Готовый перевод I Can Keep You Alive Until the Fifth Watch [Infinite Flow] / Я не дам тебе умереть до пятой стражи [Бесконечный поток]: Глава 57

В суевериях жителей отсталых деревень нет ничего необычного.

Удивительно другое: слепая вера жителей деревни Фэннянь и слуг семьи Сюэ дошла до того, что они напрочь исключили возможность человеческого фактора, свалив всю вину исключительно на происки духов и богов.

— Эх, эти призраки и впрямь пугают, — вздохнул Минь Юаньдань, скрестив руки на груди. Поцокав языком, он перевел взгляд на игроков и поторопил: — Чего застыли как истуканы? Живо готовиться! Я вас предупреждаю: если сегодня опять перепутаете слова, деревенские от злости кого-нибудь прикончат, и я вас тогда не спасу.

Слова «от злости кого-нибудь прикончат» звучали как дурная шутка, особенно из уст Минь Юаньданя, который вечно язвил и обожал всех ругать.

Но когда игроки поднялись на сцену и бросили взгляд вниз, до них с запозданием дошло: похоже, Минь Юаньдань вовсе не шутил. Он констатировал факт.

Потому что сегодня все зрители пришли на спектакль с острыми предметами в руках — кто с длинным ножом, кто с шилом, а кто с топором или пилой. Короче говоря, у каждого было орудие, которым можно легко отправить человека на тот свет.

Их взгляды, устремленные на сцену, были еще более мрачными и зловещими, чем вчера. Они сидели напряженные, словно сжатые пружины, готовые в любой момент сорваться с места. Казалось, стоит кому-то на сцене ошибиться в реплике или оступиться в бою, как толпа тут же ринется на подмостки и пустит в ход свои смертоносные игрушки, вымещая накопившуюся злобу.

Благо, сегодня репетицию перенесли на пораньше, и на улице еще не совсем стемнело.

Хотя от выражений лиц деревенских по спинам игроков всё равно бежали мурашки, того леденящего душу ужаса, как прошлой ночью, уже не было. Все удвоили бдительность, тщательно выверяя каждое движение и каждое слово, предпочитая делать всё медленно, лишь бы не ошибиться из-за спешки.

В итоге первые три акта прошли без единой помарки. Но когда начался четвертый акт, «Затопление монастыря Цзиньшань», и Се Иньсюэ в роли Бай Сучжэнь сошелся в ожесточенной схватке с монахами (которых играли Чао Цинхэ, Сюй Лу, Ляо Синьян, Сюй Чэнь и другие), он вдруг заметил нечто странное. Стоявшие напротив него Юй Циньвэнь и Ли Лумин (тоже в ролях монахов), уставившись на Сюй Чэня, внезапно изменились в лице. Их выражения стали неописуемо ужасающими, словно они увидели какую-то невообразимо жуткую нечисть.

Обе девушки, вытаращив глаза и разинув рты, уже готовы были инстинктивно завизжать. Но за те несколько дней, что они провели в игре, они всё же немного закалились: крик едва успел подступить к горлу, как они синхронно изменили тональность. Изо ртов вырвался лишь глухой боевой клич, отлично вписавшийся в сцену драки.

Так, с легким испугом, но без последствий, четвертый акт подошел к концу.

Сегодняшнее выступление прошло без сучка без задоринки. Поэтому, когда отзвучала последняя нота, старик Цинфэн и остальные зрители наконец-то расплылись в довольных улыбках. Переговариваясь между собой — «Это должно их успокоить» и «Теперь-то ничего не случится, верно?» — они даже наградили каждого актера мешочком с серебром.

Однако, как только они скрылись за кулисами, Сюй Лу перехватила Ли Лумин и Юй Циньвэнь, возмущенно спросив:

— Да что с вами такое?! Почему во время последнего акта вы вдруг так побледнели? Мы с Ляо Синьяном чуть со страху не померли!

— Мы видели... — Ли Лумин и Юй Циньвэнь с опаской покосились на Сюй Чэня и замялись, — ...видели, что на спине у Сюй Чэня висит ребенок, склеенный из бумаги.

Эти слова напугали самого Сюй Чэня. Остолбенев на секунду, он тут же принялся лихорадочно ощупывать свою шею и спину:

— Хватит нести чушь!

Ли Лумин и Юй Циньвэнь тоже понимали, что такие заявления вызовут панику. Чтобы как-то успокоить остальных, Юй Циньвэнь поспешно добавила, обращаясь к Сюй Чэню:

— Наверное, мы просто перенервничали, и нам померещилось.

