Готовый перевод Raising children in ancient county towns / Воспитание сына в древнем уездном городе ✅: Глава 4

Едва забрезжил рассвет, как прокукарекал первый петух.

Ци Шуо открыл глаза и почувствовал, как чья-то нежная белая ладонь проскользнула под его нижнее белье, замирая на крепких мускулах живота. Повернув голову, он увидел лежащего рядом гэра: Цяо Шэнь спал глубоким, безмятежным сном, чуть приоткрыв рот. Маленький Чанлэ, свернувшись в причудливой позе, сопел в объятиях папы, и на его личике застыло выражение полного довольства.

Ци Шуо осторожно убрал руку Цяо Шэня, приподнялся и обложил сына подушками, чтобы тот был в безопасности, а Цяо Шэнь мог переложить на них руку. Заметив, как муж во сне неосознанно сжал пальцами край подушки, Ци Шуо шумно выдохнул, оделся и вышел из комнаты.

Когда Цяо Шэнь проснулся, во дворе уже вовсю раздавался мерный стук инструментов — плотник работал уже давно. Малыш Чанлэ, словно поросенок, сладко посапывал, выпятив губки.

Пощупав тельце сына и убедившись, что ему тепло, но он не вспотел, Цяо Шэнь успокоился. Он поднялся, оделся и снова тщательно обложил Чанлэ подушками, оставив ему место, чтобы тот мог перевернуться во сне.

Солнце уже стояло высоко. Цяо Шэнь умылся и почистил зубы веточкой ивы с солью. На кухне уже ждала сваренная каша. Цяо Шэнь разогрел оставшийся с вечера маринад и вынес его на стол.

Летом семья предпочитала есть во дворе — там было свежо и прохладно. Заглянув в комнату и убедившись, что Чанлэ всё еще спит, он позвал Ци Шуо. Супруги в тишине закончили завтрак, оставив порцию для малыша томиться в печи.

Пока зной еще не вступил в полную силу, Цяо Шэнь решил перестирать грязные вещи, а когда Чанлэ проснется — вынести циновки на солнце для просушки и дезинфекции.

Ци Шуо, вернувшийся к своим заготовкам, увидел, как Цяо Шэнь выносит узлы с одеждой и раз за разом таскает ведра с водой от колодца.

— Позови тетушку Ян, пусть заберет в стирку, — не выдержал он. — Тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы.

Тетушка Ян была вдовой, жившей в их переулке. Она зарабатывала на жизнь стиркой, ухаживая за больной матерью и воспитывая пятнадцатилетнего сына Сяо Янлю. Сяо Янлю был гэром и совсем недавно устроился помощником на кухню в ресторан «Фумань».

— Летняя одежда совсем не тяжелая, я и сам справлюсь. Ты сегодня уходишь? В лавку? — Цяо Шэнь знал, что прежний владелец тела тратил деньги направо и налево, а Ци Шуо ему потакал, поэтому сбережений в доме почти не осталось.

Много серебра ушло на лечение после падения в воду, да и нынешнее усиленное питание тоже влетало в копеечку. Раз он пришел в этот мир, нужно было начинать экономить.

— Да, придется уйти. Господин Хэ с Западной улицы заказал кресло-качалку для своего тестя, пойду обсудить детали. В лавку заходить не буду, — Ци Шуо увидел, что стирка дается мужу без особого труда, и перестал настаивать.

— Я решил начать готовить закуски на продажу, чтобы подзаработать, — немного помедлив, признался Цяо Шэнь. Он опасался, что Ци Шуо будет против.

— Не тревожься о деньгах. Тебе нужно заботиться о себе, а серебро я добуду сам — скоро лавка снова откроется в полную силу. — Видя, как Цяо Шэнь начал печься о доме, Ци Шуо не хотел, чтобы тот перетруждался, ведь чрезмерное усердие порой идет лишь во вред.

