]
— В доме мало свободных помещений, только дровяной сарай и главный зал достаточно просторны. В дровяном сарае, если его хорошенько убрать, можно разместить один амбар, но второй… ставить в главном зале – неуместно, — подумав, сказал Хэ Яочуань.
Купленные ими амбары были покрыты маслом внутри и снаружи, что защищало от дождя и насекомых, но оставлять их снаружи все равно было неспокойно. Главный зал использовался для приема гостей и трапез, а когда уж гости приходили посидеть, места было мало. Не говоря уже о том, что зал был открытым, и если какой-нибудь воришка проходил мимо и видел такие большие амбары, на следующий день мог задумать недоброе.
Линь Юй осмотрел двор: место, где раньше был курятник, все еще пустовало и не было переделано под огород. Он задумался:
— Если перенести дрова с первого этажа сарая на чердак, а оставшиеся, которые не поместятся, сложить под навес во дворе, то в сарае освободится место, и туда втиснутся два амбара.
Свободных комнат в доме было мало, и любое лишнее пространство следовало использовать для хранения зерна. Навес для дров уже был, нужно было лишь немного расширить его, накрыв сверху и по бокам водонепроницаемой тканью, чтобы защитить от дождя.
Хэ Яочуань кивнул:
— Хорошая идея. — Затем он улыбнулся: — Несколько дней назад мы с трудом перенесли дрова из сарая под навес, а теперь опять будем таскать их обратно. Вот уж действительно – зря старались.
Но кто мог тогда предвидеть проблемы с зерном?
Итоги своего обсуждения они рассказали, Чжоу Шуюнь и Хэ Чандэ, когда те вернулись с поля, нагруженные гаоляном. Чжоу Шуюнь и Хэ Чандэ тоже одобрили идею и, закатав рукава, принялись помогать переносить дрова.
Расширение навеса не требовало больших усилий, в отличие от строительства дома, где приходилось звать на помощь соседей. Деревенские мужики в той или иной мере умели обращаться с деревом, и для Хэ Яочуаня это не было проблемой. Он и Хэ Чандэ сходили в горы, принесли два бревна, обтесали их во дворе и сделали столбы и балки.
Линь Юй и Чжоу Шуюнь тем временем таскали дрова вверх-вниз, перенося крупные поленья на чердак – одно такое полено могло гореть полдня, так что за ними приходилось подниматься раз в несколько дней. Мелкие сухие ветки для растопки оставили в углу на первом этаже, чтобы не бегать лишний раз по лестнице.
Те, кто умел предсказывать погоду, знали, что ближайшие дни будут ясными, поэтому излишки дров временно сложили под крыльцом, пока не достроят навес. Когда сарай очистили, пришло время переносить амбары, и тут возник вопрос: как затащить такие большие конструкции внутрь?
Линь Юй подпер подбородок рукой, задумавшись. Хэ Яочуань подошел, улыбнулся и стукнул его по голове:
— Растерялся? Эти амбары разбираются.
Он показал Линь Юю, что амбар, как и строение, состоит из отдельных частей, но разбирать и собирать его – дело хлопотное. Если не знать, как он устроен, можно собрать неправильно, и тогда зерно заплесневеет или заведется моль.
Линь Юй покраснел, фыркнул и отвернулся, пробормотав:
— Я и сам знал.
Он игнорировал Хэ Яочуаня, а тот забеспокоился и, забыв про амбар, бросился за ним. Линь Юй шел, скрестив руки, а Хэ Яочуань шагал следом, не отставая ни на шаг.
— Чего тебе? — Линь Юй взял метлу, чтобы подмести сарай, затем собрался собирать яйца, но, раздраженный тем, что Хэ Яочуань не отстает, обернулся и сердито посмотрел на него.
Хэ Яочуань почесал ухо, его красивое лицо выражало смущение, и он только улыбнулся:
— Жарко сегодня, давай помогу.
Он потянулся за корзиной, но Линь Юй резко развернулся:
— Не надо, иди разбирай свой амбар.
Линь Юй рассердился, и Хэ Яочуаня прогнали. Ему не разрешали ни следовать за ним, ни помогать, и он остался стоять у входа в курятник, скрестив руки и прислонившись к косяку, не сводя глаз с Линь Юя.
Тот перебирал гнезда, вытаскивая яйца из соломы и аккуратно складывая их в корзину, чувствуя на спине горячий взгляд. Он делал вид, что не замечает, затем взял грабли, чтобы убрать куриный помет, выбросил испачканную солому и заменил ее чистой – но взгляд не исчезал.