— Точно, — поддакнула Ли Лумин. — Должно быть, просто показалось.

Увы, судя по перекошенному лицу Сюй Чэня, их слова его совершенно не успокоили.

Остальные тоже крепко задумались. Ведь если рассудить здраво: если бы в таком состоянии крайнего нервного напряжения они увидели что-то настолько жуткое и не смогли себя контролировать — закричали бы или сбились в бою, — то какой финал бы их ждал?

Смерть.

И никто не знал, было ли то, что произошло сегодня между Сюй Чэнем, Ли Лумин и Юй Циньвэнь, лишь случайностью, или подобное может случиться с любым из них.

В тягостном молчании они отправились обратно к своему двору.

По дороге Ли Лумин вдруг тихонько пискнула:

— Меня опять кто-то по плечу хлопает.

— Не оглядывайся, — Ли Хун шел прямо за ней. Он не стал говорить, есть ли кто-то у нее за спиной, а лишь добавил: — Я чувствую то же самое.

— Если не оглядываться, всё будет нормально, да? — Сюй Лу, усвоившая вчерашний урок, сегодня не отрывала глаз от своего фонаря, боясь даже лишний раз моргнуть.

— Когда вернемся, тоже будьте начеку, — услышав это, предупредил Се Иньсюэ. — Особенно когда ляжете спать.

Едва он это произнес, как подоспевший Минь Юаньдань вставил свои пять копеек:

— Се Иньсюэ дело говорит.

— В деревне Фэннянь сейчас бродит нечисть, это может быть опасно. Ради вашей же безопасности, с сегодняшнего дня селитесь вместе, не спите по одному! — В отличие от игроков, которые боялись даже голову повернуть, Минь Юаньдань спокойно развернулся и окинул всех взглядом. — В доме полно комнат с двумя кроватями, так что перераспределите места сами.

Услышав это, Лю Бухуа на автомате ляпнул:

— Так если здесь опасно, может, нам вообще лучше свалить из этой деревни прямо сейчас?

Минь Юаньдань закатил глаза и раздраженно фыркнул:

— Деньги уже уплачены! Как мы можем уйти, не допев спектакль?!

Ляо Синьян пробурчал вслед за Лю Бухуа:

— Боюсь только, деньги мы заработаем, а вот потратить их уже не успеем.

Минь Юаньдань прицокнул языком:

— Не дрейфь. Я, ваш директор, может, и не самый щедрый человек на свете, но зарплату не зажимаю. Даже если помрете — не бойтесь, я вам ритуальных денег нажгу!

Ляо Синьян: «...»

А можно что-нибудь для мира живых предложить?

В игре участвовало тринадцать человек, и до сих пор никто не погиб. Если делить всех по двое, получалась нестыковка. Но когда они спросили Минь Юаньданя, тот отмахнулся: мол, ограничений нет, селитесь в одну комнату хоть вдесятером, если влезете.

Ли Лумин и Юй Циньвэнь, услышав, что комнаты можно поменять, оживились. Вспомнив бумажного ребенка на спине Сюй Чэня, они захотели уговорить Дуань Ин перебраться к ним — так, по их мнению, было бы безопаснее.

Но не успели они и рта открыть, как Сюй Чэнь сам обратился к Дуань Ин:

— А-Ин, переночуй сегодня с Ли Лумин и Юй Циньвэнь.

Дуань Ин опешила:

— Почему?

Да, сегодня они поссорились. Днем, во время столкновения с демонами, она даже на мгновение заподозрила, что Сюй Чэнь ее толкнул. Но, поразмыслив над этим всю ночь, она поняла, что это маловероятно. Сюй Чэню это было просто невыгодно. В первый же день Се Иньсюэ огласил три железных правила: 1) не убивать друг друга; 2) не заключать сделок с NPC-Проводником; 3) если уж припрет — обращаться к нему.

Хотя пока ни у кого не было повода просить Се Иньсюэ о помощи.

Но суть в другом: если игроки начнут убивать друг друга, последствия будут катастрофическими, и Сюй Чэнь знал это не хуже нее. Так что у него не было ни единой причины толкать ее в толпу демонов.

Скорее всего, никто из них не врал. Он ее не толкал, а она его не щипала. Всё это сделало какое-то другое «существо».