— Но я всё равно целыми днями свободен. А ты так занят, что у тебя совсем нет времени на Чанлэ. Ребенку нужно внимание обоих родителей, чтобы он рос здоровым, — Цяо Шэнь говорил мягко, но уверенно. — К тому же Чанлэ так любит вкусно поесть… Он такой худенький, мне нужно готовить ему побольше полезного, чтобы он окреп.

Про себя же он подумал: «Оба хороши — один вечно на работе, другой вечно гуляет. Бедный кроха в два года даже говорить не начал, да и выглядит истощенным».

— И еще… Чанлэ уже два года. Скоро он подрастет, и ему нужно будет учиться. Мы должны накопить достаточно серебра. Раз уж я… ну, то есть, раз уж я поправился, я обязательно дам Чанлэ образование.

В древние времена у простолюдина было лишь два пути: либо учеба и государственные экзамены, либо армия и поле боя.

Тонкие лучи солнца падали на лицо Ци Шуо. Его густые брови разлетались к вискам, глубокий взгляд и высокая переносица делали его лицо необычайно благородным и притягательным.

Слушая рассуждения Цяо Шэня о воспитании, Ци Шуо чувствовал, как в сердце разливается радость.

Когда они поженились, между ними не было чувств. Его супруг был ленив, и каждый раз, когда Ци Шуо возвращался домой после изнурительного дня, его ждал холодный очаг и вечные жалобы на нехватку роскоши.

Ци Шуо начал было уставать от такой жизни. Но когда Цяо Шэнь родил ему сына, вид этого розового, сморщенного комочка пробудил в нем неописуемые чувства. Эта кровная связь заставила его отбросить раздражение. Видя слабость супруга после родов, он стал трудиться еще упорнее, лишь бы обеспечить им лучшую долю.

На самом деле, если бы Цяо Шэнь не тратил деньги на прислугу для каждой мелочи, они жили бы в достатке. Но супруг, видя доброту Ци Шуо, становился только капризнее и в итоге совсем забросил ребенка.

Ци Шуо вспомнил, как месяц назад их истощенный сын лежал на кровати, и его плач был похож на мяуканье слабого котенка. Даже лекарь тогда не сдержал гнева, обвинив их в жестокосердии к собственной плоти и крови. В тот момент Ци Шуо терзался вопросом: не ошибся ли он, пытаясь ради сына любить и Цяо Шэня?

— Уа-а… у-у-у… да-дя… — детский плач прервал затянувшийся монолог Цяо Шэня и горькие мысли Ци Шуо.

Цяо Шэнь быстро вытер руки и поспешил в дом за проснувшимся Чанлэ. Малыш просто открыл глаза и, не увидев никого рядом, решил пару раз «прикрикнуть» для порядка, даже не проливая слез.

Ци Шуо наблюдал, как Цяо Шэнь помог сыну справить нужду, приласкал его и принялся кормить завтраком. Плотник вернулся к работе.

Что ж, он даст ему еще один шанс. Сын еще мал, и если Цяо Шэнь действительно поможет ребенку вырасти здоровым, Ци Шуо готов трудиться за двоих.

Дав сыну пару ложек, Цяо Шэнь вложил в его ручку деревянную ложку, побуждая есть самостоятельно, а сам вернулся к тазам с бельем. Чанлэ, видя, что папа рядом, успокоился и с аппетитом принялся за еду.

— Мне сегодня нужно будет потратить немного денег на продукты. Хочу попробовать приготовить побольше всего. Семья Лю очень помогала нам с Чанлэ, я хочу отнести им угощение и заодно узнать, придутся ли мои блюда по вкусу соседям. Если всем понравится, попробую продавать, — Цяо Шэнь старался не смотреть на мужа.

Памятуя о расточительности прежнего владельца тела, он бы не удивился отказу.

Понимая, что нужно привести веский довод, он добавил: — И Чанлэ это нравится. Самое главное, посмотри, какой у него аппетит! Даже уговаривать не надо, сам ест.

