосил на него вопросительный взгляд:

— Чего ты там брюзжишь?

Ёжик тут же повернул голову, всё так же недовольно фырча:

— Начальник, да выпустите вы его уже скорее. Если он ещё пару дней посидит в карцере, нам вместо каши просто кипяток вынесут!

***

Утром заключённым давали свободное время. Те, кто был попроще и погрубее, собирались вокруг табуреток порезаться в карты, поболтать, поспорить о чем-нибудь, а те, кто пообразованнее, шли в библиотеку читать книги. Пик физической активности приходился на послеобеденное время. Заключённые делились на команды. Одни играли на площадке в баскетбол, другие же уходили в комнату отдыха — играть в настольный теннис или бильярд. Именно тогда Ло Цяна и вывели из одиночного заключения.

В коридоре за окнами комнаты отдыха послышались его размеренные шаги. Вооружённые полицейские у внешней стены почти инстинктивно вскинули оружие. Раздался сухой щелчок взводимых затворов. Длинные стволы синхронно повернулись в сторону фигуры в коридоре, настороженно следя за каждым её движением. Практически все услышали этот звук, и в ту же секунду взгляды всех присутствующих обратились к двери.

В шумной комнате отдыха мигом установилась абсолютная тишина.

Лао Лайцзы, смотрящий третьего отряда, который сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и руководил игрой своих людей, тут же опустил ноги и выпрямился. Он выглядел так напряжённо, будто собирался лично держать ответ перед начальством. Младшие же заключенные из седьмого отряда — Ёжик и Лис — молча отложили бильярдные кии. Даже двое охранников рефлекторно сжали рукояти электрошокеров перед этим человеком.

Что до Шао Цзюня, то он тоже невольно выпрямил спину, глубоко выдыхая от непонятно чем вызванного частого сердцебиения. Ло Цян отвёл насмешливый взгляд от дул винтовок вооружённых полицейских у внешней стены и медленно повернулся. Его широкая спина на несколько секунд заслонила солнечный свет, отчего создавалась иллюзия того, что его силуэт выступил из бледно-золотого сияния коридора.

В нём всё осталось прежним: густые брови, тяжёлый взгляд глубоко посаженных глаз, резкие черты лица. Пока Ло Цян обводил глазами комнату отдыха, его цепкий взгляд просканировал лица всех присутствующих, лишь на мгновение задержавшись на подбородке и глазах Шао Цзюня, однако в конце всё равно вернувшись к нему. После короткой паузы шум в комнате возобновился. Впрочем, это был уже не гвалт голосов, а настороженность и скрытое напряжение в перешептываниях.

Чешущий затылок Ёжик приблизился первым:

— Брат Цян… ты наконец вернулся.

Из толпы тут же выскользнул парень по прозвищу Лис.

— Брат Цян, мы так по тебе скучали!

Кто-то из соседнего отряда не преминул насмешливо поддеть Лиса :

— Значит это ты так страдал? Каждую ночь, как кошка в марте, у окна мяукал!

Настоящее имя Лиса было Ху Янь, но прозвище он получил именно из-за своего хитрого, лисьего характера. Он презрительно покосился на насмешника, потом без всякого стеснения схватил Ло Цяна за руку и закинул её себе на плечо, почти прижимаясь к нему всем телом. Вид у него при этом был совершенно самодовольный. Сплетни его давно перестали волновать, хотя во всём тюремном корпусе давно знали, что маленький Лис из седьмого отряда уже несколько лет тайно сохнет по Ло Цяну.

Шао Цзюнь наблюдал за ними немигающим взглядом. Вроде его лицо ничего не выражало, но на самом деле его внимание было приковано исключительно к грязным лапам Ху Яня, которыми тот цеплялся за Ло Цяна. До отвращения грязным. Он без слов взял кий, наклонился над столом и одним точным ударом отправил красный шар прямо в лузу. После этого он уже собирался уйти.

Ло Цян вернулся в общую зону, перестал буянить, и этого было достаточно, чтобы Шао Цзюнь наконец выдохнул. Напряжение немного схлынуло, правда, до окончательного спокойствия было ещё далеко.

— Брат Цян, покажи им класс!

— Брат Цян, капитан Шао тоже здесь! Может, сыграете?!

Ло Цян устроился на стуле, закинув одну ногу на сиденье, и, нагло изучал Шао Цзюня. Взгляд у него был по обыкновению вызывающий и провокационный. Дерьмо. Разве Третий господин Шао хоть когда-нибудь чего-то боялся? Шао Цзюнь, который уже сделал шаг к выходу, остановился, развернулся и снова взял кий.