Поэтому всю обратную дорогу Дуань Ин думала лишь о том, как бы перед ним извиниться. У нее и в мыслях не было съезжать к подругам из-за дурацкой ссоры. Но она никак не ожидала, что если такой мысли не возникло у нее, это не значит, что ее не возникло у Сюй Чэня.

Причем причину он выдал самую что ни на есть благородную:

— Мне кажется, нам нужно пожить раздельно и немного остыть.

Минь Юаньдань прямым текстом сказал, что ночью будет опасно. А Сюй Чэнь, вместо того чтобы защищать свою девушку, думает только о том, как бы разъехаться и «остыть»?

Он действительно хочет успокоиться, или просто боится, что если ночью что-то случится, она потянет его на дно?

Губы Дуань Ин дрогнули, но она ответила:

— Хорошо.

Услышав согласие, Сюй Чэнь тут же обернулся к Ли Хуну, с которым учился в одном универе:

— Ли Хун, давай поселимся вместе.

Ли Хун почесал затылок и вежливо отказал:

— Я уже две ночи сплю с братом Лю, так что сегодня, пожалуй, тоже останусь с ним. Извини.

Получив отказ, Сюй Чэнь заметно напрягся. Видимо, ему было неловко идти на попятную, поэтому он начал внимательно изучать остальных игроков. Девушки отпадали сразу. Из парней оставались только Ляо Синьян и Чао Цинхэ, которые могли бы согласиться.

Но Ляо Синьян уже прилип к Лу Лину, поэтому Сюй Чэнь обратился к преподавателю:

— Учитель Чао, может, мы с вами?

Чао Цинхэ поправил очки и кивнул:

— Хорошо.

Бу Цзючжао, видя, что все уже разбились по парам, и без комнаты остались только он и Се Иньсюэ, повернул голову к юноше:

— Что ж, похоже, нам с тобой придется делить одну комнату.

— Верно, — Се Иньсюэ улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы. — Время еще детское. Не желаешь перекусить на ночь глядя? Я тут видел, барбекю отлично заходит.

Бу Цзючжао: «...»

Теперь он всё понял. Из такого огромного количества инстансов и такого множества игроков, почему он всегда считал Се Иньсюэ самым особенным, самым незабываемым? Не потому, что Се Иньсюэ был чертовски красив. И не из-за его невероятных мистических способностей. А потому, что Се Иньсюэ обожал садиться ему на голову и свешивать ножки!

И самое паршивое — если он захочет проучить Се Иньсюэ, это будет стоить ему колоссальных усилий по принципу «убить тысячу врагов ценой потери восьмисот своих». Против этого парня у него просто не было нормального оружия.

К счастью, Се Иньсюэ знал, когда нужно остановиться. Он не стал развивать тему с барбекю, чтобы не дразнить Бу Цзючжао дальше, иначе тот бы точно пошел на принцип и заставил Се Иньсюэ глотать пыль, даже ценой собственных потерь.

Игроки благополучно добрались до двора, забрали вещи и разошлись по новым комнатам.

Но стоило Се Иньсюэ переступить порог своей новой обители, как он обнаружил: в комнате стоит всего одна кровать.

Правда, она была вдвое шире той, на которой он спал до этого, — явно рассчитана не на одного человека. Но куда важнее было то, что именно эту комнату выбрал Бу Цзючжао.

Се Иньсюэ изящно приподнял бровь. Небрежно скинув туфли, он забрался на кровать, откинулся на мягкие подушки и, опершись тыльной стороной правой ладони о лоб, полуприкрытыми глазами посмотрел на мужчину, всё еще стоящего посреди комнаты со слегка нахмуренными бровями. С аристократической грацией и ленивой растяжкой юноша произнес:

— Что ж, уже третий инстанс... Признаю. Тебе действительно удалось привлечь мое внимание.

Бу Цзючжао: «...?!»

То, что в комнате оказалась всего одна кровать, слегка удивило Бу Цзючжао. Но куда больше его выбили из колеи эти абсолютно безумные речи Се Иньсюэ.

Брови Бу Цзючжао сошлись на переносице. А юноша на кровати, которому даже ресницы было лень поднять, полузакрыв глаза, левой рукой лениво теребил серебряную вышивку грушевых цветов на своем плече:

— Ну, рассказывай. Зачем ты раз за разом нарочно устраиваешь наши встречи? Чего ты добиваешься?

Се Иньсюэ был уверен: их встречи — не совпадение. Это чей-то продуманный план. Сам он этого не делал, значит, остается только Бу Цзючжао.

