Готовый перевод Life Under White Cloud Mountain [Farming] / Дела у подножия горы Байюнь [Земледелие]: Глава 101. Роды

]

За ночь ветер и дождь изрядно потрудились: гранатовые цветы распустились в каждом дворе, а земля усыпана облетевшими лепестками. В начале пятого месяца горный ливень накрыл все вокруг, и весна в мгновение ока подошла к концу. Вишни как раз налились румянцем.

Рано утром, взяв корзину за спину, Линь Юй отправился в горы собирать урожай. Штанины промокли от вчерашнего дождя, но сейчас он не чувствовал холода. Поставив корзину на землю, он думал лишь о том, чтобы собрать побольше вишен.

Горная вишня не такая сладкая, как домашняя, зато идеально подходит для вина или сухофруктов. На дикой шелковице у края поля тоже поспели ягоды – темно-сизые, они гроздьями висели среди ветвей. Линь Юй встал на цыпочки, сорвал одну спелую, протер ее и отправил в рот. Кисло-сладкий сок наполнил его губы.

— Невестка умеет варить вино из шелковицы. В прошлом году она сделала целую бочку, и вся семья его обожала. Мне тоже разрешали выпить чашечку. В этом году не доведется, но зато невестка скоро родит племянника, и это радует даже больше, чем вино! — Сяо Си шел за Линь Юем, наклоняясь, чтобы подобрать упавшие ягоды и сложить их в корзину.

Говоря о будущем племяннике, сяо Си расплывался в улыбке. В этом году у него появятся сразу два племянника, и он наконец-то перестанет быть самым младшим. Когда они подрастут, матушка перестанет его ругать и переключится на них.

Перекладывание страданий.

Но вслух он этого не сказал – если бы матушка узнала, ей бы точно было что ему припомнить.

— Захотелось? Я скажу твоему второму брату, чтобы завтра по дороге домой он купил пару цзиней вина в лавке у переулка. Вино из шелковицы, вишневое, еще кисло-сладкую сливовую настойку – хватит на три дня.

Конец весны – время созревания слив. Линь Юй пересадил взрослое сливовое дерево со двора старшего Шу в свой дом, посадив его у ступеней. Зеленые листья шелестели на ветру, сквозь них проглядывали несколько плодов.

— Тогда я не буду церемониться, Юй-гэр! — Сяо Си беззаботно рассмеялся.

Он знал, что второй брат и невестка живут в достатке. Яичный ларек в уезде процветал, многие таверны заказывали яйца для своих блюд. В прошлый раз он даже помогал считать выручку – медяков было столько, что руки уставали. Их нанизывали на веревку, и на подсчет ушло полдня. Все, что заработали за месяц, обменяли в обменной лавке на три ляна серебра – в руках оно ощущалось увесистым.

За помощь в подсчетах братья дали ему двадцать монет, и от радости он не мог уснуть всю ночь. На следующий день побежал хвастаться, но матушка снова отругала его: «Богатство напоказ не выставляют».

Собрав шелковицу, они отправились домой. Сунь Юэхуа лежала в бамбуковом кресле. Лекарь сказал, что до родов остался месяц, и теперь, с большим животом, ей было тяжело даже ходить. Только лежа она чувствовала себя спокойно.

Хэ Яошань хотел нанять служанку или гэра, чтобы ухаживал за ней, но Сунь Юэхуа отказалась – за это ведь надо платить, минимум триста монет в месяц. Они с мужем зарабатывали меньше, чем младший брат с невесткой, поэтому экономили, чтобы жить хорошо.

Хотя на словах она отказывалась, чем ближе были роды, тем сильнее ее охватывала тревога. Обычно кроткая девушка стала раздражительной. Она хотела выплеснуть эмоции, но Хэ Яошань во всем ей уступал, и ее злость растворялась, как удар кулаком в вату. Не находя выхода, она плакала, а когда плакала, Хэ Яошань начинал суетиться, что раздражало ее еще больше.

Она и сама не хотела так себя вести, но не могла сдержаться.

— Невестка, свежие ягоды шелковицы! Я помыл миску, попробуй! — Линь Юй говорил с легкой улыбкой, показывая ей корзину.

Его улыбка была заразительной, а голос – легким и звонким, словно вытягивал Сунь Юэхуа из мрачных мыслей. Настроение ее улучшилось, она подошла ближе, взглянула и тоже улыбнулась:

— Во время беременности столько всего нельзя есть… Хорошо хоть шелковицу можно. Сегодня наемся досыта!

Ягод было много, и Линь Юй с сяо Си не собирались с ней соперничать. Он вымыл миску, оставив половину для Хэ Яочуаня, и они сели на веранде, ели ягоды и болтали.