Он потянулся к шару на дальнем конце стола, почти всем телом навалившись на зелёное сукно. Одна длинная нога небрежно упиралась в его край. Под жёсткой тканью форменных брюк отчётливо обозначился изгиб его бёдер и упругих ягодиц. Еще из под приподнявшейся штанины показалась стройная лодыжка.

Ло Цян не сводил с него глаз. После того, как его оценивающий взгляд обшарил талию, бёдра, ноги Шао Цзюня, у него заметно дёрнулся кадык от судорожного сглатывания. Но этого Шао Цзюнь уже не видел, сосредоточившись своими цепкими глазами на прицеле. Удар, и снова шар безупречно закачен в лузу. Вокруг раздались аплодисменты и одобрительные возгласы.

Настал черёд Ло Цяна продемонстрировать свое мастерство. Он поднялся и стряхнул с себя руки Ху Яня. Ёжик тем временем вытащил сигарету, которую прятал в кармане уже несколько дней. Он одолжил зажигалку у охранника, но сам даже не закурил, а с готовностью протянул сигарету своему боссу.

С тех пор как он окончательно признал Ло Лао Эра своим лидером, Ёжик превратился в абсолютно раболепного подхалима. Лениво потерев веки, Ло Цян жестом велел ему самому угоститься сигаретой. Ёжик не стал ждать повторения, радостно сунув её в рот и затянувшись с таким блаженством, будто получил величайшую награду.

А Ло Цян вместо сигареты зажевал лист гинкго, смакуя его терпкий, чуть горьковатый вкус. В руках он неторопливо покручивал кий. Тут их с капитаном взгляды снова встретились. Две пары тёмных, скрытых под полуопущенными веками глаз зацепились друг за друга и задержались на неприлично долгий миг. Шао Цзюнь усмехнулся, но в груди у него внезапно всё болезненно напряглось. Этот человек умел выбивать у него почву из-под ног.

Рука Ло Цяна дрогнула на рукояти кия при ударе. И всё же выполнен он был великолепно. Тяжёлый шар с глухим щелканием влетел в лузу. И Шао Цзюнь сам не понял отчего, но ему показалось, будто этот удар пришёлся прямо ему в сердце. В его измученное, беспокойно пульсирующее сердце, которое вместе с красным шаром ухнуло в сетку.

Ло Цян тоже всю ночь не сомкнул глаз. Ему не верилось в том, что капитан Шао в действительности женился. Невозможно. Шао Цзюнь не мог жениться. Не мог уехать из Цинхэ. Он уже загнал его в угол, так что в этой жизни Шао Цзюнь от него никуда не денется. Даже думать об этом пусть не смеет.

Комната отдыха вновь разразилась аплодисментами. Зрители были в полном восторге. В тот день Третий господин Шао и старина Ло настолько увлеклись игрой, что подряд сыграли три партии. Толпа вокруг давно разделилась на два лагеря. Те, кто стоял сзади, практически взобрались на стулья и ухватились за плечи сидящих впереди, лишь бы лучше видеть происходящее.

— Осталось всего два цветных шара! Брат Цян, добивай и партия твоя!

— Не зазнавайтесь! В следующем раунде капитан Шао точно отыграется!

— А спорим?

— На что ставим?!

Шао Цзюнь как раз просчитывал траекторию удара. Не отрывая взгляда от стола, он бросил в сторону:

— И на что вы собрались ставить? Вы уже забыли, где находитесь?

Один из заключённых третьего отряда указал пальцем в сторону Ёжика:

— Спорим на ужин! По одному огурцу с каждого!

— Это вы смеете недооценивать нашего брата Цяна? — тут же огрызнулся Ёжик, возбуждённо хлопнув себя по груди, — Наш седьмой отряд ставит целый таз огурцов! Если наш босс проиграет, все огурцы седьмого отряда отправятся к вам!

Шао Цзюнь поднял глаза, чтобы перехватить улыбку смеющегося Ло Цяна. По-настоящему смеющегося. Тот опирался на кий, прикрыв рот кулаком, а глаза его сузились до глубоких складок в уголках. Фраза Ёжика про «накормить вас огурцами из седьмого отряда» звучала настолько двусмысленно, что откровенно высмеивала туповатого парня из третьего отряда.

Шао Цзюнь довольно долго смотрел на смеющегося Ло Цяна. И неожиданно для самого себя растерялся, что неизменно плохо скажется на его боевом настрое.