В конце концов Линь Юй сдался, ощущая смесь досады и веселья. Уголки его губ дрогнули, в глазах мелькнула улыбка, но на лице сохранялось сердитое выражение. Он подошел и ткнул Хэ Яочуаня в грудь:
— Больше не смей говорить, что я глупый или чего-то не понимаю! — Он вовсе не был тупым.
Увидев, что фулан больше не сердится, Хэ Яочуань обнял его покрепче и, склонившись, извинился без слов, а затем сказал с улыбкой:
— Хорошо, больше не буду говорить.
Линь Юй удовлетворенно кивнул, но потом почувствовал неладное и, спустя мгновение, осознал подвох. Он вырвался из объятий и в сердцах топнул ногой:
— И думать так тоже нельзя!
Топанье причиняло боль ему самому, поэтому он со всей силы наступил на ногу Хэ Яочуаню. Тот скривился от боли, оперся на косяк и, пошатываясь, бросился за Линь Юем. В суматохе он забыл закрыть дверь курятника, и куры стайкой высыпали во двор, принявшись клевать огород.
Хэ Яочуань в панике стал отгонять их, и в голове у него мелькнуло только два слова: «Все пропало».
Он обернулся и увидел, что фулан сжимает в руке кухонный нож и пристально смотрит на него.
Си-гэр, сидевший на крыльце и жевавший лепешку, поднял голову. Неужели он сейчас останется без брата? Но Си-гэр не знал ответа, поэтому опустил голову и продолжил есть.
После целого дня хлопот амбары наконец установили в сарае. Внутри они были разделены: одна половина для гаоляна, другая – для соевых бобов. Когда зерно и бобы с шумом посыпались внутрь, постепенно заполняя пространство, на лицах всей семьи появились улыбки. Они брали горсти зерна, внимательно разглядывали, а затем выпускали его сквозь пальцы обратно в кучу.
Бобы, золотистые и ароматные, уже навевали мысли о всевозможных блюдах. Си-гэр сглотнул слюну и, глядя на мать, сказал:
— Мама, в семье Вэнькана сегодня делают тофу.
Чжоу Шуюнь сразу поняла, о чем он думает. Урожай был богатым, и ее сердце переполняла радость. Она широко улыбнулась и громко объявила:
— Завтра у нас тоже будет пир из тофу!
Едва слова прозвучали, как вся семья расслабилась и заулыбалась. Сбор бобов и гаоляна – дело трудоемкое, с раннего утра до позднего вечера без передышки, – только бы дождь не пошел, – ни на минуту нельзя расслабиться. Наконец-то появилась возможность пару дней отдохнуть дома без забот.
Приготовление тофу – процесс долгий: свежесобранные бобы замачивают на ночь, затем перемалывают в каменной мельнице в молоко, потом процеживают, варят, прессуют – и только тогда получается привычный всем тофу. Все это занимает целый день.
Каменные жернова были не в каждом доме. Для семьи Хэ Яочуань приобрел у соседей за бесценок. Та семья переезжала в город, и тяжелые жернова было не увезти, вот и решили продать за копейки. Хэ Яочуань осмотрел их – жернова были в отличном состоянии, чистые, ничуть не хуже новых. Заплатил всего сто монет, тогда как обычно они стоили не меньше ста пятидесяти.
Приятно, когда не нужно просить жернова у других, а есть свои. Линь Юй вымыл бобы, Чжоу Шуюнь принесла таз с теплой водой и понемногу подливала воду и подсыпала бобы в отверстие жерновов.
Это тонкая работа: если воды мало – не перемолоть, если много – получится слишком жидким. Чжоу Шуюнь, считая мужчин неумехами, поручила Хэ Яочуаню и Хэ Чандэ крутить жернова, а сама занялась доливанием воды.
Линь Юй постоял рядом, понял, что помощь не нужна, и пошел стирать холщовую ткань для процеживания. Перемолотое бобовое молоко заняло целый большой таз, и его предстояло перемолоть еще раз.
К обеду тофу приготовить не успели, да и молоть бобы под палящим солнцем было утомительно. С утра осталась полкастрюли супа из маша, каждый взял по лепешке, присел на крыльце и принялся за еду с солеными огурцами, даже в зал заходить не стали. На улице хоть ветерок, становилось полегче.
Неожиданно Чжоу Шуюнь вспомнила о Хэ Яошане и его семье, и сердце ее сжалось:
— Нынче урожай хороший, сделаем побольше тофу. Когда ваш старший брат с женой вернутся, будет им свежего.
Строительство дороги – дело важное, она соединит несколько деревень с городом, и тогда не придется переживать, что в деревне чего-то не купишь – в городе-то всего вдоволь!
Хэ Яочуань же думал о своем:
— Отец, как дорогу строят?