Двор был чистым – Чжао Дали убирался каждый день, и Линь Юю даже не за что было зацепиться. Он направился к курятнику во дворе, где Чжао Дали, затаив дыхание, заглядывал внутрь, стараясь не шуметь.

Линь Юй окликнул его:

— Братец Чжао, отдохни немного. Там свежие ягоды шелковицы и вишни, иди поешь.

— Ладно, ладно! — Чжао Дали закивал, но сначала осторожно высунул шею, еще раз заглянул в курятник, затем на цыпочках подошел к Линь Юю, сияя от радости:

— Хозяин, смотрите! Цыплята вылупились!

В детстве его семья была бедной, кур не держали, и Чжао Дали никогда не видел, как вылупляются цыплята. Теперь же он был полон любопытства.

Линь Юй тоже заглянул – и правда, скорлупа была пробита. Первый цыпленок, мокрый и беспомощный, лежал в гнезде, а рядом валялись обломки скорлупы. Это был первый выводок в пятом месяце, и они с да Чуанем заранее отделили наседку, чтобы процесс прошел без помех.

Раз первый цыпленок вылупился, остальные скоро последуют его примеру. В этом году кур стало больше – больше двадцати, и семь из десяти высиживали яйца. Все благодаря их хорошему уходу.

— Первые три дня нужно быть особенно внимательными. В конце весны ночью еще холодно, особенно после дождя, поэтому каждый вечер опускайте бамбуковую занавеску, а если нужно, накрывайте промасленной тканью. Подстилку в курятнике меняйте каждый день, не давайте цыплятам спать на сырой соломе. Через день после вылупления дайте им теплой воды и проса, и так первые три дня. Ночью лучше проверять несколько раз – цыплята легко заболевают или могут быть затоптаны.

Осмотрев курятник, Линь Юй дал Чжао Дали несколько указаний.

На словах все казалось простым, но контроль за кормлением и уходом за молодняком требовал навыков. Линь Юй лишь вкратце объяснил, попросив Чжао Дали быть внимательным, но основную заботу о цыплятах брали на себя он и да Чуань.

Чжао Дали слушал внимательно, боясь упустить что-то важное, и запоминал каждое слово. Даже когда ел вишни, он то и дело заглядывал в курятник.

К вечеру Хэ Яошань вернулся из уезда и первым делом заглянул к курам. Цыплята вылупились всего полдня назад, и пока было рано давать им еду и воду.

— Вернулся? — Линь Юй замачивал пшено в теплой воде – размягченное, оно подходило для кормления цыплят. Весь его ум был занят птицей, и, разговаривая с Хэ Яочуанем, он даже не обернулся.

— Яйца распродали. К полудню ушла половина, а после обеда, когда я выкатил телегу, встретил управляющего Цин ресторана «Сянхэ». Он выкупил остатки и спросил, будем ли мы поставлять яйца в дальнейшем. Я согласился. Оптовая торговля все же надежнее розницы – это стабильный доход.

Хэ Яочуань подошел, обнял Линь Юя за плечи, затем развернул его лицом к себе и пристально посмотрел на своего фулана. Здесь никого не было – Чжао Дали ушел во внешний двор, – так что он без стеснения наклонился и поцеловал его.

Линь Юй, получив поцелуй, заулыбался:

— А сколько яиц заказал ресторан «Сянхэ» в месяц?

— Пока договорились на сотню. Плюс еще три сотни нужны хозяину Чэню, немного отправим в поместье… Так что на розничную продажу в уезде останется немного.

Линь Юй отряхнул с него пыль – дорога на муле была пыльной, и каждый день одежда пачкалась.

— И хорошо. Хоть не так уставать будешь, да и поесть нормально успеешь.

Утром, перед отъездом, Линь Юй встал раньше Хэ Яочуаня, развел огонь и приготовил завтрак: тарелку сельдерея с тофу, яичницу с овощами и две кукурузных лепешки. Хэ Яочуань все съел до крошки, но, вернувшись, все равно жаловался, что голоден.

Линь Юю стало совестно – бедный да Чуань, ведь они могли позволить себе и мясо.

— Тогда в следующий раз, когда будешь возвращаться, купи свинины в лавке у переулка. Я приготовлю тебе мясное блюдо с собой. Если захочешь баранины – тоже бери, не экономь на себе.

Хотя они и наняли работника, Линь Юй без дела не сидел. Дома заканчивался куриный корм, и на следующий день ему предстояло объехать деревню, чтобы закупить зерно – кукурузной муки и проса нужно было много. Хэ Яочуань и матушка каждый день уезжали торговать, забирая мула, так что придется одолжить повозку у Цзюнь-гэра и взять с собой Чжао Дали.