Но вот мотивы мужчины понять было сложно. Сказать, что он ненавидит Се Иньсюэ и хочет его убить? Бред. Ведь Бу Цзючжао в каждом инстансе давал ему подсказки для прохождения. Разве так ведут себя с врагами? Нет.

А если вспомнить, что еще вытворял Бу Цзючжао: готовил ему вкусную еду, делал комплименты по поводу одежды, вел себя фривольно и постоянно распускал руки. А теперь, воспользовавшись моментом, специально выбрал комнату с одной двуспальной кроватью, чтобы они спали вместе!

Се Иньсюэ, конечно, в отношениях не состоял, но, как говорится, «свинины не ел, но хоть видел, как свиньи бегают». Все эти действия Бу Цзючжао прямо-таки кричали о его нечистых помыслах.

И следующий ответ Бу Цзючжао только убедил Се Иньсюэ в своей правоте.

— Потому что ты очень вкусно пахнешь.

Бу Цзючжао сказал чистую правду:

— Для меня хорошие люди воняют до тошноты, а плохие пахнут свежестью. Но вы, господин Се... вы не похожи ни на тех, ни на других.

В тот самый миг, когда он впервые увидел Се Иньсюэ на вилле семьи Цинь, он уловил исходящий от юноши аромат, не похожий ни на один запах в этом мире.

Этот аромат был кристально-чистым, как свежевыпавший снег, но при этом невероятно властным и густым. На секунду Бу Цзючжао даже показалось, что за стеной буйно цветет грушевое дерево, безжалостно и безостановочно источая свой аромат, который с каждым вдохом проникал всё глубже, заполняя каждую клетку его легких. И одного этого мгновения хватило, чтобы бледный, болезненный юноша навсегда врезался в память Бу Цзючжао.

И это была первоначальная причина, по которой он начал его преследовать.

Но чем дальше, тем яснее Бу Цзючжао понимал: этот юноша подобен тому самому белоснежному зимнему снегу, который он так ненавидел — ледяному и пронизывающему до костей. Даже если он кажется хрупкой, заледенелой веткой, готовой сломаться от малейшего прикосновения, и легко тающей, — стоит к нему прикоснуться, как он вытянет из тебя всё тепло. Он был холоден и жесток, скуп даже на то, чтобы оставить после себя хоть каплю согревающего уюта.

В тот же миг Бу Цзючжао осознал: если в этом мире и есть человек, способный пройти все десять кругов ада инстансов «Замка Бессмертия», то это, несомненно, Се Иньсюэ.

И этот человек был ему нужен. Ему нужен был Се Иньсюэ.

Именно поэтому он должен был встречаться с Се Иньсюэ в каждом инстансе и, балансируя на грани правил «Замка Бессмертия», давать ему подсказки. Ему нужно было, чтобы Се Иньсюэ прошел игру и получил бессмертие.

Разумеется, Бу Цзючжао не мог выложить всё это как на духу, поэтому ограничился лишь причиной, по которой Се Иньсюэ впервые привлек его внимание.

Услышав это, Се Иньсюэ ткнул себя указательным пальцем в грудь и раздельно произнес:

— Я... очень... вкусно... пахну?

Бу Цзючжао кивнул:

— Да.

Взгляд, которым Се Иньсюэ посмотрел на мужчину, стал еще более сложным. В конце концов, это был первый человек на его памяти, способный нести столь пошлую, вульгарную дичь с таким праведным, невозмутимым лицом и без капли стыда.

— Я всё понял, — с легкой печалью вздохнул Се Иньсюэ. — Но у нас с тобой нет будущего.

Бу Цзючжао: «...»

Он совсем не это имел в виду! Но и правду сказать не мог. Бу Цзючжао открыл рот, собираясь возразить, но в итоге проглотил слова и ответил лишь молчанием.

В глазах же Се Иньсюэ Бу Цзючжао выглядел неопытным девственником, который совершенно не умеет ухаживать и пользуется самыми примитивными методами: готовит вкусняшки, помогает списывать на экзаменах (проходить инстанс). То он покорно выполняет все прихоти, то специально лезет на рожон, чтобы привлечь внимание. А все эти вспышки гнева — не иначе как обида отвергнутого влюбленного.

И почему он такой колючий?

Может, просто в силу возраста?

Се Иньсюэ наконец соизволил поднять глаза на мужчину. Его взгляд скользнул по Бу Цзючжао сверху вниз, словно сканируя его до самых костей, но определить точный возраст всё равно не смог.

