Готовый перевод Every day and every night with you / Каждый день и каждую ночь с тобой: Глава 1. Вообще-то… я не способна ставить метку феромонами

В воздухе разливался приторный клубничный аромат, перемешанный с насыщенным запахом ликера, и это сочетание наносило чувствам Лян Ши сокрушительный удар.

В ее груди словно полыхало пламя.

Жар вспыхивал на кончиках пальцев и устремлялся в самую глубину души.

Грудная клетка Лян Ши готова была разорваться, но этот запах становился все насыщеннее.

С каждым вдохом он проникал в ноздри, дурманил и манил упиться им до беспамятства.

Лян Ши пришлось задержать дыхание, однако место за ушами неумолимо разогревалось, жар растекался вокруг по этому тесному пространству, и ей почудилось, будто возле самого уха раздается томный, сладкий стон.

Стон, полный искушения и муки.

И невероятно притягательный.

В ее сознание бесконечным потоком вторгались чужие, незнакомые обрывки воспоминаний — все это были сцены разгульной страсти, совершенно не похожие на ее прежнюю жизнь, но эти разрозненные осколки посторонней памяти никак не желали складываться в цельную картину.

В довершение ко всему ее тело сейчас пылало нестерпимым жаром, каждый сантиметр ее кожи горел огнем и жаждал прикосновения.

Ей безумно хотелось осушить до дна этот сладкий ликер, чтобы хоть немного унять боль, разливающуюся по телу.

Так невыносимо…

Наконец Лян Ши с огромным трудом разлепила веки. Ее взгляду предстала роскошно обставленная комната: на полу — мягкий белоснежный ковер, а с потолка свисает золоченая люстра. Сама она сейчас лежала на этом ковре, и ее тело окутывал нежный ворс.

Она, превозмогая слабость, попыталась упорядочить хаотичные отрывки в голове.

Кажется… она попала в книгу.

И стала героиней по имени Лян Ши, проходной и никчемной альфой-подонком из романа «Сладкая любовь». В оригинальном сюжете эта героиня, чтобы завладеть телом и сердцем прекраснейшей омеги по имени Сюй Цинчжу, воспользовалась кризисом в компании семьи Сюй и, пока омега была уязвима, заключила с ней брак. Однако Сюй Цинчжу с детства была замкнутой девушкой, к тому же в юности она пережила похищение, что привело к тяжелому посттравматическому стрессовому расстройству — и она так и не позволила Лян Ши к себе прикоснуться.

Поначалу Лян Ши, будучи еще той подлой альфой, пыталась действовать терпением и лаской, но, не добившись успеха, очень скоро показала свое истинное лицо.

В конце концов, дождавшись течки у Сюй Цинчжу, она попросту спрятала все ингибиторы в доме и предприняла попытку подавить омегу мощью своих феромонов в собственную эструсную фазу, чтобы таким образом переспать с ней и поставить пожизненную метку.

В этом мире течка у омеги и эструс у альфы случаются раз в три месяца. Если альфа использует момент своей эструсной фазы, чтобы пометить омегу, находящуюся в течке, такая метка становится пожизненной.

Чтобы разорвать эту связь, остается только вырезать омеге железу. А это означает, что здоровье омеги безвозвратно ухудшится, а продолжительность ее жизни сократится.

Если же омега в течке не введет себе ингибитор и не соединится с альфой, она будет гореть в лихорадке и даже может погибнуть.

Вот почему дрянная альфа Лян Ши так тщательно подготовилась к этой ночи. Однако она никак не ожидала, что замкнутая Сюй Цинчжу в глубине души окажется столь отчаянной: омега выхватила из-под подушки ножницы и оказала сопротивление, более того — она ранила Лян Ши в руку.

Взбешенная этим Лян Ши в ту же ночь отвесила Сюй Цинчжу две пощечины.

А в одну из темных, безлунных ночей, воспользовавшись опьянением, она вырезала Сюй Цинчжу железу, обрекая ту на пожизненное бесплодие, потерю вкуса и существование в хрупком, болезненном теле.

У Лян Ши, только что угодившей в эту историю, сейчас был полнейший хаос в голове, но ее тело против воли притягивал сладчайший аромат, разлитый в комнате.