— Делай как знаешь. Покупай всё необходимое, деньги еще заработаем, — спокойно ответил Ци Шуо.

Вкус у еды и правда был отменный. К тому же, раз супруг мечтает об образовании для сына, пусть пробует — вреда от этого точно не будет.

Развесив одежду и простыни, Цяо Шэнь пересчитал монеты в кошельке и потихоньку выскользнул за ворота. Чанлэ, довольный и сытый, в это время важно восседал на руках у отца, мерно вышагивающего по двору для лучшего пищеварения. Малыш даже не заметил, что папа ушел.

Ци Шуо немного поиграл с сыном в «тук-тук» деревянной палочкой, а когда тому надоело, позволил ему самому исследовать двор под присмотром, а сам углубился в работу.

Цяо Шэнь первым делом отправился к мяснику. Он купил грудинку, ребра и заметил в углу гору субпродуктов.

— Сколько хочешь за все эти потроха? — спросил он.

Мясник удивленно воззрился на красавца-гэра: — Прямо за все?

Получив утвердительный кивок, мясник начал упаковывать товар: — Да они почти ничего не стоят. Забирай так, если нужны.

Оказалось, что внутренности здесь обычно покупали только на корм собакам, а соседям их и вовсе отдавали даром. Видя, что Цяо Шэнь купил много хорошего мяса, мясник просто отдал ему свиную требуху, легкие и сердце в придачу.

Цяо Шэню стало неловко, и он вдобавок купил побольше свиного сала, чтобы дома вытопить жир.

В империи Да Чжоу сало стоило дорого, так как растительное масло было в дефиците, и простые люди чаще ели вареную пищу, не желая тратиться на жарку.

Затем он зашел в лавку зерна. К своей радости, он обнаружил там крахмал, который тут же купил вместе с отборным белым рисом. Для истощенного Чанлэ мягкий рис был лучшим лекарством. На обратном пути он прихватил овощей, свежего тофу и соевого сыра для маринада, а также пополнил запасы специй.

Вернувшись, он застал идиллическую картину: Чанлэ захотел пить и теперь карабкался по ноге отца, нежно улыбаясь и призывно «акая».

Ци Шуо отложил инструменты, вытер руки и едва успел подхватить сына за голову: малыш слишком сильно закинул голову назад, привлекая внимание, и чуть не кувыркнулся с ног отца на землю. Чанлэ ничуть не испугался, наоборот — залился счастливым смехом.

Цяо Шэнь, услышав этот нежный голосок еще в переулке, невольно улыбнулся. Войдя во двор, он увидел отца и сына под ивой.

Ци Шуо, пользуясь случаем, решил немного передохнуть. Он с комфортом устроился в кресле, обмахивая Чанлэ веером. Малыш жадно пил воду из своей кружки.

«Растить сына — дело утомительное, но какое же благодарное», — думал в этот момент плотник.

Заметив папу, Чанлэ с кружкой в руках, пошатываясь, засеменил к нему. Остатки воды расплескались по дороге, но он с гордым видом протянул пустую кружку папе.

— Какой молодец! Наш Чанлэ уже сам воду папе несет, — Цяо Шэнь передал покупки подошедшему Ци Шуо.

Он сделал вид, что отпил из кружки, вернул её сыну и звонко чмокнул его в лобик.

Малыш радостно заголосил и, прижавшись головой к ноге папы, начал ластиться. Цяо Шэнь присел рядом, обнимая его хрупкое тельце.

Насладившись моментом, Цяо Шэнь отправился на кухню. Чанлэ послушно уселся на маленькую скамеечку у порога. Пока папа хлопотал у плиты, он не переставал разговаривать с сыном, настойчиво повторяя «папа» и «отец» — пора было крохе учиться говорить по-настоящему.

http://bllate.org/book/17159/1605344