Оба игрока явно старались набрать очки перед публикой, один за другим выполняя эффектные, показательные удары. Но в итоге Ло Цян оказался сильнее, потому что выиграл две партии из трёх. Бильярдные столы когда-то фактически в качестве взятки протащил в тюрьму Ло Чжань. Он то знал, что его второй брат любит бильярд. В прежние времена, ещё в ночных клубах *Саньлитуня, второй брат играл в него со всякими уличными бандитами и ни разу никому не проиграл.

*Саньлиту́нь (кит. упр. 三里屯, пиньинь Sānlǐtún) — улица, расположенная в Пекине, районе Чаоян, к востоку от Стадиона Трудящихся. Известна многочисленными барами и ночными клубами.

По окончании захватывающей партии Ло Цян закурил сигарету, ту самую, выигранную у капитана Шао, и неспешно прошёлся вдоль тренировочной площадки, откуда доносился шум. Оказывается, это начальник тюрьмы распорядился, чтобы в выходной день несколько отрядов заключённых занялись ремонтом и покраской выцветшего участка внутренней стены. Теперь тюремный блок существовал практически на самообеспечении, поэтому руководство старалось не тратиться на сторонних рабочих, всё делалось силами самих заключённых.

Шао Цзюнь поставил нескольких охранников присматривать за занимавшимися покраской стены отрядами пятого, шестого и седьмого отрядов. Работа ещё не была закончена, когда свет в коридоре внезапно тревожно мигнул несколько раз и с треском погас, а высоковольтная сетка на стене заискрилась и зашипела.

— Что за чёрт происходит?!

— Что вы там натворили?!

После нескольких секунд хаоса Шао Цзюнь с дубинкой в руке ворвался в толпу, чтобы навести порядок.

— Не шуметь! Всем стоять на месте! — грохотал его голос по двору. — Кто тронул электропроводку?! Вам жить надоело?!

Шао Цзюнь буквально ревел, нахмурив брови и метая глазами молнии. А причиной всеобщего переполоха стал парень в очках из седьмого отряда, который сверзился с лестницы и теперь сидел на земле, испуганно сжавшись. Он всегда был ужасно неуклюжим в любой работе, и сегодня не изменил себе, во время покраски случайно задев механизм электрической системы, из-за чего сработал автоматический выключатель.

— Как ты вообще умудрился это сделать?! — возмущенно заорал Шао Цзюнь. — Красил стену и заодно решил закрасить высоковольтный провод?!

Парень в очках понял, что натворил, но лишь втянул голову в плечи:

— Я… это случайно…

— Случайно?! Это высокое напряжение! А если бы тебя убило током?!

На несколько мгновений свет по всей тюрьме полностью отключился, но затем снова вспыхнул, так как электроснабжение быстро восстановили. Шао Цзюнь всё ещё с тревогой поглядывал на электрическую сетку поверх стены. Не найдя, куда выплеснуть накопившееся раздражение, он резко поднял ногу в тяжёлом кожаном ботинке и пнул парня в очках.

Вообще-то, когда он дежурил в тюремном блоке, обычно ограничивался руганью. Ну не любил он избивать заключённых и редко прибегал к наказаниям, однако сегодня не сдержался. Дурацкая взвинченность не желала отпускать его. К тому же с утра он ничего не ел, и от голода в том числе у него подскочило давление.

Высоковольтная сеть под напряжением в десятки тысяч вольт могла в буквальном смысле поджарить человека заживо, если бы его только затянуло в неё. Более того, эта электросетка существовала именно для предотвращения побегов через тюремную стену. Она должна была работать круглосуточно, без единой минуты простоя. Отключись система даже ненадолго, заключённые воспользовались бы этим, чтобы устроить беспорядки или попытаться бежать. Тогда последствия были бы катастрофическими.

Подобные происшествия никогда не считались мелочью. В случае травм у заключённых или сбое в системе безопасности, ответственность понесли бы все сотрудники тюрьмы. И первым под удар попал бы именно Шао Цзюнь, как капитан и начальник смены. Неудивительно, что он был так зол Неудивительно, что ему хотелось кого-нибудь пришибить. Его снедал не просто гнев, а бессильное раздражение и страх от мысли, чем всё могло закончиться.

Пока он вымещал злобу на очкарике, к ним подошел услышавший шум Ло Цян.

— Наш отряд?

— Брат Цян… — жалобно пискнул мальчишка в очках, едва не плача.

Сяо Янь-эр был одним из немногих образованных заключённых среди более чем восьмисот человек третьего тюремного блока. Обычно и охранники, и сокамерники относились к нему довольно мягко, поэтому его почти никогда не били.