Она словно утратила над собой контроль, полностью подчинившись зову феромонов нежной омеги, и, сделав над собой нечеловеческое усилие, поднялась на ноги. В следующее мгновение ее взгляд упал на омегу, лежавшую на кровати.

Именно оттуда исходил тот самый дурманящий, невыносимо манящий запах.

Ей безумно захотелось приблизиться к ее затылку и вдохнуть эти феромоны вблизи.

Наверняка они будут божественно сладкими.

Одна только мысль об этом наполняла тело Лян Ши неизъяснимым блаженством.

Омега, лежащая на кровати, раскраснелась. Ее взгляд был влажным и томным, а кожа казалась белее снега, но сейчас на ней проступил пьяный розовый оттенок, будто ее покрыли самыми лучшими румянами. На омеге была надета белоснежная шелковая сорочка на тонких бретелях, а на изящной ключице поблескивала серебряная цепочка.

Гладкие, светлые икры обнажены, на красивых пальчиках ног алеет яркий лак — но в этом не было ни капли пошлости, напротив, этот алый цвет удивительно гармонировал с холодным, отстраненным обликом девушки, особенно в сочетании с ее затуманенным взглядом.

Она была подобна белому снегу, поверх которого набросили тонкий слой алой дымки.

Таинственная, неземная, пронзительно манящая.

Даже когда ее жемчужно-белая ступня слегка касалась икры — каждое такое движение отдавалось в сердце Лян Ши острой, сладкой дрожью.

Казалось, что это не ступня вовсе, а легкое перышко.

Лян Ши из книги, чтобы достичь своей цели — подавить омегу мощью феромонов во время собственного эструса, — не стала использовать ингибитор, и теперь новую Лян Ши непреодолимо влекло к этому сладкому аромату. Каждая клеточка ее тела мечтала прижать к себе омегу, которая распласталась на кровати.

Пометить эту омегу. Сделать ее своей.

У Лян Ши не осталось ни времени, ни сил на раздумья — повинуясь одному лишь инстинкту, она бросилась на кровать.

Движение вышло слишком резким, и Сюй Цинчжу, которая и так из последних сил пыталась противостоять притяжению мощных феромонов альфы, вздрогнула от неожиданности.

Она открыла глаза — это были влажные, блестящие глаза олененка, заблудившегося в лесу: черные, полные невинности и страха, они уставились на Лян Ши, и в них застыли испуг и отчаяние.

Лян Ши еще не полностью овладела этим телом, и остатки сознания той мусорной альфы в этот момент думали лишь об одном: «Пометить ее».

«Такая омега рождена для того, чтобы ее покоряли».

«Стоит лишь поставить на ней метку, и она навеки полюбит меня».

В голову то и дело лезли мысли прежней альфы, сплошь постыдные, подлые, гнусные.

Однако от этих мыслей тело Лян Ши охватывал первобытный, инстинктивный трепет.

Лян Ши мысленно плюнула на это тело.

Но ее рука уже коснулась кожи Омеги.

С детства изнеженная омега была хрупкой и мягкой, а ее кожа напоминала драгоценный шелк и была такой же гладкой, нежной, восхитительной на ощупь. Лян Ши приблизилась, чтобы вдохнуть ее феромоны, — это оказался запах клубничного ликера Бейлис.

Это был один из любимых напитков самой Лян Ши, и в этой томительно-сладострастной атмосфере аромат пробуждал каждую клеточку ее тела.

В спальне не горел свет, только лунный свет проникал сквозь тонкий тюль. Серебристое сияние окутывало омегу, придавая ей ореол завораживающей красоты.

— Лян Ши, — Сюй Цинчжу сжала кулаки. — Не прикасайся ко мне.

«Без моей метки ты умрешь». Эта фраза внезапно всплыла в сознании Лян Ши, более того — ее тело само так и рвалось произнести эти слова, но она прикусила кончик языка.

К счастью, она этого не сказала.

— Я не буду к тебе прикасаться, — произнесла Лян Ши и отступила назад, прижимаясь спиной к платяному шкафу.

Однако ее тело по-прежнему неумолимо влекло к феромонам омеги. Она стиснула ладони с такой силой, что ногти едва не прорвали кожу, но эта боль вернула ей подобие рассудка.