Поэтому он спросил в лоб:

— Бу Цзючжао, сколько тебе лет?

Бу Цзючжао замялся на пару секунд, а затем выдал:

— Короче, я очень большой (стар).

Се Иньсюэ: «?»

Сдвинув брови, Се Иньсюэ подумал, что этот ответ звучит как-то странно-двусмысленно. Может, он сам как-то не так выразился? Он перефразировал:

— Я спрашиваю, каков твой возраст.

Ответ Бу Цзючжао снова не блистал смысловой нагрузкой:

— Немало лет.

Мягкость мгновенно испарилась с лица Се Иньсюэ. Он слегка расширил глаза, гневно зыркнул на мужчину и холодно процедил:

— Отвечаешь невпопад и несешь какую-то околесицу.

Бу Цзючжао в ответ лишь рассмеялся. Приподняв бровь, он подошел к краю кровати, положил ладонь на хрупкое плечо юноши и с силой толкнул его. Се Иньсюэ опрокинулся на матрас и даже перекатился пару раз ближе к стенке.

То ли юноша совершенно не ожидал такого подвоха, то ли сказалась слабость от дневной «отдачи» после драки с братьями Ян, но он не смог оказать ни малейшего сопротивления.

Когда Се Иньсюэ наконец стабилизировался и, опершись на локти, гневно уставился на обидчика, его волосы, и без того небрежно собранные, окончательно растрепались. Черные пряди прилипли к белоснежному, как нефрит, лицу. Глядя на него, Бу Цзючжао поймал себя на мысли, что только что словно надругался над нежной, чистой ветвью цветущей груши — сокрушил орхидею и расколол яшму. Вот уж воистину.

— Что спросил, на то и ответил. А если до тебя не доходит — это твои проблемы.

Холодно фыркнул Бу Цзючжао. Но в глубине его обычно безжизненных, равнодушных глаз сейчас действительно плясали смешинки. Опустив взгляд на нижнюю половину тела Се Иньсюэ, он с явным намеком добавил:

— Или ты еще слишком мал (юн), потому и не понимаешь?

— Не такой уж я и мал. Но по натуре я собственник и не выношу делить ложе с посторонними. Так что, господин Бу, будьте любезны, поищите себе другое место для сна.

Се Иньсюэ от злости даже рассмеялся. Изрекая эти предельно вежливые, интеллигентные слова, он, не раздумывая, поднял ногу и со всей силы пнул мужчину.

Однако Бу Цзючжао уже держал наготове одеяло. Стоило Се Иньсюэ выбросить ногу, как мужчина перехватил его тонкую белую лодыжку, встряхнул одеяло, полностью закутывая юношу в кокон, и продолжил толкать его к стене, освобождая себе место:

— Я тоже по натуре собственник. И мне чертовски нравится спать с тобой в одной постели. Так что, господин Се, будьте любезны потерпеть.

С этими словами Бу Цзючжао закрыл глаза, собираясь спать.

Се Иньсюэ выпутался из одеяла. Глядя на лежащего рядом мужчину, он испытывал жгучее желание придушить его на месте. Но бить NPC было нельзя: убьешь тысячу, потеряешь восемьсот — в любом случае останешься в минусе.

Поэтому в следующую секунду Се Иньсюэ сорвал со своих волос красную ленту, влил в нее духовную энергию (ци), превращая в меч, и с размаху рубанул по кровати, разрубая ее ровно пополам! Теперь он спал на правой половине, а Бу Цзючжао лежал на левой. Словно эта узкая щель могла стать непреодолимой пропастью, отделяющей их друг от друга, как Млечный Путь.

Лишь после этого Се Иньсюэ с шумом выдохнул накопившуюся злость. Забрав всё одеяло себе и завернувшись в него, он повернулся к мужчине спиной, закрыл глаза и уснул.

Несмотря на весь этот грохот и погром, Бу Цзючжао так ни разу и не поднял век.

Чего Се Иньсюэ не знал, так это того, что как только он отвернулся, Бу Цзючжао тихонько приоткрыл глаза. Опустив презрительный взгляд на прорубленную щель, он усмехнулся и беззвучно произнес одними губами:

— Детский сад.

А затем мужчина вытянул правую ногу и внаглую перекинул ее на половину юноши. Словно это возвращало их в одну постель — попытка обмануть самого себя, не иначе.

Слово автора:

NPC: Знаешь, ты ведешь себя очень по-детски.

Босс Се: ?

http://bllate.org/book/17143/1604313