Хэ Чандэ закивал:
— Хорошо строят! Ровная, широкая, куда прочнее наших деревенских грунтовок, даже в дождь не размоет. Говорят, телеги смогут ездить, а вдоль дороги храм поставят.
Кому посвященный – неизвестно, но Чжоу Шуюнь сказала, что, когда храм достроят, вся семья сходит туда возжечь благовония, чтобы в дороге удача сопутствовала.
Хэ Яочуаня же больше заботил куриный бизнес. Хоть в деревне и можно продавать фазанов и их яйца, покупателей мало, и доходы небольшие. Если хотят зарабатывать больше, одного канала сбыта недостаточно.
— Когда дорогу достроят, съездим в уезд, — сказал Хэ Яочуань Линь Юю, очищая соленое яйцо. Желток, сочащийся маслом, он бросил в чашку Линь Юя – тот любил желтки.
Линь Юй кивнул, улыбаясь:
— Ага, я еще ни разу не был в уезде «Туманный Ручей». — С тех пор как он здесь оказался, ни разу не выезжал за пределы деревни. Линь Юй с нетерпением ждал поездки и от удовольствия сделал еще несколько глотков супа.
Сегодня полевых работ не было, и после обеда все прилегли отдохнуть. Хэ Яочуань крадучись подобрался к фулану, притворился спящим и невзначай положил руку ему на талию, а затем и вовсе обнял.
Вчера фулан на него сердился и весь вечер не давал прикоснуться, а без Линь Юя Хэ Яочуань не мог заснуть. Ночью он попытался украдкой взять его за руку, но Линь Юй шлепнул его по ладони. Хэ Яочуань обиделся, под утро пристроился у Линь Юя у самого уха и начал извиняться, а когда тот сонно пробормотал что-то невнятное, принялся целовать и уговаривать, пока фулан не разрешил прикоснуться. Но дальше объятий и держания за руку Хэ Яочуань не заходил – он понимал разницу между «раз наесться до отвала» и «есть каждый день».
Теплый полуденный ветерок ласкал кожу, как вдруг со двора донеслось кудахтанье. Они проснулись, вышли посмотреть – куры каким-то образом выбрались из курятника.
Хэ Яочуань осмотрел курятник: в дверце зияла дыра. Он поставил новую плетеную дверцу, а затем с Линь Юем, вооружившись палками, принялись загонять кур обратно. Два петуха попытались клюнуть Линь Юя, но Хэ Яочуань дал им по затрещине, и те сразу присмирели.
Весь день прошел в хлопотах. В печи трещали дрова, искры вылетали из топки, а в котле кипело соевое молоко. Чжоу Шуюнь добавляла в него соляной раствор и непрерывно помешивала.
Из сои можно приготовить множество блюд: если налить молока в чашку и добавить сахарный сироп, получится сладкий доухуа (соевый пудинг). Если оставить таз с молоком остывать, а затем снять образовавшуюся на поверхности пленку и высушить ее на веревке, выйдет фучжу (соевая спаржа). Остатки жмыха можно использовать для выпечки, из прессованного тофу сделать ферментированный тофу или жареные соевые шарики, а можно закоптить и получить сушеный тофу.
Разных способов хватит, чтобы простая деревенская семья питалась полгода. Когда мяса нет, тофу становится настоящим деликатесом.
Линь Юй любил сладкий доухуа. Добавив пару ложек сахарного сиропа, он смог съесть целую чашку, а потом, с круглым от переедания животом, лежал на стуле и стонал, растирая его.
Хэ Яочуань массировал ему живот, и боль понемногу утихала. Было еще не темно, стояли сумерки. Они с Линь Юем прогуливались по меже, наслаждаясь вечерним ветерком. Ванцай примчался сзади, мелькнул в траве, затем выскочил с другой стороны и принялся вилять хвостом перед Линь Юем.
— Какой милый! Завтра искупаем его, а то воняет, да и блохи могут завестись.
Хэ Яочуань поддержал:
— Купать надо. И нечего дома воду греть – оттащим к реке да окунем. Собаки и сами плавать умеют, проплывет разок – и чистый будет.
Ванцай был простой деревенской собакой, с короткой желтой шерстью, которую не нужно расчесывать. Да и вообще, деревенские псы не избалованы – раз в год искупать уже хорошо. Они все решили, даже не спросив мнения Ванцая.
http://bllate.org/book/17243/1613865
Сказали спасибо 52 читателя
bast1906 (читатель/культиватор основы ци)
8 сентября 2026 в 02:05
1
Kroshki_na_stole (переводчик/культиватор основы ци)
8 сентября 2026 в 21:29
1