Шао Цзюнь стрельнул коротким взглядом в Ло Цяна. В тюрьме существовало негласное правило: если заключённый совершал проступок, его обычно наказывали старшие по камере или по отряду. Охранники старались не применять физическую силу без необходимости, оттого он прекрасно осознавал, что избиение человека из седьмого отряда прямо перед Ло Цяном приравнивается к публичному унижению его авторитета.

И уже в следующую секунду он пожалел о том пинке. Последние дни он и так был на взводе. И что толку было срываться на этом неуклюжем парне? Разве пара ударов превратит бесполезного очкарика в человека из титанового сплава?

Ло Цян, всё ещё держа сигарету в зубах, перевёл взгляд на Шао Цзюня:

— Офицер Шао, не перегибайте.

Шао Цзюнь раздражённо отрезал:

— Это высокое напряжение, ты понимаешь? Этот идиот только что едва не отбросил коньки!

Ло Цян хмыкнул и неожиданно спросил:

— Офицер Шао, что сказано в первой статье Кодекса управления тюрьмой?

Этот вопрос загнал Шао Цзюня в тупик. Первая статья кодекса поведения тюремных охранников, выпущенного Министерством юстиции несколько лет назад, прямо запрещала избиение и телесные наказания заключённых. Нарушение могло повлечь дисциплинарную и даже уголовную ответственность. Люди Ло Цяна, естественно, остались недовольны тем, что их человека ударили.

Неужели они и правда собирались идти жаловаться начальству на Третьего господина Шао? Уж Шао Цзюнь никак не ожидал того, что произошло дальше. Ло Цян развернулся, уставился на сидящего на земле очкарика, а затем с раздражением выдернул сигарету изо рта.

— Тц…

По толпе прокатился испуганный вздох. Все решили, что Ло Лао Эр сейчас начнёт избивать несчастного. На нём были не стандартные ботинки заключенного, а обычные узконосые лоферы. Но он даже ноги не поднял, просто медленно обвёл взглядом своих людей. Жёстким взглядом, проникающим в самую душу взглядом. От него одного заключённые тут же сбились в кучу и втянули головы в плечи.

— Вы вообще понимаете, насколько это опасно? — рычал Ло Цян. — Точно жить надоело! В следующий раз работайте внимательнее, не щелкайте клювом с и шевелитесь быстрее. Поняли?!

Потом он окинул взглядом весь седьмой отряд:

— Кто сегодня дежурный по нашему отряду?

Несколько человек негромко откликнулись:

— Начальник смены Шао… Сегодня дежурит начальник смены Шао…

— Раз капитан Шао сегодня на смене, — по слогам произнёс Ло Цян, — ведите себя нормально. Хватит устраивать проблемы и подставлять меня.

После этой взбучки все заключённые тут же уткнулись в работу, словно стая клюющих рис кур.

— Вы знаете, какое наказание бывает за производственные происшествия? — продолжил Ло Цян. — Если кто-нибудь втянет офицера Шао в проблемы или взыскание… я лично с ним разберусь.

Каждое слово звучало спокойно, но от этой спокойной жестокости становилось не по себе. Шао Цзюнь слушал его, театрально закатывая глаза и совершенно не въезжая, что вообще должен сейчас сказать. Ло Цян снова повернулся к мальчишке в очках, явно собираясь продолжить разнос. Однако из опасения, что тот всё-таки сорвётся и ударит кого-нибудь, Шао Цзюнь быстро шагнул вперёд и перехватил дубинку.

— Ло Цян… — тихо позвал он, словно пытаясь остановить разбушевавшегося зверя. Потом уже строже продолжил, — А что сказано в статье восемнадцатой Правил содержания заключённых?

Ло Цян поднял на него взгляд, растягивая губы в удовлетворенной улыбке.

«Ах ты мелкий засранец…»

Статья восемнадцатая запрещала заключённым избивать и притеснять сокамерников, а также прямо запрещала существование тюремных главарей и внутренних авторитетов.

Ло Цян вызывающе посмотрел на Шао Цзюня:

— И что ты собираешься с этим делать?

Мол, вот он я, существую открыто и совершенно официально. И что дальше?

Шао Цзюнь ткнул в него пальцем:

— Ты. Вернёшься в камеру и выучишь тюремные правила наизусть. Должен будешь вечером без запинки всё мне пересказать, потому что я лично приду проверить твои успехи.

Бросив напоследок ещё пару фраз, Шао Цзюнь развернулся и ушёл прочь, как всегда слегка покачивая бёдрами в своих неизменно высоких кожаных ботинках.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/17318/1642421