Она понимала, что ей нельзя больше оставаться в этой комнате.

Альфе в эструсной фазе и омеге в течке находиться в одной комнате и сопротивляться зову собственного тела было невероятно трудно. К тому же она пока не могла полностью контролировать это тело.

Поэтому она коротко бросила:

— Я вызову тебе врача, — и, спотыкаясь, выбежала прочь из комнаты.

В тот самый миг, когда она переступила порог, в ее голову хлынуло содержание сюжетной линии.

После того как мусорная альфа Лян Ши вырезала Сюй Цинчжу железу, омега с помощью своих поклонников сумела вырваться из-под контроля Лян Ши, прошла лечение в больнице, а после выписки с невероятным трудом подняла на ноги семейный бизнес, вернув его к жизни, и стала в Хайчжоу личностью, которую все почитали и уважали.

А у мусорной альфы вырезали железу и скормили ее собакам. Кроме того, выяснилось, что она вовсе не настоящая старшая дочь семьи Лян. Лишившись этого статуса, она превратилась в побитую дворнягу, влача на улице существование, которое было хуже смерти.

Лян Ши: «…»

Разве не лучше просто спокойно жить?

Лян Ши сглотнула и, еще не успев разобрать весь этот ворох отрывочных сведений, заметила, что экран упавшего на пол телефона засветился.

Это был телефон прежней хозяйки этого тела.

Она подняла его, разблокировала по лицу, и ей одно за другим посыпались сообщения.

[Ну как? Удалось?]

[Каковы ощущения от первой омеги Хайчжоу? Достаточно ли она вкусная?]

[Если наиграешься и она тебе надоест, не забудь позвать и нас, вместе повеселимся]

[Раз ты так говоришь, я уже завтра хочу попробовать]

[Может, завтра вместе? @Лян Ши]

В групповом чате было сообщений много и все они были хаотичны, но содержание в основном крутилось вокруг Лян Ши и Сюй Цинчжу.

Лян Ши нахмурилась, читая до конца, и подумала про себя: что же за мусором была эта прежняя Лян Ши?

Взять и выставлять собственную жену на посмешище.

С раздражением она ответила одним словом:

[Отвалите].

В чате мгновенно поднялся переполох.

Но Лян Ши больше не смотрела на их сообщения.

Она вышла из чата, набрала 120 и четко продиктовала адрес, а также какой именно ингибитор необходим.

После этого она прислонилась к двери, судорожно хватая ртом воздух. Ее спина промокла насквозь, ткань черного платья неприятно липла к телу, из-за двери снова и снова доносился сладкий аромат феромонов омеги, а рассудок Лян Ши в очередной раз зашатался на грани крушения.

Она поднесла руку ко рту и изо всех сил вцепилась зубами в тыльную сторону ладони, пытаясь болью отвлечь внимание.

Это вернуло ей остатки самообладания.

Она осторожно приоткрыла дверь — лишь затем, чтобы взглянуть, в каком состоянии находится Сюй Цинчжу. Но стоило двери чуть приоткрыться, как омега на кровати распахнула глаза и хриплым, сорванным голосом выкрикнула:

— Не подходи!

На ее лице застыло страдание, было видно, что она из последних сил сопротивляется притяжению феромонов.

Лян Ши не понимала.

Как можно было причинить боль такой очаровательной омеге, как эта девушка?

Но при мысли о том, что ждет Сюй Цинчжу в будущем, и о судьбе самой мусорной альфы, сердце Лян Ши бешено заколотилось. Подавив невыносимую боль, разливающуюся по телу, она изо всех сил притворилась спокойной и сказала:

— Скорая скоро приедет. И еще… я открою тебе один секрет.

Сюй Цинчжу приподняла голову, и в ее затуманенных, мутных глазах мелькнуло недоумение.

Бретелька ее шелковой сорочки сползла вниз.

Лян Ши отвернулась и, чуть смутившись, сказала:

— Вообще-то… я не способна ставить метку феромонами.

Сюй Цинчжу: «?»

— Так что не волнуйся, — сказала Лян Ши. — Я бессильна.

Сюй Цинчжу: «…?»

http://bllate.org/book/17172/1607349