Готовый перевод Raising children in ancient county towns / Воспитание сына в древнем уездном городе ✅: Глава 3

Цяо Шэнь поставил на огонь еще один котел с водой — он собирался искупаться. Хотя на улице стояла жара, его «холодный недуг» еще не прошел, да и маленькому Чанлэ нельзя было мыться холодной водой, поэтому для каждого купания папа старательно грел воду.

Несмотря на вечерний час, летом солнце заходит поздно, и воздух всё еще был пропитан тягучим зноем.

Цяо Шэнь развел воду в тазу до приятной температуры. Деревянная лохань была тяжелой, поэтому он попросил Ци Шуо помочь вынести её под иву. Подхватив маленького Чанлэ, он ловко раздел его донага и опустил в таз.

Древние люди даже в самую сильную жару одевались многослойно и закрыто, поэтому кожа Чанлэ была белой и нежной, хотя сам он выглядел болезненно худым из-за долгого недоедания.

Цяо Шэнь мягко обтирал тельце сына полотенцем. Малыш, не привыкший к регулярному купанию, то и дело норовил прижаться мокрым тельцем к сидящему на корточках папе, весело разбрызгивая воду короткими ножками.

Завернув голыша в мягкую хлопковую ткань, Цяо Шэнь понес его в дом. Сам он к этому времени уже почти весь промок. Переодев сына, папа поспешил вернуть его в деревянную корзину под присмотр Ци Шуо, а сам вернулся, приготовил себе воду и ушел в боковую комнату мыться.

Из кухни потянуло густым ароматом пряного маринада. Маленький Чанлэ, почуяв запах, тут же заерзал. Он начал радостно «акать», протягивая ручонки к Ци Шуо — скорее, веди меня смотреть, что это там так вкусно пахнет!

Ци Шуо, глядя на непоседливого сына, вымыл руки, подхватил его и заглянул на кухню. Он не решился поднимать крышку котла, поэтому просто подбросил в печь дров, чтобы мясо продолжало томиться на слабом огне. Кухня была до краев наполнена ароматом лувэй; даже Ци Шуо, никогда не отличавшийся тягой к чревоугодию, почувствовал, как у него разыгрался аппетит.

Подбросив дров, Ци Шуо поспешил увести сына из жаркой кухни. Они устроились под ивой, играя со свисающими ветвями. В это время Цяо Шэнь закончил мыться и вышел из комнаты с влажными, распущенными волосами.

Ци Шуо мягко прикрыл ладонью рот Чанлэ, не давая ему грызть ивовый прутик, и, заметив идущего к кухне супруга, негромко произнес:

— Я только что добавил дров, побоялся, что огонь погаснет.

Цяо Шэнь кивнул и зашел проверить пламя. Приподняв крышку, он проткнул мясо палочкой для еды и решил больше не подкладывать дров: когда огонь сам догорит, мясо как раз дойдет до нужной кондиции.

Вернувшись во двор, Цяо Шэнь немного помедлил, но всё же предложил:

— Я всё-таки согрею и тебе воды. Не мойся холодной, а то простудишься.

Ци Шуо передал ему капризничающего Чанлэ — малыш сердился, что ему не дают жевать иву, и крутился на руках у отца.

— Простудишься? Что это значит? — переспросил плотник. — Не нужно, холодная вода отлично спасает от зноя.

Он был крепким мужчиной, а у таких всегда избыток энергии «ян» и горячая кровь.

— Ну, то есть подхватишь холодный недуг, — пояснил Цяо Шэнь. — Тогда иди скорее, а то солнце сядет и станет прохладно.

Цяо Шэнь придержал Чанлэ, помогая ему встать на каменный стол. Малыш, смешно причмокивая, тут же уткнулся лицом в шею папы, оставив на коже мокрый след от слюнок. Опять проголодался.

— Наш Чанлэ проголодался? Ну-ка скажи: «хочу есть». Давай, повтори за папой: хо-чу… есть…

— М-м… да-да… ти… ти-ти…

— Па-па.

— Да-да!

— Па-па.

— Да… па-я.

Цяо Шэнь тяжело вздохнул. Ребенку уже два года, а он до сих пор не может внятно сказать «папа». Эх… Ладно, всему свое время.

Подхватив сына, он зашел на кухню, достал два яйца из маринада и, вернувшись к столу, очистил их. Он тщательно подул на них, чтобы остудить, и начал кормить Чанлэ. Пропитавшиеся ароматом специй яйца так понравились малышу, что он съел оба до чиста, а закончив, начал тянуть папу обратно на кухню.

В печи снова развели огонь, чтобы запечь батат и кукурузу. Цяо Шэнь не хотел пускать туда ребенка, поэтому удержал его мягкое, пахнущее теплом тельце, напоил водой и снова принялся развлекать, показывая муравьев на дереве.

Когда Ци Шуо закончил мыться, Цяо Шэнь передал сына под его надзор, а сам вернулся на кухню. Он нарезал маринованное мясо и корень лотоса тонкими ломтиками и вынес их во двор вместе с горячей кукурузой и бататом.

Маленький Чанлэ, увидев на столе ароматные яства, пришел в неописуемый восторг. Он запрыгал на коленях у отца, притопывая ножками по его бедрам и едва не ныряя в тарелку. Цяо Шэнь начистил полмиски кукурузных зерен, смешал их с мелко порубленным мясом и вручил сыну деревянную ложку, чтобы тот ел сам.