А потом – уход за цыплятами, лечение больных кур травами… Дел было невпроворот. Лишь изредка он мог присесть на веранде с невесткой и обсудить пошив детской одежды.

Его собственный живот тоже постепенно округлялся, и привычная одежда стала тесной. Чжоу Шуюнь сшила ему несколько свободных хлопковых рубах – они болтались на теле, зато были очень удобными.

Хэ Яочуань ждал несколько месяцев и наконец в эту ночь услышал долгожданное движение. Прижав ухо к животу Линь Юя, он почувствовал легкий толчок – мимолетный, но он его уловил.

Линь Юй, улыбаясь, прислонился к кровати:

— Малыш любит песни. Стоит мне запеть – и он сразу шевелится.

Он напевал колыбельные – мелодии, которых Хэ Яочуань никогда раньше не слышал. Странные, но прекрасные. И каждый раз, когда Линь Юй пел, он словно озарялся теплым светом. Хэ Яочуань ложился рядом и пытался подпевать.

— Да Чуань, как думаешь, ребенок будет похож на тебя или на меня?

— Конечно, на тебя. Умный и нежный. Лучше всего, если будет гэром – тогда будет ближе к тебе.

Живот Линь Юя уже не позволял спать на спине, и он лежал на боку, а Хэ Яочуань обнимал его сзади. Они болтали о том о сем, засыпая и просыпаясь с одной мыслью – в ожидании чуда.

За несколькими стенами Хэ Яошань и Сунь Юэхуа тоже жили в тревожном ожидании. Последний месяц они провели в постоянном напряжении. Даже работая в поле, Хэ Яошань то и дело бросал мотыгу и бежал домой проверить, все ли в порядке.

Сунь Юэхуа уже устала от этого. Порой ей не хотелось его видеть, но он все равно лез под руку. И вся ее злость таяла, оставляя лишь усталую улыбку – приходилось терпеть его суету.

И вот, наконец, настал день, когда отошли воды.

— Быстрее, быстрее! В соседнюю деревню за повитухой! Да Шань, неси жену в дом! Сяо Си, грей воду! Готовьте чистую ткань и ножницы!

Хэ Яочуань тут же помчался на муле и вмиг скрылся из виду. Хэ Яошань метался в растерянности – он словно оцепенел и лишь бездумно выполнял указания матери, внося жену в дом. Услышав ее стоны, он забегал кругами.

Чжоу Шуюнь шлепнула его:

— Чего уставился? Бери деньги и беги за лекарем!

В доме началась суматоха. Даже Хэ Чандэ помогал носить хворост – два больших котла наполнили водой и поставили кипятиться. Линь Юй, придерживая живот, готовил чистые пеленки, детские распашонки, бумагу, ножницы и вино.

— Когда невестка начнет рожать, иди в комнату отдыхать. Не перетруждайся, без дела не выходи. Или сходи посидеть к Цзюнь-гэру, вернешься, когда все закончится.

Чжоу Шуюнь не забыла предупредить Линь Юя. В каждой семье роды проходили одинаково – других беременных обычно просили удалиться, чтобы не пугать их.

Сунь Юэхуа, корчась от схваток, лежала на кровати бледная. Кричать у нее не было сил – она лишь сжимала одеяло до побеления пальцев, берегу энергию для потуг.

Роды предстояли долгие, и Линь Юй сварил на маленькой печке яйца с красными финиками, чтобы подкрепить невестку. Время от времени он подходил к двери и заглядывал внутрь. В полдень Хэ Яочуань вернулся с повитухой, а следом прибежал и старший брат с лекарем.

— Наконец-то! Мы вас заждались! — Чжоу Шуюнь, поблагодарив небеса, потащила повитуху в комнату.

Лекарь остался во дворе – он привык к таким ситуациям. В его сундучке были лекарства для стимуляции родов и остановки кровотечения, а также серебряные иглы для акупунктуры. В большинстве случаев они не требовались – роды проходили без осложнений.

Хэ Яошаня выставили за дверь. Он не находил себе места – то садился, то вскакивал, бегал взад-вперед и в конце концов прильнул к щели, пытаясь что-то разглядеть.

http://bllate.org/book/17243/1613903

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 3
#
У него не курятник, а конвейер какой-то. Кур раз ,два и обсчелся,а такие объемы выдают. Ладно бы их сотня бегала тогда соглашусь , а так не похоже на правду.
Развернуть
#
ну раз мужики рожают, значит и куры нестись могут как не в себя 😄
Развернуть
#
Согласна ,🤔 но гермафродиты не совсем мужики 😅.
Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь