Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunters Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 24.2. Как тебя зовут?

Глава 24.2. Как тебя зовут?

Если бы он вышел замуж за настоящего «древнего» Шэнь Да-лана, о помощи родителям можно было бы и не говорить. По обычаям того времени, после свадьбы жених становился наполовину сыном семьи невестки и обязан был почитать её или его родителей, а также поддерживать братьев.

Зятья и мужья-геры, если жили не слишком далеко, во время сельскохозяйственных работ обязательно приходили помогать семье жены.

Но для современного человека подобная логика была неочевидной. Представления о браке в современности и в древности сильно различались. Чем цивилизованнее становилось общество, тем дальше оно уходило от древней брачной системы.

В древности брак заключался ради «союза двух родов». По сути, через дочь или гера семья привлекала в дом мужчину — дополнительную рабочую силу или иной источник ценности.

Со стороны мужской семьи было так же: через сына они получали девушку или гера, который будет служить родителям, вести хозяйство и продолжать род.

Две семьи обменивались трудом, и в каком-то смысле старшие поколения вместе извлекали выгоду из этой пары молодых. Любят ли супруги друг друга — это не имело большого значения. До свадьбы многие вообще ни разу не виделись, браки вслепую были обычным делом.

Современные люди, очевидно, думают иначе. Сейчас брак строится вокруг партнёра: он возникает из любви или потребностей двух людей, которые отделяются от прежних семей и создают новую.

Поэтому современные супруги всё чаще отталкивают всех, кроме друг друга: жена не хочет служить родителям мужа, муж не стремится помогать братьям жены.

Это противоречит древней брачной системе.

Цзян Нин не мог сказать, что правильно, а что нет. Он мог лишь сказать, что это разные брачные модели, возникшие в разных общественных условиях.

Если бы в древности молодая пара решила жить отдельно в обществе, где основной производственной единицей была большая семья, их скорее сочли бы несчастными — мол, так жить невозможно.

Когда Цзян Нин выходил замуж за Шэнь Да-лана, он психологически готовился к древнему типу брака. Хотя изначально его привлекли внешность и тело Шэнь Да-лана.

Теперь же в теле Шэнь Да-лана оказался современный «начинкой». После ночных волнений Цзян Нин успокоился: невозможно требовать от него полного уважения к его родителям и братьям, как от человека древности. Но расставаться с семьёй он тоже не хотел — тем более, что брачный дом стоял совсем рядом.

В прошлой жизни у него не было родных, а с детства его никто не любил и не баловал. В этой же жизни семья относилась к нему очень хорошо. Даже выйдя замуж, Цзян Нин не хотел с ними расставаться.

Но любви, любимого человека он тоже хотел. Он был готов создать ещё одну маленькую семью, но не желал отрезать себя от родительского дома.

Цзян Нин снова украдкой посмотрел на Шэнь Юньчжоу.

Вот бы можно было получить и рыбу, и медвежью лапу. Он же жадный, просто хочет жить и с большой родительской семьёй, и со своей маленькой… в общем, хочет всё сразу!

К счастью, у Шэнь Юньчжоу не было глубоких размышлений на этот счёт. Он даже не задумывался о различии между современным и древним браком. В его сердце был только Цзян Нин:

— Тогда я тоже буду почитать их как родных родителей.

То, что нравилось старшему, он поддерживал. То, чего старший хотел, он готов был дать.

Услышав эти слова, Цзян Нин окончательно успокоился, расцвёл от радости, схватил Шэнь Юньчжоу за рукав и потянул показывать новый дом.

Шэнь Юньчжоу пошевелил пальцами, хотел взять его за руку, но не осмелился. Он колебался так долго, что половина руки даже затекла.

Однако пока они обходили двор и осматривали дом со всех сторон, внимание Шэнь Юньчжоу постепенно переключилось, а на душе стало спокойнее. Раньше тётушка У рассказывала ему, что семья Цзян очень зажиточная, но он пропускал это мимо ушей.

Теперь же, увидев всё собственными глазами, он по-настоящему понял. Золото, серебро и ткани его не трогали, но несколько огромных мешков зерна, набитых до краёв в задних кладовых, для пережившего апокалипсис Шэнь Юньчжоу, который привык то голодать, то наедаться, стали величайшим источником безопасности.

За кухней находился большой огород, рядом были курятник и свинарник — пока пустые, ещё не заселённые. В огороде, помимо того беспорядка, что они устроили вчера, уже росли овощи — сочные, ярко-зелёные, радующие глаз.

Осмотрев дом, они, как и планировали вчера, собрались идти в горы, чтобы ускорять рост семян и заодно посмотреть горную хижину Шэнь Юньчжоу. Цзян Нин положил семена в поясной мешочек и взвалил на плечо пустую корзину.

— Пошли.

Хм… эта корзина казалась знакомой. Похоже, именно он её и подарил. Шэнь Юньчжоу почесал нос и потянулся к корзине:

— Ты что совсем? Я сам понесу.

Цзян Нин странно посмотрел на него, увернулся от руки Шэнь Юньчжоу и вытащил ещё более большой короб, пнув его к ногам:

— Вот твоё. Ты понесёшь это.

Внутри уже лежали фляга с водой, серп, верёвка и прочие вещи. Неизвестно, когда Цзян Нин успел всё подготовить.

Горы ведь настоящее природное сокровище. Раз уж поднялся наверх, как можно возвращаться с пустыми руками? Конечно, надо нести вниз столько, сколько сможешь!

Шэнь Юньчжоу: «…»

Они шли через деревню, поэтому по дороге многие жители здоровались с Цзян Нином и спрашивали, куда они направляются.

Цзян Нин улыбался в ответ:

— В Люшугоу идём, дом там посмотреть.

— Жить там не будем, но познакомиться надо.

— Будет время — заходите в гости.

…

Так, переговариваясь по дороге, они дошли до Люшугоу. Местные жители были уже не такими приветливыми, как в деревне Сюхэ. В основном потому, что с Шэнь Юньчжоу почти никто не был знаком. Люди лишь издали украдкой их разглядывали. Только несколько родственников Цзян Нина подошли перекинуться парой слов.

Они направились вверх по горной тропе. Дорога была трудной: лето, растительность разрослась густо, кусты и травы переплелись. К тому же после недавних слухов о белых цветочных змеях, деревенские боялись подниматься в горы, и никто не расчищал туда путь.

Вот тут и пригодился серп из корзины. Шэнь Юньчжоу взял его и пошёл впереди, срезая кусты по обе стороны, открывая неровную земляную тропинку. Дорога была протоптана людьми, а не проложена, так что идти оказалось тяжело. Тогда Шэнь Юньчжоу снял корзину, взял её в руку и присел спиной к Цзян Нину:

— Я тебя понесу.

Цзян Нин хотел возразить! Что он, такой уж нежный? Он ведь тоже вырос в деревне. Но, глядя на широкую спину перед собой, вспомнил, как прошлой ночью Шэнь Да-лан нёс его в брачную комнату.

Цзян Нин собирался жить с ним всерьёз. Ему и раньше нравилось это тело, а теперь, когда внутри оказался современный человек, тот ещё больше пришёлся ему по душе.

Раз он решил жить вместе, нельзя же и дальше оставаться в этой неловкости… нужно постепенно сближаться. Подумав так, Цзян Нин ничего не сказал, молча забрался ему на спину и обнял руками за шею.

Нежные, светлые руки легли на его шею. Он почувствовал мягкое, тёплое прикосновение… Шэнь Юньчжоу глубоко вдохнул. На этот раз у него не подогнулись ноги. Одной рукой он придержал Цзян Нина, другой взял корзину. Сердце переполняло счастье, а тело наполнилось силой.

Физические качества обладателя способностей превосходили обычных людей. Даже неся Цзян Нина, Шэнь Юньчжоу двигался легко, словно ласточка. Тем более, так было быстрее и удобнее, чем если бы тот шёл сам. Вскоре они уже добрались до середины склона.

Горная хижина Шэнь Юньчжоу почти не изменилась. Она была всё такая же ветхая. Цзян Нин с любопытством оглядывался вокруг, и вдруг, обернувшись, испуганно вскрикнул:

— А-а-а! Змея!

Он чуть не прыгнул обратно на Шэнь Юньчжоу. Даже не сумев забраться на него, он вцепился в его руку и спрятался за спину.

— Не бойся, она уже мёртвая, высохла, — поспешно сказал Шэнь Юньчжоу, похлопав его по спине. Цзян Нин заметил белую цветочную змею, которую тот небрежно повесил на ветку дерева.

Увидев, что Цзян Нин испугался, Шэнь Юньчжоу шагнул вперёд, собираясь снять и выбросить змею.

— …Подожди, — Цзян Нин неожиданно испугался, но быстро пришёл в себя. К тому же змея была мёртвая, так что он уже не боялся и поспешно остановил его. — Ты разве не знаешь эту змею? Она ведь очень ценная. Деньги — это ещё ладно. Слышал что-нибудь про ловцов змей? Государство их постоянно собирает: одна такая может заменить мужчине год повинности.

В те времена подати и трудовые повинности были очень тяжёлыми. Если местный чиновник оказывался недобросовестным, жизнь простых людей становилась совсем невыносимой. Случалось, что человек уходил на повинность и не возвращался.

Одну выполненную повинность можно было обменять на целый год работы — это было ценнее любых денег.

Цзян Нин подошёл посмотреть на белую цветочную змею. Хотя Шэнь Юньчжоу просто повесил её на ветку, она высохла довольно хорошо.

— Заберём домой и подвесим под навесом досушиваться. Вдруг когда-нибудь пригодится.

Убедившись, что Цзян Нин больше не боится, Шэнь Юньчжоу оставил змею, завернул её в несколько листьев и положил в корзину.

Осмотрев хижину, Шэнь Юньчжоу расчистил рядом с ней участок и начал ускорять рост оставшихся семян. Он не позволил Цзян Нину помогать, но тот и сам не сидел без дела — стоял рядом, внимательно всматриваясь в кусты.

В этом году жители деревни боялись подниматься в горы, поэтому никто ничего не собирал, и многое успело перезреть. Цзян Нин сорвал немного дикой зелени. Потом нашёл несколько лесных грибов-лещинок и даже обнаружил две лисички, чему обрадовался до крайности.

Лисички попадались редко: даже в удачный год их удавалось собрать лишь горсть. Эти грибы были очень ароматными — стоило понюхать, и ощущался цветочно-фруктовый запах.

Шэнь Юньчжоу, расчистив место, подошёл и увидел грибы. Его пальцы слегка дрогнули. Укорней двух лисичек в руках Цзян Нина начали появляться новые маленькие грибочки, и вскоре они превратились в целый пучок.

Хотя Цзян Нин уже видел его способности прошлой ночью, теперь всё происходило прямо у него в руках, словно фокус на близком расстоянии. Он был так поражён, что потерял дар речи.

Как же хорошо. Грибы и свежая зелень заполнили половину корзины. Цзян Нин подумал: выходит, теперь можно есть всё, что захочется, в любое время, и больше не нужно бояться, что зимой не будет свежих овощей и фруктов.

Большинство растений, ускоренных прошлой ночью, были вьющимися, а сегодня в основном вырастали деревья, которые ещё не успевали плодоносить.

— Что это… кокос? — Цзян Нин поднял голову, неуверенно глядя вверх. По размеру похоже на кокос, но кожура напоминает дуриан или джекфрут.

Шэнь Юньчжоу вызвал лозу, прямо с дерева сорвал плод и долго его рассматривал.

— Это… кажется, хлебное дерево, — сказал он. Слегка надавив, он разломил плод, отщипнул кусочек и попробовал. — Да. Но это вроде не совсем фрукт. Похоже на что-то между хлебом и картофелем, потому и называется хлебным плодом.

До апокалипсиса Шэнь Юньчжоу ел хлебный плод всего пару раз. Для него это было не особенно вкусно — скорее ради новизны. Такие плоды дают большой урожай, в местах произрастания это пища бедняков, примерно как батат или картофель в современном Китае.

Цзян Нин раньше такого не пробовал. В династии Шэн ещё не было картофеля. Если этот плод похож на картофель, возможно, его можно использовать как замену?

Он попросил Шэнь Юньчжоу сорвать только два плода и положить их в корзину, остальные оставить на дереве. Когда он придумает, как это вкусно приготовить, тогда и соберёт.

Они взяли следующее семя. На этот раз выросло ещё одно высокое дерево. Глаза Цзян Нина мгновенно загорелись:

— Ого, бананы!

В прошлой жизни Цзян Нин очень любил бананы. Во-первых, они дешёвые — в приюте их часто давали. Во-вторых, бананы удобно есть и руки не пачкаются.

Но с тех пор как он перенёсся сюда, он ни разу не ел бананов. Обычный недорогой фрукт из современности здесь, в Центральных равнинах, практически исчез. Его было слишком трудно хранить, легко помять, сложно перевозить.

Этот банан тоже не был похож на привычные современные — не длинный, а короткий и толстый. Цзян Нин очистил кожуру и сильно разочаровался: внутри оказалось множество семян, а мякоти совсем мало.

— Неужели древние бананы были такими? — он осторожно откусил немного мякоти. Вкус тоже оказался так себе… слегка кислый и терпкий…

В это время уже существовали вкусные бессемянные бананы. Но из-за отсутствия семян их размножали только черенками, а семена, которые Цзян Нин и Шэнь Юньчжоу ускорили, естественно не могли дать такой сорт.

У Цзян Нина в руках был именно такой плод: семена твёрдые, как мелкие камешки, мякоти почти нет. В Юго-Восточной Азии туземцы даже использовали такие бананы как оружие. Они заряжали семена в пращи для охоты.

Цзян Нин поднял голову, собираясь спросить Шэнь Юньчжоу, хочет ли он попробовать этот странный банан, но увидел, что тот смотрит на него с умилённой улыбкой.

Какой милый… словно маленькая белка…

Цзян Нин: ?

Такой невкусный банан вовсе не нужен. Они отбросили его и взяли другое семя. В третий раз выросло дерево уже не похожее на кокосовую пальму — самое обычное, разве что его листья были крупнее.

— А-а-а! Манго!

Цзян Нин был в восторге. Он вырос в северном городке, и манго в детстве было для него очень дорогим фруктом. В его воспоминаниях приют всегда покупал сезонные местные фрукты, но манго не было ни разу.

Только однажды волонтёрша принесла детям фруктовый торт, сверху которого лежали кусочки манго.

Цзян Нину досталось два маленьких кусочка. Этот сладкий вкус маленький Цзян Нин помнил долгие годы.

Но даже когда он вырос, манго в супермаркете оставалось для него дорогим. Если покупать только для себя, он жалел денег. Разве что иногда грыз косточку, оставшуюся после приготовления десертов.

Теперь, глядя на дерево, увешанное манго с густым ароматом, Цзян Нин одновременно радовался и нервничал. Он боялся, что, как и банан, древнее манго окажется совсем другим.

К счастью, манго словно пришло отплатить добром — и, в отличие от банана, внутри фрукта не оказалось злосчастных семян.

Разве что косточка была чуть крупнее, кожура толще, а волокон в мякоти больше. Но мякоти всё равно было много, а вкус оказался даже более насыщенным и сладким, чем у современных манго.

Теперь Цзян Нин действительно стал похож на белку. Присев на корточки, он за один раз съел два крупных плода и был полностью доволен.

Шэнь Юньчжоу воткнул оставшиеся косточки в землю и ускорил рост ещё двух деревьев манго.

Они сорвали манго с трёх деревьев и сложили в корзину. В прошлый раз Цзян Нин делал клейкие рисовые шарики с таро, а теперь можно было приготовить манговые и раздать людям.

Получить перец и манго — уже стоило того. Корзина была заполнена, и Цзян Нин не стал просить ускорять рост чего-то ещё. Они радостно собрались домой.

— Эти деревья можно оставить здесь? — спросил он.

Шэнь Юньчжоу взглянул на манговые деревья. Эти тропические растения возле Бяньчжоу совсем не приспособлены к жизни: сейчас их насильно вырастила его способность, но если оставить без присмотра, они быстро вымерзнут. Однако Цзян Нину они нравились, и Шэнь Юньчжоу решил время от времени приходить и подпитывать их энергией, поддерживая жизнь.

— Не волнуйся, всё на мне.

Спускаясь с горы, Шэнь Юньчжоу нёс корзину, поэтому уже не мог нести Цзян Нина. Тот тянул его за край одежды и, хотя был местным и часто бывал в горах, почему-то несколько раз споткнулся по дороге. Шэнь Юньчжоу то и дело оборачивался, тревожно поглядывая на него.

Цзян Нин невинно хлопал большими глазами в ответ.

Когда он споткнулся в очередной раз, Шэнь Юньчжоу не выдержал. Он взял его за руку и крепко сжал ладонь.

После этого Цзян Нин больше не спотыкался. Лицо у него покраснело, и он послушно позволил вести себя за руку. Они так и шли, не разжимая пальцев, даже когда спустились с горы. По дороге немало знакомых жителей успели поддразнить их.

Проходя мимо дома семьи Цзян, они встретили Цзян Дина, который как раз выводил мула с телегой.

— Нин-гер!

Хотя их дворы стояли рядом, по обычаю навещать родительский дом полагалось только на третий день после свадьбы. Семья Цзян очень беспокоилась о жизни Цзян Нина после брака, но всё же не приходила к нему с расспросами.

А вот встретиться у ворот — чистая случайность.

Цзян Дин посмотрел на сцепленные руки Цзян Нина и Шэнь Юньчжоу, а затем подмигнул:

— Похоже, семейная жизнь у вас идёт очень даже неплохо.

Цзян Нин покраснел. Он понимал, что брат имеет в виду. Он выдернул руку и подтолкнул Шэнь Юньчжоу:

— Ты сначала отнеси вещи домой, подожди меня. А я с братом поговорю.

Шэнь Юньчжоу посмотрел на него немного обиженно: что такого, чего он не может услышать?

Щёки Цзян Нина стали ещё краснее:

— Иди уже!

Только тогда Шэнь Юньчжоу, оглядываясь через каждые пару шагов, ушёл.

— Неплохо, крепкого взял, — глядя на его вид, Цзян Дин ещё больше уверился, что ночь у них была бурной. — Слышал, вы сегодня поздно встали. Солнце уже высоко, а в комнате ни звука. Вчера… тяжело пришлось?

Он многозначительно подмигнул.

Цок-цок… вчера этот Шэнь Да-лан выглядел таким слабаком, а выходит, вполне ничего?

Если бы Фэн Гуйчжи не остановила его, Цзян Дин и вовсе хотел бы подглядывать через стену.

— Вчера… — взгляд Цзян Нина заскользил. Ещё бы, ночь и правда была насыщенной. — Вчера мы усердно пахали почти до полуночи…

Самое что ни на есть «пахали»: посадили горькую тыкву, фасоль, люффу, огурцы, перец…

Но Цзян Дин, очевидно, понял эти слова совсем иначе:

— Цок-цок-цок-цок!

— Ладно, не об этом, — Цзян Нин провёл рукой по лицу и посмотрел на телегу. — Ты куда? В уезд? По делу?

Цзян Дин вздохнул:

— Вообще-то дела не было, но тётушка У вчера вечером возвращалась домой с двумя сыновьями. Видно, было темно, да ещё один из сыновей выпил… в общем, они загнали телегу в канаву…

Об этом семья У не сообщала Цзянам, но Цзян Шуйшэн всё равно узнал. К тому же тётушка У пострадала уже после того, как уехала от их дома, поэтому Фэн Гуйчжи велела Цзян Дину съездить проведать.

Цзян Нин: «…» Его чувства к тётушке У теперь были довольно сложными.

— Её сын ещё и пьяным за руль сел?

— Вот именно. Выпили и всё равно поспешили ехать. Говорят, они даже не домой возвращались, а среди ночи направились в уездный город. Дорогу, наверное, плохо знали, вот и свалились в канаву, — ответил Цзян Дин.

Цзян Нин усмехнулся. Он уже догадывался, почему тётушка У среди ночи не поехала домой. Наверняка хотела избежать встречи с ним. Она боялась, что в брачную ночь всё раскроется и он станет её искать.

Но сейчас для Цзян Нина этот брак уже нельзя было назвать неудачным…

Он бросил взгляд на свой двор, а затем сказал Цзян Дину:

— Тогда езжай. Передай тётушке У, что… я на неё больше не сержусь.

Цзян Дин подозрительно посмотрел на него:

— За что сердиться? Она что, натворила?

— Ай, — Цзян Нин подтолкнул его, — просто передай так!

Отправив Цзян Дина, Цзян Нин вернулся во двор, но Шэнь Юньчжоу нигде не было видно. Он хотел позвать его, но не знал имени. Не звать же «Да-лан»… слишком странно.

Он стал заглядывать в каждую комнату и в итоге нашёл его на кухне.

Дверь кухни была приоткрыта. Шэнь Юньчжоу сидел на маленьком табурете с обиженным видом, перед ним лежал наполовину очищенный хлебный плод. Судя по всему, через щель он давно наблюдал, как Цзян Нин бегает по дому.

Цзян Нин смутился:

— Ты видел, что я тебя ищу, почему не откликнулся?

Шэнь Юньчжоу недовольно ответил:

— Ты меня не позвал. — Немного подумав, он догадался почти полностью и с трагическим видом добавил: — Ты ведь вообще забыл, как меня зовут?

Цзян Нину стало неловко. Он сухо засмеялся:

— Ха-ха… ну, я ведь перенёсся ещё младенцем, уже восемнадцать лет прошло… э-э-э… в моём возрасте память хуже… это нормально…

Шэнь Юньчжоу его оправдания не слушал. Он резко поднялся. Высокий, он словно сразу накрыл Цзян Нина своей тенью. Тот невольно отступил на полшага.

Но Шэнь Юньчжоу схватил его за запястье и притянул обратно.

Цзян Нин слегка поднял голову. С холодным лицом Шэнь Да-лан стал похож на себя прежнего, до их «узнавания». От него исходила сдержанная, строгая холодность.

Хотелось отступить, но ноги немного подкашивались.

Цзян Нин невольно сглотнул.

— Запомни. Меня зовут Шэнь Юньчжоу. На этот раз не смей забывать, — его голос прозвучал у самого уха, тягуче и мягко.

В душе Цзян Нина словно кошка заскреблась. Он неловко кивнул.

Шэнь Юньчжоу добавил:

— …А теперь позови меня.

Длинные ресницы Цзян Нина дрогнули. Он поднял взгляд на глаза Шэнь Юньчжоу, его горло слегка дрогнуло. Ладонь осторожно легла на выпуклую, напряжённую грудь, и мягким, почти шёпотом, словно пером коснувшись сердца, он произнёс:

— …Юньчжоу.

http://bllate.org/book/17138/1607634