Мясо идеально пропиталось соусом и вобрало в себя все ароматы пряностей. После долгого томления оно стало нежным, буквально таяло во рту, но при этом не разваливалось. Этот насыщенный, богатый вкус заставил даже сытого Ци Шуо съесть гораздо больше обычного.

Цяо Шэнь, не заботясь об изяществе, с аппетитом грыз свиное копытце. Глядя на довольных мужа и сына, он почувствовал, как его уверенность в собственных кулинарных талантах взлетела до небес. Кажется, у него всё-таки есть козырь в рукаве — с таким умением он точно заработает серебра, чтобы откормить Чанлэ.

Когда они закончили трапезу, совсем стемнело. Ночной воздух стал на несколько градусов прохладнее. Цяо Шэнь переложил остатки мяса вместе с маринадом в глиняный горшок — ночью было достаточно холодно, чтобы еда не испортилась, но завтра её обязательно нужно будет доесть.

Прибравшись на кухне и заперев ворота на засов, Цяо Шэнь вернулся в комнату. Каждый вечер наступал этот неловкий момент. К счастью, Чанлэ спал вместе с ними, да и тело Цяо Шэня еще не до конца окрепло, поэтому Ци Шуо не проявлял никакой излишней настойчивости.

Под влиянием матери Цяо Шэнь всегда стремился к семейному уюту и чувствовал ответственность за близких, но сама мысль о том, чтобы делить ложе с мужчиной, всё еще вызывала у него внутреннее сопротивление.

В комнате горела масляная лампа. Ци Шуо сидел за большим деревянным столом, вырезая какую-то безделушку, а Чанлэ ползал по кровати. Цяо Шэнь пару раз демонстративно кашлянул, напоминая о своем слабом здоровье, и смущенно присел на край постели, коснувшись лба сына.

Рука тут же стала влажной — за это короткое время малыш успел вспотеть. Цяо Шэнь решил раздеть его добела, а немного подумав, открыл шкаф и достал одежду, которую Чанлэ носил еще младенцем.

Эти вещи были уже малы, но дети растут быстро, и надели их всего пару раз — ткань была отличного качества. Прежний владелец постирал и убрал их, планируя при случае передать родственникам в деревню, где всегда были нужны вещи для младенцев.

Цяо Шэнь взял ножницы и без жалости разрезал старую одежку. Он решил смастерить для Чанлэ подобие подгузников из мягкой ткани. В такую жару ребенку в одежде было слишком душно — так и до потницы недалеко.

Ци Шуо наблюдал, как муж кромсает вещи, из которых сын вырос. Он хотел было что-то сказать, но, вспомнив все странные поступки Цяо Шэня за последнее время, которые в итоге шли сыну на пользу, промолчал.

Вскоре Цяо Шэнь, подражая дизайну современных подгузников, соорудил для Чанлэ хлопковые трусики. Он надел их на малыша; сидели они чуть свободновато, но, к счастью, не спадали.

Из оставшихся лоскутов Цяо Шэнь сшил простенький нагрудник-дудоу, приладив к нему завязки из обрезков. Теперь можно было не бояться, что у Чанлэ замерзнет пупок во сне.

Глядя на результат своих трудов, Цяо Шэнь невольно рассмеялся. Ци Шуо, привлеченный этим искренним смехом, на миг замер. Глядя на улыбающегося мужа, он впервые почувствовал в сердце настоящую, теплую радость.

Закончив дела, Цяо Шэнь остался в одном нижнем белье и лег на внутренний край кровати, прижав к себе Чанлэ.

Кровати здесь были широкими и просторными, похожими на кан. Чанлэ, который редко оставался в таком «раздетом» виде, сидел рядом с папой и с любопытством щипал пальчиками пухлое мясо на своих ножках.

Цяо Шэнь посмотрел на завязочки на спине сына. Лопатки малыша всё еще были слишком острыми, плоти на спинке было маловато. Папа подтянул Чанлэ к себе и уложил его к себе на грудь. Малыш доверчиво положил мягкие ручонки на плечи Цяо Шэня и постепенно затих…

Ночь окончательно вступила в свои права, вокруг воцарилась тишина. Света лампы стало не хватать, и Ци Шуо отложил работу, готовясь ко сну.

Погасив огонь, он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и в неярком лунном свете окинул взглядом спящего Цяо Шэня.

С того дня, как тот пришел в себя, он словно стал другим человеком: полным жизни и бесконечно нежным к сыну. Прежний Цяо Шэнь считал даже минутную заботу о ребенке утомительной обузой.

Маленький Чанлэ пошел в отца: он редко капризничал и был очень спокойным ребенком, что раньше позволяло Цяо Шэню и вовсе его игнорировать. Теперь же малыш с каждым днем всё сильнее лип к папе, и Цяо Шэнь, казалось, был только рад этому, осыпая сына заботой.

«Это хорошо», — с облегчением подумал Ци Шуо.

Он будет трудиться еще усерднее, чтобы заработать побольше серебра. Пусть его супруг немного ленив, но пока он так любит их дитя, Ци Шуо готов обеспечивать его всем необходимым.

Плотник осторожно переложил заснувшего сына с груди Цяо Шэня на постель рядом с ним и лег сам.

Почувствовав, что тяжесть исчезла, Цяо Шэнь во сне устроился поудобнее. Он перевернулся на бок и неосознанно закинул ногу на бедро Ци Шуо, приобняв рукой Чанлэ. Ци Шуо взглянул на сладко спящего мужа и, прикрыв глаза, тоже постепенно погрузился в мир снов.

http://bllate.org/book/17159/1605341